Ф.К. Каст,  Кристин Каст
Обманутая
Дом Ночи — 2

Ф.К. Каст и Кристин Каст «Обманутая»: ОЛМА Медиа Групп, Москва, 2009
Оригинальное название: Р.С. Cast and Kristin Cast «Betrayed», 2007
ISBN 978-5-373-02803-5
Перевод: В. А. Максимовой

Аннотация:
Кандидатке в вампиры Зои Редбирд удается прижиться в Доме Ночи – школе для юных Кандидатов в вампиры. Со временем она понимает, что именно здесь ее настоящее место, тем более что Зои выбирают Предводительницей элитной группы старшеклассниц – "Темные сестры". Но самое главное –- у Зои, наконец-то, появляется новый бойфренд... и даже целых два.
Кажется, все прекрасно, но тут случается трагедия – кто-то убивает подростков-невампиров, и следы ведут в Дом Ночи. Страшная опасность нависает над прежними и новыми друзьями Зои.
Постепенно девушка начинает понимать, что могучие силы, дающие ей особую власть в мире вампиров, несут угрозу тем, кого она любит. В это непростое время ей, как никогда, необходима поддержка и понимание друзей.
Неожиданно в Дом Ночи приходит смерть, и Зои находит в себе силы и мужество для борьбы с предательством, которое разбивает ей сердце, ранит душу и разрушает весь ее мир.

Ф.К. Каст, Кристин Каст
Обманутая

ГЛАВА 1

– У нас новенькая. Зацените! – заинтересованно-оценивающе заметила Шони, усаживаясь за «наш» столик в обеденном зале (читай – школьной столовке).
– Жуткое дело, Близняшка, просто жуткое, – поддержала ее Эрин с той же интонацией.
Между Эрин и Шони существовала загадочная психологическая связь, делавшая подружек настолько похожими друг на друга, что их прозвали Близняшками, несмотря на разительное внешнее отличие: Шони была ямайской красоткой цвета кофе с молоком из штата Коннектикут, а Эрин – голубоглазой бледноликой блондинкой из Оклахомы.
– Хорошо, что ее поселили с Сарой Фриберд, – протянул Дэмьен, кивая на тощую девочку с очень густыми черными волосами, которая сопровождала в столовую новую соседку. От крутой перемены в своей жизни та выглядела совершенно обалдевшей.
Дэмьен прищурился и окинул обеих острым взглядом знатока, не упустив ни сережек в ушах, ни мысков туфель.
– Поскольку, могу вам открыто заявить, чувство стиля у нее, несомненно, развито лучше, чем у бедной Сары. Это сразу бросается в глаза, несмотря на то, что девица явно потрясена своей Меткой и всеми вытекающими отсюда последствиями. Надеюсь, она сумеет оказать благотворное влияние на поистине отвратительные обувные преференции нашей Сары!
– Дэмьен, – вскипела Шони. – До каких пор ты будешь испытывать мое терпение…
– …своими идиотскими словесными фокусами! – закончила Эрин.
Дэмьен презрительно фыркнул и напустил на себя вид такого оскорбленного превосходства, что даже поголубел от самодовольства (извините за каламбур, но вообще-то он и в самом деле голубой).
– Милые дамы! Мне искренне жаль, что поистине монструозная скудость вашего словарного запаса вынуждает вас постоянно носить с собой словари, чтобы понимать смысл произнесенных мною слов.
Близняшки синхронно прищурили глаза и со свистом втянули в себя воздух, изготовившись к новой атаке, но моя соседка Стиви Рей не допустила кровопролития и громко пояснила оба определения, старательно выговаривая каждое слово, как будто выступая в финале конкурса по словесности:
– Преференции – примерно то же самое, что и выбор. Монструозный – совершенно чудовищный. И не надо ругаться, ладно? Сейчас начнется родительский час, и я не хочу, чтобы родители узнали, что мы ведем себя, как последние придурки.
– Вот засада, – прошипела я. – Совсем забыла про этот чертов час!
Дэмьен застонал и с подозрительным стуком уронил голову на стол.
– У меня тоже из головы вылетело!
Мы все сочувственно посмотрели на него.
Родители Дэмьена совершенно спокойно отнеслись к тому, что их сын был Помечен, отправился в Дом Ночи, и с тех пор в его организме происходит таинственное Превращение, от которого он либо умрет, либо превратится в вампира. Их беспокоило только то, что их сын – гей. Но они хотя бы его не пилили. Моя мама и ее текущий муженек, мой злотчим Джон Хеффер, не видели во мне вообще ничего хорошего.
– А мои предки не приедут. Они были здесь в прошлом месяце, хорошенького понемножку, – заметила Шони.
– Общий привет, Близняшка! – воскликнула Эрин. – Родители написали по электронке, что тоже не явятся, поскольку как раз в день Благодарения отправляются в путешествие на Аляску вместе с моей тетушкой Элейн и дядюшкой Вралем Ллойдом. Да пусть катятся! – Эрин пренебрежительно передернула плечами, давая понять, что скучает по своим родителям ничуть не больше Шони.
– Слушай, Дэмьен, может, твои папа и мама тоже не приедут? – с надеждой спросила Стиви Рей.
– Приедут, – вздохнув, ответил наш мальчик-талисманчик. – В этом месяце у меня день рождения. Они привезут подарки.
– Но это же здорово! – воскликнула я. – Ты недавно говорил, что тебе нужен новый альбом для рисунков!
– Они мне ни за что его не подарят, – тихо ответил Дэмьен. – В прошлом году я попросил мольберт. Они вручили мне набор туристического снаряжения и годовую подписку на «Спортс Иллюстрейтед».
– Отпад! – хором выдохнули Близняшки, а мы со Стиви Рей сморщили носы и сочувственно засопели.
Видно было, что Дэмьену хочется поскорее сменить тему, поэтому он обернулся ко мне и спросил:
– Твои родители приезжают сюда в первый раз. Как думаешь, как все пройдет?
– Кошмарно, – с уверенностью выдохнула я. – Абсолютно, совершенно и непоправимо кошмарно!
– Зои! Хочу познакомить тебя с моей новой соседкой. Диана, это Зои Редберд, она возглавляет Дочерей Тьмы.
Я не меньше Дэмьена была рада любой возможности закрыть тему родительского часа, поэтому с готовностью подняла голову и улыбнулась робеющей Саре.
– Ух ты, так это правда! – выпалила новенькая, не успела я поздороваться. Разумеется, она уставилась на мою Метку. Миг спустя Диана поняла свою оплошность и покраснела до ушей. – То есть… Я не то сказала… Извини, я не хотела быть невежливой… – жалобно залепетала она.
– Все в порядке. Как видишь, это чистая правда. Моя Метка синяя и еще она разрослась, – я снова улыбнулась, искренне стараясь приободрить новенькую, хотя вообще-то меня реально бесит, когда меня разглядывают, словно главный экспонат выставки уродов.
Повисла тишина.

К счастью, деликатная Стиви Рей успела вмешаться до того, как пристальный взгляд Дианы и мое напряженное молчание стали еще более неловкими.
– Эта крутая кружевная татуировка вдоль бровей, на шее и плечах появилась у нашей Зет после того, как она спасла своего бывшего парня от жутких духов мертвых вампиров, – бодро сообщила моя лучшая подруга.
– Сара мне так и сказала, – осторожно ответила Диана. – Но я сочла это настолько невероятным…
– …что не поверила! – пришел ей на помощь Дэмьен.
– Ну да… Извините, – повторила Диана и, густо покраснев, принялась нервно кусать ногти.
– Мелочи жизни! – сказала я, выдавив почти дружелюбную улыбку. – Мне иногда и самой не верится, а ведь я там была!
– И не просто была, а разгоняла пинками злых духов! – воскликнула Стиви Рей.

Я бросила на ее укоризненный взгляд, который она с достоинством проигнорировала.
Представляете, каково мне приходится? Может, когда-нибудь мне и предстояло стать Верховной жрицей, но пока меня даже друзья не слушались!
– В первое время здесь все кажется очень странным, – сказала я новенькой. – Но ты быстро привыкнешь.
– Спасибо, – кивнула она, на этот раз с настоящим облегчением.
– Ну, нам пора. Я еще должна показать Диане, где у нее будет проходить пятая пара, – сказала Сара и, словно чтобы окончательно меня достать, отсалютовала мне традиционным вампирским приветствием, приложив к сердцу сжатый кулак.
– Меня просто бесит, когда так делают, – прошипела я, когда парочка удалилась, и мы вернулись к своим салатам.
– А по-моему, очень мило, – возразила Стиви Рей.
– Ты это заслужила, – поддержал ее Дэмьен и добавил занудным учительским тоном: – Ведь ты первая ученица третьей ступени, ставшая предводительницей Дочерей Тьмы, а также единственная в истории вампирка, не говоря уже о том, что недолетка, обладающая властью над всеми пятью стихиями!
– Привыкай, Зет, – Шони отправила в рот огромную порцию салата и энергично махнула в мою сторону вилкой.
– Ты особенная! – традиционно закончила Эрин.

В Доме Ночи своя система градации учеников. Третья ступень – это примерно как девятый класс обычной школы, четвертая ступень – десятиклассники, и так далее. Так что позвольте представиться, Зои Редберд – девятиклассница и предводительница Дочерей Тьмы. Повезло мне, да?
– Кстати, о Дочерях Тьмы, – сказала Шони. – Ты уже придумала, какие внесешь изменения? Как теперь туда будут принимать новых членов?
Я стиснула зубы, чтобы не заорать: «Нет, черт вас всех возьми! Ничего я не придумала, потому что до сих пор не могу поверить, что меня угораздило их возглавить!»
Разумеется, ничего такого я не сказала. Просто покачала головой и решила – надо признать, порой у меня бывают гениальные озарения! – перекинуть мяч на другую сторону поля.
– Нет, я пока ничего не придумала. Честно говоря, хотелось бы обсудить это с вами. Что посоветуете?
Как я и ожидала, все мгновенно умолкли. Я собиралась было открыть рот, чтобы поблагодарить их за сдержанность, но тут по школьному радио раздался властный голос нашей Верховной жрицы.
В первый момент я обрадовалась этому неожиданному вмешательству, но стоило мне вслушаться в сообщение, как меня снова бросило в дрожь.
– Учащиеся и преподаватели, прошу вас проследовать в рекреационный зал. Наш ежемесячный родительский час начинается.
Вот черт!

– Стиви Рей! Ой, божечки, как же я по тебе скучала, детка моя!
– Мамуся! – завопила Стиви Рей, бросаясь в объятия женщины, как две капли воды похожей на нее саму, только килограммов на тридцать потяжелее, и лет на двадцать постарше.
Мы с Дэмьеном неловко топтались в зале, который уже начал заполняться смущенными родителями, немногочисленными братьями-сестрами, стайкой человеческих школьников и нашими учителями-вампирами.
– Ага, вот и мои родители, – вздохнул Дэмьен. – Ладно, пошел сдаваться. До встречи.
– До встречи, – пробормотала я, глядя, как он направляется к парочке совершенно обычных людей, державших в руках завернутый в бумагу подарок.
Мама быстро обняла Дэмьена, а отец с подчеркнутой мужественностью пожал ему руку. Дэмьен при этом выглядел совершенно несчастным и потерянным.

Я поплелась к длинному, покрытому скатертью столу, занимавшему всю противоположную стену. На нем были расставлены тарелки с дорогим сыром, мясом, десертами и фруктами, а также чай, кофе и вино.
Я уже целый месяц жила в Доме Ночи, но здешнее отношение к вину не переставало меня удивлять. Впрочем, этому было сразу несколько объяснений. Во-первых, наш Дом Ночи создавался по образу и подобию европейских Домов, а в Европе, насколько мне известно, запивать еду вином это все равно, как для нас холодным чаем или колой.
Вторая причина была связана с генетикой. Дело в том, что вампиры никогда не пьянеют, даже недолетки не способны окосеть, по крайней мере от алкоголя (кровь, само собой, вызывает совершенно противоположный эффект). Вот и получается, что вино для нас вообще не проблема, однако интересно было взглянуть, как родители отнесутся к тому, что у нас в школе выпивают!
– Мамусь! Познакомься с моей соседкой! Помнишь, я тебе про нее рассказывала? Это Зои Редберд. Зои, это моя мама.
– Здравствуйте, миссис Джонсон, очень приятно познакомиться, – вежливо сказала я.
– Зои! Как же я рада, наконец, тебя увидеть! Ах, да ты просто чудо! Твоя Метка еще красивее, чем рассказывала Стиви Рей. – Миссис Джонсон крепко прижала меня к груди и прошептала: – Спасибо, что присматриваешь за моей малышкой. Я так за нее тревожусь!
Я неловко обняла ее в ответ и сказала:
– Пустяки, миссис Джонсон. Стиви Рей – моя лучшая подруга.
Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы мама тоже обняла меня, и чтобы она беспокоилась обо мне так же, как добрая миссис Джонсон тревожится о своей дочери.
– Ма, ты привезла мне шоколадного печенья? – нетерпеливо спросила Стиви Рей.
– Конечно, детка, но оставила его в машине, – скороговоркой произнесла миссис Джонсон с тем же деревенским говором, что был и у Стиви Рей. – Пойдем-ка проводишь меня и сама все возьмешь. Я привезла побольше, чтобы ты могла угостить друзей. – Миссис Джонсон с ласковой улыбкой посмотрела на меня. – Хочешь пойти с нами, Зои?

– Зои.
Этот голос походил на ледяное эхо доброго журчания миссис Джонсон. Я обернулась и увидела входящих в зал маму и Джона.
Сердце у меня рухнуло в балетки. Она все-таки взяла его с собой. Ну почему, почему хотя бы в первый раз она не приехала одна, чтобы мы могли побыть вдвоем? Это был глупый вопрос, потому что я заранее знала ответ.
Джон никогда бы этого не допустил. А когда Джон чего-то не хочет, мама повинуется без возражений. Точка. Конец предложения.
С тех пор, как моя мама вышла за своего Джона Хеффера, она перестала беспокоиться о деньгах. Она живет в шикарном доме в тихом дорогом пригороде. Она стала членом школьного родительского комитета и общины «Люди Веры». Но за три года своего «безупречного» замужества моя мама окончательно и бесповоротно перестала быть моей мамой и самой собой.
– Простите, миссис Джонсон, но приехали мои родители. Мне нужно идти.
– Ах, детка, я с радостью познакомлюсь с твоими мамой и папой! – воскликнула миссис Джонсон и, как будто мы были на обычном школьном вечере, с сияющей улыбкой повернулась к моим предкам.
Мы со Стиви Рей переглянулись.
«Извини», – произнесла я одними губами.
Честно говоря, на тот момент у меня не было стопроцентной уверенности, что все это кончится неприятностями, но при одном взгляде на злотчима, который сокращал разделявшее нас расстояние решительными шагами накачанного тестестероном альфа-самца, возглавляющего гонку на выживание, я почувствовала, что мои слова о кошмаре могут оказаться вещими.

Миг спустя мое сердце птицей выпорхнуло из балеток, а жизнь показалась намного лучше, потому что из-за спины Джона решительно вышел мой самый любимый на свете человек и, раскинув руки, шагнул ко мне.
– Бабуля!
Бабушка Редберд обняла меня, и я растворилась в сладком запахе лаванды, который всегда сопровождал ее, словно кусочек ее волшебной фермы.
– Моя Птичка Зои! – Бабушка крепче прижала меня к себе. – Я так скучала по тебе, у-ве-тси а-ге-ху-тса !
Я улыбнулась сквозь слезы, услышав это древнее слово, которое на языке индейцев чероки обозначало «дочь», а для меня было символом безопасности, любви и безоговорочного одобрения. Всего того, чего я целых три года не видела дома… Всего того, что до переселения в Дом Ночи я могла найти только на лавандовой ферме бабушки Редберд.
– Я тоже скучала по тебе, бабуль! Как хорошо, что ты приехала!
– Вы, должно быть, бабушка Зои? – спросила миссис Джонсон, когда мы с бабушкой, наконец, оторвались друг от друга. – Как я рада с вами познакомиться! У вас такая славная девочка, просто прелесть!
Бабушка тепло улыбнулась и собралась что-то ответить, но Джон перебил ее в своей обычной хамской манере типа «я тут самый главный».
– Вообще-то, это наша общая «славная девочка»!
В тот же миг моя мамочка, словно безупречная тетка-киборг из фильма «Степфордские жены», ожила и включилась в разговор.
– Мы родители Зои. Меня зовут Линда Хеффер. Это мой муж, Джон Хеффер, а это моя мама, Сильвия Ред… – дойдя до середины своей приветственной речи, мама, наконец, решилась посмотреть на меня и в тот же миг поперхнулась и замолчала.

Я выдавила из себя улыбку, но она получилась натянутой и дрожащей, словно форма, отлитая из жидкого гипса и забытая на горячем летнем солнце, где она легко может пойти трещинами, если хоть на минуту оставить ее без присмотра.
– Привет, мама.
– Что ты сделала со своей Меткой? – взвизгнула моя мама. Слово «Метка» она произнесла так, будто речь шла об онкологии или педофилии.
– Зои спасла жизнь одному молодому человеку, в полной мере проявив врученную ей Богиней власть над пятью стихиями. За это великая Никс отличила ее новыми Метками, совершенно необычными для недолеток, – раздался за нашими спинами глубокий мелодичный голос, и в центр кружка вступила Неферет, протягивая руку моему злотчиму.
Как и большинство взрослых вампиров, Неферет была фантастически прекрасна: высокая, с волнистыми рыжевато-каштановыми волосами и лучистыми миндалевидными глазами невероятного цвета густого зеленого мха. Двигалась она с совершенно нечеловеческой уверенностью и грацией, а ее кожа просто сияла красотой и здоровьем, как будто подсвеченная изнутри.
В этот вечер на Неферет был роскошный темно-синий шелковый костюм и серебряные серьги в виде спиралек (которые символизировали путь Никс, но большинство человеческих родителей об этом даже не догадывалось). Как и у всех остальных преподавателей, на костюме Неферет над левой грудью красовался вышитый серебром силуэт богини Никс с воздетыми над головой руками. Что вам сказать о ее улыбке? Она была ослепительна.
– Мистер Хеффер, я Неферет, Верховная жрица Дома Ночи. В вашем мире меня назвали бы директором этой школы. Добро пожаловать в Дом Ночи. Я очень рада, что вы посетили наш родительский час.
Честное слово, Джон машинально пожал ей руку! Неферет застала его врасплох, иначе он бы ни за что этого не сделал. Неферет энергично встряхнула ладонь злотчима и обернулась к моей маме.
– Миссис Хеффер, приятно познакомиться с мамой нашей Зои. Вы не представляете, как мы рады ее появлению в нашем Доме Ночи!
– Да… то есть, спасибо! – пролепетала мама, совершенно очарованная красотой и шармом Неферет.
Когда Неферет повернулась к бабушке, ее улыбка стала не просто любезной, а по-настоящему теплой и искренней. Я отметила про себя, что они обменялись настоящим вампирским приветствием, пожав друг другу предплечья.
– Сильвия Редберд, всегда рада видеть вас в нашем Доме!
– Неферет, я тоже счастлива вновь повидаться с вами и хочу от души поблагодарить вас за то, что вы не забыли о своей клятве присматривать за моей внучкой.
– Ну что вы! Эта клятва нисколько меня не обременяет! Зои у нас совершенно особенная девочка, мы все ее любим. – На этот раз улыбка Неферет предназначалась и мне тоже. Затем Верховная жрица повернулась к Стиви Рей и ее маме: – А это соседка Зои, Стиви Рей Джонсон, и ее мама. В последнее время наши девочки стали просто неразлучны! Даже кошка Зои привязалась к Стиви Рей и бегает за ней, словно за хозяйкой.
– Ага, правда! – засмеялась Стиви Рей. – Вчера, когда мы смотрели телик, Нала так и просидела у меня на коленях. А ведь она никого не признает, кроме Зои!
– Кошка? Что-то не припоминаю, чтобы мы давали Зои разрешение заводить кошку, – вмешался Джон, и я едва подавила автоматический рвотный рефлекс.
Не припоминает он! Да ведь они с мамой за целый месяц не нашли времени хоть раз позвонить мне.
– Вы недопоняли, мистер Хеффер, – любезно заметила Неферет. – В Доме Ночи коты могут не только ходить, где им заблагорассудится, но и сами выбирают себе хозяев. Зои не требовалось никакого разрешения, Нала сама выбрала ее.

Джон пренебрежительно фыркнул, но я с облегчением отметила, что никто не обратил на его возмущение никакого внимания. Нет, он все-таки жуткий урод!
– Не хотите ли немного подкрепиться? – спросила Неферет и изящным жестом указала на стол.
– Ох, господи, я и забыла совсем! Я же оставила в машине печенье! Мы со Стиви Рей как раз собирались за ним сбегать.
Мама Стиви Рей еще раз крепко обняла меня, помахала рукой остальным и убежала вместе с дочкой, оставив меня с родителями и бабушкой.
Я придвинулась поближе к бабушке, крепко вцепилась в ее руку, и повела к столу с закусками. Как было бы хорошо, если бы она приехала сюда одна! Я покосилась на маму. На ее лице застыло хмурое напряженное выражение. Она нервно оглядывалась по сторонам, разглядывая других недолеток, но старательно избегала смотреть на меня.
«Зачем ты вообще сюда приехала? – хотелось крикнуть мне. – Зачем притворяться, что я тебе не безразлична, что ты тоже по мне скучала, – и все своим видом демонстрировать, что тебе на меня плевать?»
– Глоточек вина, Сильвия? – предложила Неферет. – Мистер Хеффер, миссис Хеффер?
– Не откажусь! Красного, пожалуйста, – улыбнулась бабушка.
Джон недовольно поджал губы.
– Нет. Мы не пьем.
Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть. Это когда же он завязал, интересно знать? Готова спорить на свои последние пятьдесят долларов, что у него в холодильнике, как всегда, стоит упаковка из полдюжины банок пива! А мама пьет красное вино ничуть не реже, чем бабушка! И, кстати, очень его любит.
И я перехватила завистливый взгляд, брошенный ею на бабушку, которая с удовольствием отпила глоток прекрасного вина, налитого Неферет. Они, оказывается, не пьют! По крайней мере на людях. Лицемеры!
– Так вы говорите, Метка нашей Зои так изменилась из-за того, что она совершила что-то особенное? – спросила бабушка, крепко сжав мою руку. – Она рассказывала, что стала предводительницей Дочерей Тьмы, но ни словечком не обмолвилась ни о каких своих подвигах!
Я снова напряглась.
Что-то подсказывало мне, что маме с Джоном вряд ли понравится история о том, как в канун Хеллоуина (у нас в Доме Ночи в эту пору празднуется кельтский праздник Самайн – священная ночь почитания умерших), бывшая предводительница Дочерей Тьмы создала магический круг и по оплошности призвала в него реально злых духов, которые вышли из-под ее власти сразу же после того, как на сцене неожиданно появился мой бывший парень.
Но больше всего я боялась, что всем станет известна моя самая ужасная тайна. Хит искал меня потому, что я попробовала кровь, и тем самым Запечатлела, то есть привязала его к себе, что вообще очень легко происходит с людьми, попавшими под влияние вампиров, пусть даже вампиров-недолеток вроде меня.
Итак, бывшая глава Дочерей Тьмы Афродита в какой-то момент утратила власть над призраками, и те решили сожрать моего Хита.
Я не шучу, именно так оно и было. Даже еще хуже – покончив с Хитом, давно околевшие кровососы намеревались угоститься всеми нами, в том числе великолепным Эриком Найтом, будущим вампиром, с которым я встречалась весь этот месяц и который, в отличие от Хита, был моим не бывшим, а уже почти настоящим парнем.
Кажется, я отвлеклась… Короче, надо было брать ситуацию в свои руки, ну я и взяла. С помощью Стиви Рей, Дэмьена и Близняшек я создала магический круг и призвала в него силы пяти стихий: Воздуха, Огня, Воды, Земли и духа. Используя свою власть над всеми ними, я приказала стихиям вернуть взбесившихся духов туда, где они живут (или не живут).
Когда все закончилось, выяснилось, что Метка на моем лбу дала побеги, покрыв мое лицо тончайшим кружевом ярко-синих завитков, но и это оказалось не все. Точно такие же завитки расползлись по моей шее и плечам, причем в их узор были вплетены очень красивые загадочные руны, которых не было ни у одного взрослого вампира, не говоря уже о недолетках.

После этого Неферет низложила Афродиту, лишив ее руководства элитной группой недолеток «Дочери Тьмы» и передав его мне. Кроме того, я должна была приступить к обучению своим будущим обязанностям Верховной жрицы богини Никс.
Все это явно противоречило взглядам моего злотчима Джона Хеффера и моей покорной мамы.
– Произошел небольшой инцидент, но благодаря храбрости и мудрости вашей дочери никто не пострадал, и все закончилось хорошо. При этом Зои открыла в себе особый дар призывать энергию пяти стихий, – гордо улыбнулась Неферет, и я зарделась от ее похвалы. – Так что эта татуировка является знаком одобрения и благоволения нашей Богини.
– Это богохульство! – воскликнул Джон, придавая своему голосу одновременно гневное и величественное звучание. – Вы подвергаете опасности ее бессмертную душу!
Неферет устремила на него взгляд своих удивительных зеленых глаз. Я видела, что она нисколько не рассердилась. Напротив, ситуация ее явно забавляла.
– Вы, должно быть, один из общины «Люди Веры»?
Джон выкатил колесом свою цыплячью грудь.
– Да!
– В таком случае, давайте проясним некоторые вещи. Разве я прихожу в ваш дом, в вашу общину, чтобы публично поносить ваши убеждения, с которыми я абсолютно не согласна? Разумеется, нет. Я не жду, что вы будете верить в то, во что всей душой верю я. Скажу больше, мне никогда не придет в голову пытаться обратить вас в свою веру, несмотря на то, что я всем сердцем люблю свою Богиню и преданно служу ей. Разве я не в праве просить вас отнестись к моим чувствам с тем же уважением, которое я оказываю вашим? Не вижу в этой просьбе ничего чрезмерного. Я всего лишь прошу вас уважать мою веру, находясь в моем «доме».
Глаза Джона превратились в злобные узкие щелочки, и он угрожающе заработал челюстями.
– Жизнь, которую вы ведете, порочна и греховна! – возмущенно воскликнул он.
– И это говорит член общины, которая запрещает радости жизни, низводит женщин до роли самки и служанки мужчины, невзирая на то, что именно женщины служат ее опорой и основой? – Неферет негромко рассмеялась, но в этом тихом смехе слышалось предупреждение, от которого у меня холодок пробежал по спине. – Не спешите судить других, мистер Хеффер. Может, лучше начать с уборки собственного дома?
Лицо Джона побагровело, он с шумом втянул в себя воздух и открыл рот, намереваясь обрушить на наши головы одну из своих жутких сентенций, смысл которых сводился к тому, что то, во что он верит – правильно, а то, во что верят все остальные – совершенно неправильно, но Неферет не дала ему такой возможности.
Она даже не повысила голос, но в нем вдруг зазвучала властная сила Верховной жрицы, и я невольно втянула голову в плечи, радуясь тому, что этот гнев обрушился не на мою голову.
– У вас есть две возможности, мистер Хеффер. Вы можете каждый месяц быть желанным гостем Дома Ночи, но для этого вам придется смириться с нашим образом жизни и научиться сдерживать свое неудовольствие и стремление к осуждению. Также вы можете уйти прямо сейчас – и больше никогда не возвращаться. Никогда. Решайте же.
Последние два слова пробежали по моей коже, словно электрический разряд, и я поежилась от страха. Услышав все это, мама побелела, как молоко, и уставилась на Неферет остекленевшим взглядом. Лицо Джона окрасилось совсем другим цветом. Глаза его сузились еще сильнее, а щеки налились пугающим багрянцем.
– Линда, – просипел он сквозь стиснутые зубы, – мы уходим.
Потом отвернулся от Неферет и посмотрел на меня с такой ненавистью и отвращением, что я невольно попятилась. Вообще-то, я всегда знала, что он меня не любит, но до этого момента даже не догадывалась, насколько…
– Ты сама виновата, что очутилась в этом месте. Ты это заслужила. Мы с мамой уходим и больше никогда сюда не вернемся. Теперь ты останешься одна – совсем одна!
Развернувшись на каблуках, Джон Хеффер шагнул в сторону выхода. Мама на секунду замешкалась, и я подумала, что на прощание она скажет мне что-нибудь хорошее. Например, что ей очень-очень жаль. Что она скучает по мне… И чтобы я не беспокоилась, потому что она все равно будет навещать меня, что бы ни сказал Джон. Ведь она была моей мамой!

– Зои, как ты могла попасть в такое место? Просто не могу поверить!
Мама сокрушенно покачала головой и покорно засеменила следом за своим Джоном. Как всегда.
– Бедная моя девочка! – Бабушка, тоже как всегда, оказалась со мной рядом. Она прижала меня к себе и горячо заговорила мне на ухо: – Я обязательно приеду в следующий раз, обещаю! Не волнуйся, детка. Я так горжусь тобой! – Обняв меня за плечи, она улыбнулась сквозь слезы. – Все наши предки, индейцы чероки, тобой гордятся. Поверь, я это чувствую. Я знаю, тебе покровительствует Богиня, но не забывай, что у тебя есть верные друзья, – бабушка подняла глаза на Неферет и добавила: – и мудрые наставники. Когда-нибудь ты повзрослеешь и сможешь простить свою мать. А пока помни, что ты всегда будешь и останешься дочерью моего сердца, моей маленькой у-ве-тси а-ге-ху-тса . – Она поцеловала меня. – Мне пора. Я приехала сюда на твоей машинке, чтобы ты могла ею пользоваться, так что должна вернуться домой с твоими родителями. Надо поторопиться, пока они не уехали! – Бабушка протянула мне ключи от моего винтажного «жука» и еще раз крепко прижала меня к груди. – Никогда не забывай, что я люблю мою маленькую Птичку.
– И я люблю тебя, бабуля, – прошептала я, целуя ее. Потом крепко-крепко обхватила и застыла, глубоко вдыхая ее сладкий лавандовый запах, словно хотела набрать его полные легкие, чтобы потом понемногу дышать им целый месяц до новой встречи.
– До свидания, малышка. Звони мне почаще! – Бабушка еще раз поцеловала меня и ушла.
Я смотрела ей вслед, не замечая, что реву в три ручья. Только когда слезы защекотали мне шею, я очнулась словно от гипноза. Оказывается, я даже забыла о стоявшей рядом Неферет и слегка вздрогнула, когда она протянула мне салфетку.
– Мне очень жаль, Зои, – тихо сказала она.
– А мне нет! – Я с шумом высморкалась, вытерла лицо и только тогда посмела поднять на нее глаза. – Спасибо, что поставили его на место.
– Но я вовсе не хотела прогонять твою маму!
– Вы ее не прогоняли. Она сама ушла. Никто не заставлял ее подчиняться, она сама так решила. Она уже три года только это и делает. – Жгучие слезы снова подступили к горлу, и я торопливо заговорила, пытаясь прогнать их обратно. – Но раньше она была совсем другой! Я понимаю, это звучит ужасно глупо, но я каждый раз жду, что она вдруг снова станет прежней. Но этого не происходит. Иногда мне кажется, что он убил мою маму и засунул в ее тело эту чужую тетку!
Неферет обняла меня за талию.
– Мне очень понравилось, что сказала твоя бабушка. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить свою маму. Твоя бабушка очень мудрая женщина.
Я посмотрела на дверь, за которой только что скрылись все трое.
– Это будет очень нескоро.
Неферет молча сжала мое плечо.
Я подняла на нее глаза. Я была так рада, что она рядом, и снова – уже в который раз! – подумала, как было бы хорошо, если бы она была моей мамой. Потом вспомнила, как месяц назад Неферет рассказала мне, что когда она была совсем маленькой девочкой, ее мать умерла, а отец несколько лет подряд подвергал ее физическому и моральному насилию, и только Метка Богини спасла ее от этого кошмара.
– Вы смогли простить своего отца? – робко спросила я.
Неферет посмотрела на меня и несколько раз моргнула, словно ей стоило больших усилий вернуться в то далекое время.
– Нет. Так и не простила, но когда я о нем вспоминаю, мне кажется, будто это было в какой-то другой жизни… Все, что он со мной делал, происходило с маленьким человеческим ребенком, а не с Верховной жрицей и зрелым вампиром. Для Верховной жрицы и вампира этот человек, как и все остальные люди, не имеет никакого значения.
Неферет произнесла это твердо и уверенно, но в глубине ее прекрасных зеленых глаз я увидела проблеск какой-то старой, мучительной и незажившей боли… И тогда я впервые задумалась над тем, насколько честна Неферет перед самой собой.

 ГЛАВА 2

Я страшно обрадовалась, когда Неферет сказала, что мне не обязательно оставаться в рекреационном зале до конца вечера. После устроенной родителями безобразной сцены, казалось, будто все смотрят только на меня. «СЕГОДНЯ НА АРЕНЕ! Недолетка с удивительной Меткой и кошмарной семейкой!!!»
Я почти бегом вылетела из зала и направилась кратчайшей дорогой к своему корпусу мимо небольшого внутреннего дворика, на который выходили окна столовой.
Было примерно начало первого ночи. Вас, конечно, удивляет такое странное время для родительского часа? Видите ли, в Доме Ночи уроки начинаются в восемь вечера и заканчиваются в три утра. Конечно, можно было устроить родительский час в восемь или даже чуть раньше, но Неферет объяснила, что хочет дать родителям возможность свыкнуться с Превращением, происходящим с их детьми, и понять, что отныне жизнь тех будет протекать в другом режиме. Но я догадывалась, что тут была и другая причина.
С присущим ей тактом Неферет предоставляла родителям, не желающим видеть своих детей, удобный повод сослаться на неприемлемое для посещений время. Легко и просто. Им даже не придется говорить своим чадам правду: «Я не желаю иметь с тобой ничего общего, я хочу поскорее забыть тебя и никогда не смирюсь с тем, что ты превращаешься в отвратительное кровожадное чудовище!»
Жаль, что мои родители не захотели воспользоваться такой возможностью.
Я вздохнула и свернула на одну из проложенных через двор извилистых тропинок.
Стояла тихая и холодная ноябрьская ночь. Близилось полнолуние, и серебряное сияние луны приглушало желтоватый свет старинных газовых фонарей. Из глубины парка слышался тихий плеск воды, и я машинально побрела на этот звук. Может, журчание фонтана хоть немного успокоит меня и поможет забыться…
Я медленно шла по дорожке и незаметно для самой себя погрузилась в мысли о своем новом парне, замечательном Эрике Найте.
Сейчас его не было в Доме Ночи. Эрик без труда выиграл конкурс в нашей школе и отправился на Международный вампирский конкурс чтецов шекспировских монологов среди финалистов всех Домов Ночи. Он уехал в понедельник, а сегодня был только четверг, но я уже успела жутко соскучиться и мечтала о его возвращении в воскресенье.
Эрик был самым классным парнем нашей школы. Да с ним просто никто не мог сравниться! Он был высокий, темноволосый и красивый, как герой какого-нибудь старого-престарого фильма (без тени латентной гомосексуальности!). И еще он ужасно талантливый. Вот увидите, когда-нибудь он встанет в один ряд с самыми знаменитыми вампирами-кинозвездами вроде Мэтью Макконахи, Джеймса Франко и Хью Джекмана (последний, кстати, просто чумовой красавчик, особенно для старика).
А самое главное, Эрик был просто очень хорошим парнем, и это только добавляло ему крутизны.
Я так увлеклась, представляя себя и Эрика в роли Тристана и Изольды (разумеется, наш роман имел бы самый счастливый конец!), что даже не заметила присутствия в парке других людей, но раздавшийся рядом громкий мужской голос мгновенно вывел меня из задумчивости, и я невольно замерла, пораженная прозвучавшими в нем брезгливыми нотками.
– Ты приносишь нам сплошные разочарования, Афродита!
Я вздрогнула.
«Афродита?»
– Сначала тебя Пометили, и ты сорвала свое поступление в Чатем Холл, хотя я потратила столько сил, чтобы гарантировать тебе эту возможность, – вмешался ледяной женский голос.
– Я все помню, мама. Я уже говорила, что мне очень жаль.
Так, надо уносить ноги. Осторожно развернуться и быстро-быстро удалиться в глубь парка.
Из всех учеников школы меньше всего я любила Афродиту. Откровенно говоря, я ее просто терпеть не могла, а уж нарочно подслушивать безобразную сцену между ней и ее родителями было нехорошо, неправильно и неприлично!
Я умею поступать правильно. Поэтому я на цыпочках сошла с дорожки и спряталась за огромным подстриженным кустом, чтобы всего одним глазком взглянуть на то, что же там происходит.
Афродита сидела на каменной скамейке возле фонтана. Ее родители стояли прямо перед ней. Вернее, мама стояла, а отец нервно расхаживал взад-вперед.
Надо признать, они были фантастически красивой парой. Отец Афродиты был высок и невероятно хорош собой. Он относился к тому редкому типу мужчин, которым удается даже в зрелые годы сохранять прекрасную фигуру, роскошные волосы и белоснежные зубы.
Он был одет в элегантный черный костюм, выглядевший на миллион долларов. И еще он показался мне смутно знакомым, словно я видела его по телику или где-то еще.
Мама Афродиты была под стать своему мужу. Если Афродита была стройной ослепительной блондинкой, то ее мама представляла собой более зрелую, более ухоженную и более богато одетую копию дочери.
На ней был очаровательный свитерок из чистого кашемира и длинные серьги из настоящего жемчуга. Каждый раз, когда она поднимала руку, огромный грушевидный бриллиант на ее пальце бросал в ночь ослепительные искры, такие же холодные и прекрасные, как и ее голос.
– Неужели ты забыла, что твой отец – мэр Тулсы? – возмущенно спросила красавица.
– Нет, мама, как я могла забыть?
Но мать Афродиты не обратила на ее слова никакого внимания.
– Нам было нелегко смириться с тем постыдным фактом, что тебе пришлось отправиться сюда вместо того, чтобы готовиться к поступлению в Гарвард, но мы нашли в себе силы. Мы знали, что вампиры наделены особым талантом приобретения власти и богатства, и надеялись, что ты сумеешь добиться всего в этом, – тут мать Афродиты брезгливо поморщилась, – весьма необычном месте. И вот мы узнаем, что ты больше не стоишь во главе Дочерей Тьмы и не готовишься к должности Верховной жрицы, а значит, больше ничем не отличаешься от остального сброда этого жуткого заведения.
Мать Афродиты немного помолчала, словно хотела передохнуть перед продолжением своего выступления. Когда она продолжила, мне пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее злобное шипение:
– Твое поведение недостойно нашей семьи! Ты позоришь нас!
– Ты снова нас разочаровала, – повторил отец.
– Ты это уже говорил, папа, – заметила Афродита своим обычным снисходительным тоном.
И тогда ее мать с каким-то змеиным проворством размахнулась и ударила Афродиту по лицу, да так сильно, что я поморщилась от оглушительного хлопка.
Я была уверена, что Афродита сейчас же спрыгнет со скамейки и вцепиться своей мамашке в глотку (не зря же мы прозвали ее ведьмой из преисподней!), но она ничего такого не сделала. Она просто прижала ладонь к щеке и опустила голову.
– Не смей плакать! Сколько раз тебе повторять – слезы это признак слабости! Будь добра, сделай нам хотя бы одно маленькое одолжение – не разводи сырость!
Афродита медленно подняла голову и отняла руку от лица.
– Я не хотела разочаровывать тебя, мама. Мне очень жаль, что так получилось.
– Пустыми сожалениями делу не поможешь, – отрезала ее мать. – Мы хотим знать, что ты собираешься предпринять, чтобы вернуть себе утраченное положение.

Я затаила дыхание.
– Я… Я ничего не могу… – с каким-то детским отчаянием ответила Афродита. – Я все испортила. Неферет меня отвергла. Она отняла у меня Дочерей Тьмы и отдала их в другие руки. Мне кажется, она вообще собирается перевести меня в какой-то другой Дом Ночи.
– Все это нам уже известно! – отчеканила ее мама, роняя каждое слово, словно кусок блестящего льда. – Прежде чем увидеться с тобой, мы поговорили с Неферет. Она действительно планировала отправить тебя в другой Дом Ночи, но мы воспротивились. Ты останешься в этой школе. Мы также попытались убедить Неферет вернуть тебе прежнее место по истечении положенного испытательного срока или наказания.
– Мама, зачем? Не надо было этого делать!
На этот раз в голосе Афродиты зазвучал неподдельный ужас, и я отлично ее понимала. Могу себе представить, какое впечатление произвели на Неферет эти холодные, холеные и высокомерные типы.
Если у Афродиты и был минимальный шанс вернуть себе расположение Неферет, то ее целеустремленные мамашка и папашка благополучно его похоронили.
– Разумеется, надо! А ты ждала, что мы будем сидеть сложа руки и смотреть, как ты гробишь собственное будущее? Неужели ты думала, что мы позволим тебе стать никем в каком-нибудь захолустном заграничном Доме Ночи? – взвилась мать Афродиты.
– Даже если ты сделала все, чтобы воплотить этот кошмар в жизнь, – вставил ее отец.
– Но дело не в испытательном сроке! – заговорила Афродита, и я поняла, что она из последних сил пытается сдержать свое отчаяние. – Я все испортила. Совсем. Это и так ужасно, но хуже всего то, что та девочка гораздо сильнее меня. Даже если Неферет когда-нибудь перестанет на меня сердиться, она все равно не вернет мне Дочерей Тьмы. – Афродита помолчала, а потом сказала нечто такое, от чего я чуть из куста не вывалилась: – Та девочка достойна этого положения больше меня. Я поняла это во время ритуала Самайна. Она имеет право возглавлять Дочерей Тьмы. А я – нет.
Мама дорогая, кажется, я сошла с ума! В лесу подохли все медведи, ад покрылся льдом, и ежи полетели на юг!
Мать Афродиты шагнула к скамье, и я невольно зажмурилась, ожидая, что она опять ударит дочь по лицу. Но на этот раз мамашка не стала поднимать на нее руку. Она наклонилась и почти вплотную приблизила свое прекрасное лицо к лицу Афродиты, так что меня почти испугало их поразительное сходство.
– Чтобы я больше никогда не слышала, как ты говоришь, что чего-то недостойна! Ты моя дочь, а значит, достойна всего самого лучшего!
Затем мать Афродиты выпрямилась и провела рукой по своим роскошным волосам, хотя я готова была поклясться, что ее прическа была в полном и абсолютном порядке. Наверное, она даже свои волосы держала в страхе!
– Поскольку нам не удалось уговорить Неферет вернуть тебе твое прежнее положение, тебе самой придется убедить ее в этом.
– Но выслушай же меня, мама! Я только что сказала… – начала Афродита, но папашка мгновенно закрыл ей рот.
– Столкни с дороги ту девчонку, и Неферет с радостью поставит тебя на ее место.
Вот дерьмо! К сожалению, «той девчонкой» была как раз я!
– Скомпрометируй ее. Заставь совершать ошибки и позаботься о том, чтобы Неферет узнала о них не от тебя, а от кого-нибудь еще. Так будет гораздо лучше, поверь мне на слово, – добавила мамашка таким безмятежным тоном, словно давала дочери совет по поводу платья для предстоящей вечеринки, а не уничтожению соперницы. Вот уж кто настоящая адская ведьма!
– И следи за собой, Афродита. Ты не должна допустить ни единой ошибки. Твое поведение должно быть безупречно. Кстати, о твоих видениях. Возможно, тебе стоит почаще привлекать к ним внимание, по крайней мере сейчас.
– Но ты же сама учила меня скрывать их! Говорила, что они – мой главный козырь, источник моей власти.

Я просто ушам своим не верила!
Месяц назад друзья поделились со мной подозрениями о том, будто Афродита сообщает Неферет далеко не обо всех своих видениях. Они считали, что она поступает так из ненависти к людям.
Надо уточнить, что Афродита обладала даром видеть грядущие бедствия и катастрофы, в которых погибали, в основном, обычные люди. Когда Неферет узнавала о пророчестве заблаговременно, трагедии удавалось избежать, и людские жизни были спасены.
Кстати, именно эта темная история с видениями была одной из причин, заставивших меня занять место Афродиты во главе Дочерей Тьмы. Честное слово, я совсем не стремилась к власти и не особо этого хотела. Да поймите же, я до сих пор не представляю, что мне там делать! Я просто знала, что Афродита плохая, и что ее нужно остановить.
Но теперь оказывается, что она поступала так не по причине собственной стервозности, а потому что не могла дать отпор своим жутким предкам. Ее папаша и мамаша, похоже, не видели ничего плохого в том, чтобы скрывать информацию, которая могла спасти чужие жизни! А ведь ее отец был мэром Тулсы! (Теперь понятно, почему он показался мне знакомым.) Это было так чудовищно, что у меня даже сердце разболелось.
– Видения – это не источник власти! – раздраженно вмешался отец Афродиты. – Ты вообще слушаешь, что мы говорим, или нет? Я сказал, что видения можно использовать для получения власти, поскольку любая информация – это власть. А в самих видениях я не вижу ничего особенного. Они порождены Превращением, происходящим в твоем организме. Это генетика, только и всего.
– Это дар Богини, – еле слышно пролепетала Афродита.
Ее мать рассмеялась хрустальным ледяным смехом.
– Не будь дурой. Если даже допустить существование Богини, то с какой стати ей наделять сверхъестественными способностями тебя ? Кто ты такая? Жалкая смешная девчонка, которая на каждом шагу совершает ошибки, – что, кстати, ты в очередной раз блестяще нам продемонстрировала. Так что постарайся, хотя бы для разнообразия, быть немного поумнее. Используй свои видения для того, чтобы вернуть утраченную власть, только действуй осторожно и скрытно. Заставь Неферет поверить в то, что ты раскаиваешься.
В ответ Афродита еле слышно прошептала:
– Я раскаиваюсь…
– Надеюсь, в следующем месяце ты постараешься не огорчить нас.
– Да, мама.
– А теперь вставай и проводи нас в зал, чтобы наше долгое отсутствие никому не показалось странным.
– Можно я посижу еще немного? Я не очень хорошо себя чувствую.
– Разумеется, нет! Что о нас люди подумают? – возмутилась мать Афродиты. – Соберись, тряпка! Ты проводишь нас в зал и будешь выглядеть оживленной, любезной и веселой. Все поняла? Идем.
Афродита начала подниматься, а я с бешено колотящимся сердцем вылетела из-за куста, вернулась на дорожку и помчалась к развилке, за которой был выход из парка.
Всю дорогу до нашего корпуса я размышляла над тем, что услышала. Кажется, я поторопилась называть своих родителей кошмарной семейкой! Да по сравнению со злобными властолюбивыми предками Афродиты они у меня просто идеальные папа и мама из сериала «Брэди Банч» (да-да, я смотрю старые сериалы по каналу «Никельодеон», можно подумать, вы их не смотрите!).
Но неприятнее всего было то, что теперь я понимала, почему Афродита вела себя, как последняя стерва. И от этого понимания мне стало на душе очень тоскливо. Кто знает, во что превратилась бы я сама, если бы бабушка Редберд не любила, не баловала и не поддерживала меня на протяжении этих трех кошмарных лет?
Впрочем, было и еще одно отличие. Моя мама когда-то была нормальной. Нет, она, конечно, работала, как проклятая, и вечно психовала по поводу и без повода, однако первые тринадцать лет моей почти семнадцатилетней жизни у меня была вполне адекватная мама. Она изменилась, только когда вышла за злотчима Джона.

Вот и выходит, что у меня была хорошая мама и чудесная бабушка. А если бы их не было? Если бы я с рождения жила так, как провела эти три бесконечных года – ненужной, лишней и никем не любимой приживалкой в собственной семье?
Я тоже могла стать другой: похожей на Афродиту, готовой на все, лишь бы родители меня любили, позволяя им контролировать каждый свой шаг, лезя из кожи вон, чтобы заслужить их одобрение…
Теперь я смотрела на Афродиту совсем другими глазами, и не могу сказать, чтобы меня это очень радовало.

ГЛАВА 3

– Ой, божечки, Зои, приди в себя! Выходит, Афродита попытается тебя подставить и вышибить из Дочерей Тьмы! И после этого ты ее жалеешь? – пылала негодованием Стиви Рей.
– Да не жалею я, не жалею! И не считаю Афродиту белой и пушистой, но попробуй и ты понять. Подслушав ее придурочных предков, я поняла, почему она такая, какая есть.
Мы со Стиви Рей шли на первую пару. Вернее сказать, мы неслись, как ошпаренные. Поскольку, как обычно, опаздывали. И, как обычно , вторая порция хлопьев «Граф Шокула» оказалась совершенно лишней.
– И кто-то после этого утверждает, что это я слишком добрая! – возмущенно фыркнула Стиви Рей.
– Да вовсе я не добрая! Я просто пытаюсь разобраться. Что никак не отменяет того, что Афродита вела себя, как адская ведьма!
Стиви Рей снова фыркнула и помотала головой, так что ее светлые кудряшки смешно запрыгали во все стороны, словно веселые пружинки.
Короткая прическа моей соседки была своеобразной достопримечательностью Дома Ночи, где у всех, включая парней, были на редкость длинные и густые волосы. И хотя у меня тоже были длинные волосы, от такого поголовного длинноволосья я поначалу чуть не выпала в осадок. Теперь-то я попривыкла и даже знаю, в чем тут секрет.
Одним из внешних признаков Превращения недолетки в «полновесного» вампира является неестественно быстрый рост у него ногтей и волос. Так что, поживя в Доме Ночи недельку-другую, вы уже не будете смотреть на эмблему ученика, чтобы определить, с какой он ступени.
Вампиры отличаются от людей (оставим в стороне вопрос о том, в лучшую или худшую сторону, главное, что отличаются), поэтому нет ничего удивительного в том, что процесс Превращения влияет и на внешний вид не-до-вампиров, то есть недолеток…
– Зои, ты меня не слушаешь!
– А?
– Я сказала, что тебе следует быть осторожнее с Афродитой. Не спорю, у нее кошмарные родители. Они ею манипулируют и диктуют свою волю. Но что это меняет? Разве от этого она перестает быть злобной, лживой и мстительной? Будь начеку, Зои.
– Буду, буду, не беспокойся.
– Вот и отлично. Увидимся на третьей паре.
– Ладно! – крикнула я ей вслед и с облегчением вздохнула. Иногда так и прут из Стиви Рей признаки излишней тревожности.
Вихрем влетев в кабинет, я плюхнулась за парту рядом с Дэмьеном, который приподнял брови и насмешливо спросил:
– Очередное утро Лишней Порции Хлопьев?

К счастью, появление Неферет избавило меня от необходимости послать его подальше.
Вообще-то я понимаю, это выглядит странно (чтобы не сказать – подозрительно), когда одна женщина то и дело восторгается красотой другой, но все равно не могу удержаться, чтобы не повторить (в стотысячный раз) – Неферет фантастическая красавица. Входя в комнату, она словно вбирает в себя весь окружающий свет.
В этот день на Неферет было простое черное платье и отпадные черные туфли. В ушах у нее поблескивали серебряные серьги в виде пути Никс, а на груди сверкал вышитый серебром силуэт Богини. Внешне Неферет не походила на богиню Ночи Никс, которую я видела своими глазами, когда меня Пометили, но ее окружала божественная аура силы и уверенности в себе. Я восторгалась Неферет и хотела бы быть похожей на нее.
Сегодняшняя учебная ночь была не совсем обычной. Вместо лекции, как правило, занимавшей большую часть урока (поверьте мне на слово, лекции Неферет никогда не были скучными), она задала нам эссе о Горгоне, которую мы изучали всю последнюю неделю.
Из лекций мы узнали, что несчастная Горгона вовсе не была чудовищем, обращавшим людей в камень своим жутким взглядом. Она была могущественным вампиром, прославленной Верховной жрицей, получившей в дар от Богини особую власть над стихией Земля. Вот отсюда-то и брал начало миф о ее способности «обращать людей в камень», ведь камень это тоже земля!
Но я подозреваю, что за этим мифом стояло нечто большее. Если Горгона действительно была такой могущественной, да еще обладала особой властью над Землей, она могла закатывать в гранит назойливых или неприятных людишек одной левой, одним левым глазом, то есть. Но это мое личное мнение, я на нем не настаиваю. Короче, сегодня мы получили задание написать эссе о символизме в человеческой мифологии и причинах демонизации образа Горгоны.
В это утро я никак не могла сосредоточиться, тем более что для написания эссе впереди были еще целые выходные. Гораздо больше меня занимали «Дочери Тьмы». В воскресенье наступит полнолуние, а значит, мне надо будет провести свой первый ритуал. Вся школа ждала, что на нем я объявлю, какие изменения собираюсь внести в жизнь этого сообщества, но ужас заключался в том, что я до сих пор так ничего и не придумала! Точнее, у меня была одна идея, но ее нужно было как следует обмозговать.
Не обращая внимания на заинтересованный взгляд Дэмьена, я встала, быстро взяла с парты свою тетрадь и подошла к столу Неферет.
– Затруднения, Зои? – спросила она.
– Нет. То есть, да. Если вы разрешите мне сходить в медиатеку, мои затруднения разрешатся сами собой. Вернее, я очень на это надеюсь, – запинаясь, пробормотала я.
Вдруг я делаю что-то недопустимое? Я прожила в Доме Ночи всего месяц и до сих пор не знала, как тут отпрашиваются с урока. То есть я еще ни разу не уходила раньше звонка. На моей памяти только двое покинули аудиторию до него. Они почувствовали себя плохо и умерли. Оба. Их тела отвергли Превращение. Один из этих несчастных умирал прямо на моих глазах во время урока литературы. Это было ужасно…
А больше никто никогда из класса не выходил. Я поймала на себе внимательный взгляд Неферет, вспомнила о ее фантастической интуиции и пришла в ужас при мысли о том, что она может услышать весь этот бред, жужжащий в моей голове.
– Это я о Дочерях Тьмы. Понимаете, мне нужно срочно кое в чем разобраться…
Неферет благосклонно мне улыбнулась.
– Я могу тебе помочь?
– Пока не знаю, сначала я хотела уточнить кое-что в медиатеке.

– Отличная мысль, но непременно загляни ко мне, когда будешь готова. Отправляйся в медиатеку и можешь провести там столько времени, сколько захочешь.
Я замялась.
– Мне нужен какой-нибудь пропуск?
Неферет ослепительно улыбнулась.

– Ты только что получила разрешение наставницы, больше ничего не требуется.
– Спасибо! – выдохнула я, чувствуя себя последней дурой, и вышла из аудитории. Поскорее бы мне освоиться и разобраться во всех правилах этой школы! И отчего я так разволновалась?
Коридоры были пусты. В отличие от моей старой школы (средняя школа в Брокен Эрроу, унылом пригороде Тулсы, штат Оклахома) в Доме Ночи не было обремененного комплексом Наполеона заместителя директора, которому было больше нечем заняться, кроме как рыскать по школьным коридорам, подстерегая нарушителей.
Я замедлила шаг и приказала себе расслабиться – в конце концов, в последнее время я и так слишком много напрягалась.
Медиатека располагалась в центральной части школьного здания, в красивом многоуровневом помещении, внешне напоминавшем замковую башню. Эта башня как нельзя лучше соответствовала облику нашего необычного учебного заведения. Все здесь казалось старинным, будто пришедшим из другой эпохи. Неудивительно, что пять лет назад, когда вампиры искали подходящее место для своей будущей закрытой школы, они остановили свой выбор на этом здании.
Когда-то здесь располагался августинский монастырь, а последние годы помещение занимала пафосная закрытая школа для деток-мажоров. Однажды я спросила Неферет, как же ее директор согласился продать такое место вампирам, и тогда она ответила, что ему сделали предложение, от которого он не смог отказаться. У меня до сих пор мурашки по спине пробегали при воспоминании о том, каким зловещим тоном это было сказано…
«Ми-ии-уф-уф!»
Я так вздрогнула, что чуть не выронила тетрадь.
– Нала! Глупая, я же так умру от страха!
Но моя кошка даже не смутилась. Она преспокойно запрыгнула мне на грудь, ничуть не задумываясь о том, как я буду удерживать в руках тетрадь, ручку, сумочку-клатч и ее маленькую (но довольно увесистую) рыжую тушку, при этом она недовольно мяукнула, пожаловавшись мне на ухо своим ворчливым старушечьим голоском.
Нала обожала меня, она сама выбрала меня в хозяйки, но вовсе не для того, чтобы сделать мою жизнь легкой и приятной. Я перехватила кошку поудобнее и толкнула плечом дверь в медиатеку.
Неферет сказала моему злотчиму Джону чистую правду. В Доме Ночи кошки чувствовали себя хозяевами и часто сопровождали своих «подопечных» на уроки. Нала, к примеру, «проверяла» меня по несколько раз в день. Разыскав меня, она некоторое время ворчливо мяукала, потом нехотя подставляла голову для почесывания, поворачивалась ко мне хвостом и удалялась по своим кошачьим делам. Интересно, чем занимается местный кошачий контингент в свободное от посещений хозяев время? Строит планы захвата мира?
– Тебе помочь? – спросила меня служащая медиатеки. За это время я видела ее всего один раз, но вспомнила, что ее зовут Сапфо. (Настоящая Сапфо, великая вампирская поэтесса, умерла тысячу лет назад, по литературе мы как раз проходим ее стихотворения.)
– Нет, Сапфо, спасибо. Нала не признает никого, кроме меня.
Сапфо, тоненькая темноволосая красотка с татуировкой в виде хитрых символов (которые, как мне объяснил всезнайка Дэмьен, являлись древнегреческим алфавитом), ласково улыбнулась моей кошке.
– Коты такие потрясающие существа, правда?
Я передвинула Налу на плечо, и та недовольно заворчала мне прямо в ухо.
– Да уж, – пробурчала я. – На собак они точно не похожи.
– Слава Богине!
– Можно мне воспользоваться каким-нибудь компьютером? – спросила я. В огромной медиатеке, заполненной бесконечными книжными шкафами с тысячами книг, была также очень навороченная компьютерная комната.

– Ну конечно, будь как дома и не стесняйся обращаться ко мне за помощью.
– Спасибо!
Я уселась за один из компьютеров, стоявших на широких красивых столах, и вошла в Интернет.
В отличие от моей старой школы, здесь не требовалось специального пароля для выхода в сеть, а также не было многочисленных фильтров, запрещающих доступ к некоторым сайтам. В Доме Ночи преподаватели полагались на нашу сознательность и здравый смысл… впрочем, если кто-то не проявлял ни того, ни другого, взрослым не составляло никакого труда узнать об этом, ведь недолетки практически не способны солгать взрослому вампиру. Признаться, мне становилось плохо при одной мысли о том, чтобы попытаться обмануть Неферет…
«Соберись и перестань витать в облаках! У тебя важное дело» .
Ладно, больше не буду. Соберусь и займусь делом.
Идея уже давно вертелась у меня в голове, пришло время проверить, можно ли ее как-нибудь использовать. Я открыла Google и набрала в строке поиска: «частные средние школы». Вывалился миллиард ссылок.
Ладно, попробуем сузить параметры запроса. Мне нужны были самые престижные и первоклассные школы, а не какие-нибудь «альтернативные академии», которые на самом деле не что иное, как питомник для будущих нарушителей закона и порядка. Я искала старые школы, через которые прошло уже несколько поколений учеников. Мне нужны были проверенные временем традиции.
Я мгновенно нашла Чатем Холл, которым родители попрекали Афродиту. Как я и думала, это оказалась пафосная школа на Восточном побережье. Да, это было мега-круто. Я закрыла ссылку. Место, облюбованное чокнутыми родителями Афродиты, не подходило мне в качестве ролевой модели. Пришлось продолжить поиски… Эксетер… Эндовер… Тафт… Школа мисс Портер (ха-ха, ну и название!)… Кент…
– Кент! Кажется, я уже это слышала… – сообщила я Нале, которая, свернувшись клубочком на столе, смотрела на меня сонными щелочками глаз. – Ну-ка, что там? Ага, Коннектикут! Теперь даже понятно от кого… Там училась Шони, до того, как ее Пометили.
Я с любопытством принялась щелкать мышкой. Было интересно взглянуть на место, где наша Шони провела первую половину своего девятого класса.
Школа оказалась просто очаровательной, я сразу в нее влюбилась. Конечно, она была супердорогая и вообще вся из себя, но при этом почему-то выглядела более гостеприимной и дружелюбной, чем прочие частные учебные заведения. Хотя, возможно, так мне показалось, потому что я знала Шони… Я продолжила изучение сайта – и вдруг подскочила на стуле.
– Вот оно! – еле слышно прошептала я. – Как раз то, что мне нужно.

Я вытащила ручку, открыла тетрадь и начала делать выписки. Целую кучу выписок.
Если бы не предостерегающее фырканье Налы, от неожиданности я бы свалилась со стула, когда за моей спиной раздался глубокий бархатистый голос:
– «Ты – украшенье нынешнего дня…» [1]
Я обернулась через плечо – и оцепенела. Ой, мама дорогая!
– Извини, не хотел тебе мешать. Сейчас так редко можно увидеть недолетку, лихорадочно строчащего в тетради, вместо того чтобы колотить по клавишам клавиатуры, так что я подумал, будто ты сочиняешь стихи. Кстати, я очень люблю читать стихи, написанные от руки. Компьютер слишком безличен, он убивает поэзию.
«Сейчас же прекрати вести себя, как дура! Ответь ему!» – прикрикнула я на саму себя.
– Ну… это… Вообще-то я пишу не стихи.

Великолепно. Ты гений, Зои.
– Вот как? Ну что ж, извини. Приятно было пообщаться.
Он улыбнулся и собрался отойти, но тут мой язык, наконец, отмерз от гортани.
– Я… Мне тоже кажется, что компьютер безликий. Вообще-то я никогда не писала стихов, но если записываю для себя что-нибудь важное, то всегда вот этим…
И как последняя идиотка, я показала ему ручку.
– Возможно, тебе стоит попробовать себя в поэзии? Мне кажется, в тебе есть поэтическая жилка. – Он с улыбкой протянул мне руку. – Обычно в это время дня я подменяю Сапфо. Видишь ли, у меня очень много свободного времени, ведь я не настоящий профессор, я здесь всего на год и преподаю только в двух классах. Позволь представиться – Лорен Блейк, поэт-лауреат.
Я судорожно сжала его предплечье в традиционном вампирском приветствии, пытаясь не думать о том, какая у него большая, теплая и сильная рука… И еще о том, что в пустой медиатеке мы с Лореном Блейком совсем одни.
– А я про вас знаю! – ляпнула я, и тут же мучительно захотела зашить себе рот. В самом деле, что за идиотизм! – То есть, я хотела сказать, знаю, кто вы такой. Вы первый вампир – лауреат поэтической премии за последние двести лет.
Внезапно я поняла, что продолжаю держать его за руку и не даю ему уйти. Я поспешно разжала пальцы и представилась:
– А я – Зои Редберд.
От его улыбки мое сердце так и подскочило.
– Я тоже про тебя знаю. Ты первая недолетка с цветной и разветвленной татуировкой, а также первый и единственный вампир в истории, обладающий властью над всеми пятью стихиями. Очень рад наконец-то познакомиться. Неферет столько о тебе рассказывала!
– Правда? – пискнула я.
– Еще бы! Она невероятно тобой гордится. – Лорен Блейк кивнул на пустой стул рядом. – Мне бы не хотелось отрывать тебя от работы, но может, я присяду ненадолго?
– Конечно! Мне все равно нужно сделать перерыв, а то у меня пар из задницы пойдет!
«Ой, мамочки! Ну что же я за дура, а? Что он обо мне подумает?»
Лорен Блейк расхохотался.
– В таком случае, тебе, наверное, лучше немного пройтись?
– Нет! То есть… я просто передохну немного.
«А потом возьму себя за волосы и вышвырну в окошко».

– Могу я спросить, над чем ты работаешь с таким увлечением? Или это что-то личное?
Так, нужно собраться и ответить. Вести себя нормально. Забыть о том, что сижу рядом с самым красивым мужчиной на свете. Он преподаватель, школьный учитель. Обычный учитель. Вот именно, Зои. Выдохни. Обыкновенный учитель, который выглядит как ожившая мечта любой женщины об Идеальном Мужчине. Мужчине, как вы заметили, с Самой Большой буквы.
Нет, я не хочу сказать ничего плохого об Эрике. Он тоже классный, красивый и вообще весь из себя. Но Лорен Блейк был с другой планеты. С недоступной, невозможной, невероятно сексуальной планеты, на которую мне закрыт доступ. Я для него всего лишь обычная девчонка. Нет, правда, мне ведь только шестнадцать. Ладно, почти семнадцать, какая разница? Ему-то, наверное, не меньше двадцати одного или около того. Он просто старается быть любезным. Или нашел деликатный повод получше рассмотреть мою странную разросшуюся Метку. Может, он собирает материал для невероятно сложной поэмы о…
– Зои? Вижу, тебе не хочется рассказывать о своей работе, так что не буду мешать. Извини. Я совсем не хотел быть назойливым.
– Нет, что вы! Все нормально! – Я шумно вздохнула и попыталась собраться с мыслями. – Извините, я просто задумалась о своем исследовании, – соврала я, надеясь, что Лорен Блейк по молодости лет еще не успел обзавестись усовершенствованным детектором лжи, которым оснащены более зрелые и опытные вампиры. – Дело в том, что я хочу изменить «Дочерей Тьмы». Уверена, этой организации нужна какая-то основа, то есть какие-то понятные всем правила и установки. Понимаете, не только для того, чтобы стать членом «Дочерей Тьмы», но и чтобы следовать им в самой организации. Нельзя вести себя, как последняя гадина, и продолжать оставаться Дочерью или Сыном Тьмы.
Я остановилась перевести дух и поняла, что мое лицо пылает от волнения. Черт возьми, что за бред я несу? Ну точно, школьная сумасшедшая! Счастливого пути, крыша!
Но Лорен Блейк не поднял меня на смех и не отделался снисходительным замечанием, как обычно делают взрослые. Совсем напротив, он посмотрел на меня с настоящим интересом.
– И что же ты придумала?
– Я решила взять за основу уже существующие правила других школ. Сейчас я как раз просматриваю сайт одной частной школы под названием «Кент», там тоже есть такая лидерская группа. Вот, посмотрите… – Я кликнула по нужной ссылке и прочла отрывок из текста:
– «Совет и система старост являются неотъемлемой частью жизни нашей школы. Учащиеся, избранные лидерами, дают клятву служить ролевой моделью для всех остальных учеников школы и управлять в Кенте всеми сторонами школьной жизни». – Я ткнула ручкой в экран компьютера. – Видите? Там существует целая группа старост, из которых каждый год, голосами всех учащихся и преподавателей, избирают членов Совета старост. Но окончательное решение принимает директор школы, в нашем случае это могла бы быть Неферет, и старший староста…
– В нашем случае, это ты, – с улыбкой сказал Лорен.
Щеки мои снова вспыхнули.
– Ну да. Тут еще говорится, что в мае каждого года в школе чествуют кандидатов в члены нового школьного Совета, и по этому поводу устраивают настоящий праздник.
Позабыв о присутствии Лорена Блейка, я улыбнулась своим мыслям и добавила:
– Вот и новый ритуал готов! Думаю, Никс его одобрит.
Не успела я договорить, как в глубине души почувствовала правоту своих слов. Кажется, я попала в точку.
– Мне очень нравится эта идея, – серьезно сказал Лорен. – По-моему, просто блестяще.
– Правда? Вы это не просто так говорите?
– Пожалуй, тебе стоит узнать обо мне одну очень важную вещь. Я никогда не лгу.
Я посмотрела ему в глаза. Они казались бездонными. Он сидел так близко, что я чувствовала тепло его тела, вызывавшее у меня совершенно неожиданную дрожь запретного желания.

– Тогда спасибо, – тихо сказала я и, внезапно осмелев, продолжила: – Я хочу, чтобы «Дочери Тьмы» были не просто социальной группой. Мне бы хотелось, чтобы они стали примером… примером всего хорошего! Вот я и подумала, что будет правильно, если каждый из нас поклянется в верности пяти идеалам, воплощенным в пяти стихиях!
Я увидела, как взлетели его безупречные брови.
– Каким же образом?
– Дочери и Сыновья Тьмы должны будут поклясться быть верными себе – как Воздух, преданными – как Огонь, мудрыми – как Вода, чуткими – как Земля и искренними, как дух. Пусть присягнут в этом каждой из стихий! – закончила я, не глядя в свои записи.
Я посмотрела прямо в глаза Лорена. Некоторое время он молчал. Потом медленно-медленно поднял руку и провел пальцем по завиткам моей татуировки. Мне хотелось задрожать от его прикосновения, но я словно оцепенела.
– Красива, умна и невинна, – прошептал знаменитый поэт, а потом процитировал своим незабываемым глубоким голосом: «Лучшая часть красоты та, которую нельзя выразить в портрете…» [2]
– Мне так неловко вам мешать, но мне необходимы книги по списку профессора Анастасии.
Голос Афродиты разорвал чары между мной и Лореном Блейком, едва не доведя меня до сердечного приступа. Честно говоря, Лорен выглядел ничуть не менее потрясенным. Отдернув руку от моего лица, он быстро направился к стойке выдачи книг.
Я же словно приросла к стулу, безуспешно пытаясь принять самый деловой вид, типа я с головой ушла в работу и вовсю калякаю в своей тетрадке (на самом деле у меня получались одни дрожащие каракули).
Я слышала, как вернулась Сапфо и, отпустив Лорена, занялась списком Афродиты. Услышав его удаляющиеся шаги, я ничего не смогла с собой поделать – обернувшись, я вперилась ему в спину. Лорен Блейк вышел за дверь, не обратив на меня ни малейшего внимания.
Зато Афродита не сводила с меня глаз, и на ее прекрасных губках играла самая злораднейшая ухмылка.
Вот черт!

ГЛАВА 4

У меня все чесалось от желания поскорее рассказать Стиви Рей о том, что произошло между мной и Лореном, и как Афродита все испортила. Но я совсем не хотела говорить об этом в присутствии Дэмьена и Близняшек. Они, конечно, мои друзья и все такое, но мне прямо плохо становилось при мысли о том, какой поднимется гвалт и сколько будет воплей. Тем более что Близняшки посещали поэтический факультатив Лорена и честно признавались, что ходят туда только ради того, чтобы иметь возможность на него полюбоваться.
Могу себе представить, как они заверещат, если сообщить им, что произошло! (А что, собственно говоря, произошло? Лорен Блейк всего лишь дотронулся до моего лица...)
— Что с тобой? — спросила Стиви Рей.
Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как четверка оторвалась от обсуждения животрепещущего вопроса о том, что же именно выудила Эрин из своего салата — волос или все-таки волокно от салатного листа, — и во все глаза уставилась на меня.
— Ничего. Просто задумалась о ритуале Полнолуния, — пробормотала я и прочла в глазах друзей безграничную уверенность в том, что я, уж конечно, придумала что-нибудь стоящее и не выставлю себя полной дурой. Хотелось бы мне самой в это верить!
—  И что же там будет? Ты уже придумала? — спросил Дэмьен.
—  Кажется, да. Вот хотела с вами посоветоваться. Что вы скажете...
Я начала выкладывать им свои идеи по поводу Совета и старост, и сама не заметила, как увлеклась.
Я уже почти не сомневалась, что и вправду придумала нечто стоящее. В заключение я поделилась с четверкой своей идеей о пяти идеалах и их связью с пятью магическими стихиями.
Они долго молчали. Я уже начала паниковать, но тут Стиви Рей обняла меня одной рукой и крепко прижала к себе.
—  Ой, божечки, Зои! Ты будешь самой прекрасной Верховной жрицей!
Дэмьен мечтательно посмотрел на меня и, слегка грассируя, сказал:
— Я чувствую себя при дворе великой и прекрасной королевы!
— А я так просто тащусь! — заявила Шони.
— И еще это отличный способ навсегда избавиться от ведьм, — уточнила Эрин.
— Кстати о ведьмах, — сказала я. — Об этом я тоже хотела поговорить. Мне кажется, Совет должен состоять из семи членов. Хорошее число, и голоса никогда не поделятся поровну. — Все четверо одобрительно закивали. — Но тут встает вопрос. Я просмотрела кучу литературы, не только о «Дочерях Тьмы», но и о других школьных лидерских группах, и везде говорится, что (довет должен избираться из числа старшеклассников. Не говоря уже о том, что старший староста — в нашем случае, я, никак не может быть девятиклассником. И тем более, новичком.
— Мне не нравится слово «девятиклассник», — поморщился Дэмьен. — «Учащийся третьей ступепи» звучит намного лучше, я бы сказал, солиднее.
— Как ни называй, смысл один! Мы слишком молоды для того, чтобы входить в Совет, а значит, требуется, по крайней мере, два ученика постарше.
Повисла недолгая пауза, а потом Дэмьен с легким вздохом сказал:
— Я предлагаю Эрика Найта.
Шони молча закатила глаза, а Эрин озвучила ее мысль:
— Сколько раз напоминать тебе о том, что этот сладкий мальчик играет в другой команде?
— Хватит! — заорала я. Мне совершенно не хотелось углубляться в обсуждение этого вопроса. — Я думаю, Эрик Найт — это вполне подходящая кандидатура. И не потому, что ему нравлюсь я или...
— Девочки? — подсказала Стиви Рей.
— Ну да, девочки, а не мальчики. Просто у него есть все нужные нам качества. Он талантливый, доброжелательный и просто хороший парень.
— А еще он просто сногсшибательный... промурлыкала Эрин.
— ...красавчик! — закончила Шони. 
— Да, это тоже правда. Но не будем же мы отбирать в Совет по внешности!
Шони и Эрин недоумевающе переглянулись, но спорить не стали. Вообще-то, они совсем не такие пустышки, какими хотят казаться.
Я набрала, в легкие побольше воздуха и перешла к самому главному
— Мне кажется, что седьмым членом нашего Совета должен стать старшеклассник из числа  бывших  приближенных Афродиты.  Если, конечно, кто-нибудь из них согласится войти в наш Совет.
На этот раз никакого молчания не последовало. Четверка взорвалась, как петарды в День независимости, а Близняшки самые первые.
— Включить в Совет ведьму из преисподней?
— Да пошли они на... Дэмьен выждал, когда Шони и Эрин сделают паузу, и сказал:
— Мне кажется,  это не слишком хорошая идея.
Стиви Рей ничего не сказала. Она просто прикусила губу и уставилась в стол.
Я подняла руку и была очень польщена (и поражена) тем, что они мгновенно замолчали.
— Послушайте, я все обдумала. Я возглавила «Дочерей Тьмы» не для того, чтобы развязать в школе войну. А потому, что Афродита была злобной стервой, и ее нужно было остановить. Теперь я хочу превратить их в организацию, членством в которой можно было бы гордиться. Это больше не будет узкий кружок избранных, как при Афродите. Сюда будет очень сложно вступить, потому что ее членами смогут стать только лучшие из лучших. Поймите, будет неправильно, если это будет группа друзей и подруг председательницы. Я хочу, чтобы быть Дочерью или Сыном Тьмы было почетно, понимаете? И поэтому считаю, что было бы правильным включить в совет одного человека из прежнего окружения Афродиты.
— Иными словами, ты хочешь запустить в него змею, — негромко заключил Дэмьен.
— Поправь меня, если я ошибаюсь, Дэмьен, но разве змея испокон века не считалась верной союзницей Никс? — быстро спросила я, чувствуя, что Дэмьен меня испытывает. — Разве ты забыл, что своей дурной славой в мире людей змея обязана лишь тем, что издревле служила символом женской власти, а мужчины хотели отнять эту власть и скомпрометировать ее, представив отвратительной и опасной?
— Нет-нет, в этом ты права, — нехотя признал Дэмьен. — Но это еще не означает, что я одобряю включение в наш Совет приспешниц Афродиты.
— Вот в этом-то все и дело! Я не хочу, чтобы это был наш Совет. Я хочу дать школе новую традицию, что-то такое, что останется здесь и после нас.
— Ты хочешь сказать, что если кто-нибудь из нас не переживет Превращения, то останется жить в обновленных «Дочерях Тьмы»? — спросила Стиви Рей, и я увидела, что мое предложение, наконец, захватило и ее.
— Ты гений, Стиви Рей! Именно об этом я и говорила, но поняла это только сейчас.
— Ну что ж, мне нравится, хотя я вовсе не собираюсь умирать, захлебнувшись кровавым кашлем, — решила Эрин.
— С тобой этого не случится, Близняшка! — горячо заверила ее Шони. — Такая грязная смерть не для нас!
— Не хочу даже думать о том, что могу не пережить Превращения, — сказал Дэмьен, — но если... если со мной случится что-то ужасное, я бы хотел, чтобы в этой школе осталась обо мне какая-нибудь память.
— Может, заведем памятные доски? — предложила Стиви Рей, и я вдруг заметила, что она выглядит непривычно бледной и осунувшейся.
— Доски? — непонимающе переспросила я.
— Ну да. Я подумала, что на этих досках можно каждый год писать имена членов Совета старост, и они останутся навсегда...
— Круто! — воскликнула Шони. — Только мне не нравится идея с досками, это как-то тухло. Нужно что-нибудь пооригинальнее.
— Что-нибудь отпадное и пафосное, под стать нам самим, — поддержала ее Эрин.
— Отпечатки ладоней, — сказал Дэмьен.
— Что? — переспросила я.
— Отпечатки ладоней уникальны. Что если нам сделать цементные оттиски своих рук и подписаться под ними?
— Как голливудские звезды! — обрадовалась Стиви Рей.
Что и говорить, идея была совершенно попсовая, а следовательно, ужасно мне понравилась. Как и хотела Эрин, это было очень похоже на нас — круто, неповторимо и на грани дурного вкуса.
— Думаю, это отличная мысль. А знаете, где самое лучшее место для таких отпечатков? — спросила я, и все четверо вопросительно уставились на меня.
Я заглянула в их счастливые блестящие глаза и поняла, что сейчас мои друзья забыли не только о включении в Совет кого-то из приспешников Афродиты, но и об ужасе внезапной смерти, подстерегавшей каждого из нас в стенах Дома Ночи. Они ждали моего ответа.
— Во внутреннем дворике!
Звонок позвал нас в аудитории. Я попросила Стиви Рей предупредить профессора Гарми, преподавательницу испанского, что немного задержусь, потому что хочу поговорить с Неферет.
Мне не терпелось поделиться с ней своими мыслями. Это не займет много времени, я расскажу ей в самых общих чертах о своих планах и спрошу, что она об этом думает. Может... может, приглашу ее на воскресный ритуал Полнолуния, где будет объявлено о новых правилах приема в нашу организацию. Или лучше сделать это в другой раз? Страшно даже представить, как я буду волноваться, если Неферет будет присутствовать на ритуале, увидит, как я создаю магический круг и вызываю стихии...
Нет, нужно срочно что-то делать с нервами! Нельзя же вечно впадать в панику! Я должна думать о «Дочерях Тьмы», о том, как будет хорошо, если Неферет поддержит мои начинания и...                                                                   
— Но я это видела! — донесся из полуприкрытой двери кабинета Неферет срывающийся голос Афродиты.
Я мгновенно забыла обо всех своих мыслях и замерла как вкопанная. Судя по голосу, Афродита едва сдерживала слезы и была чем-то ужасно напугана.
— Если все твои видения похожи на то, о чем ты только что мне рассказала, могу посоветовать держать их при себе и не позориться. — Голос Неферет был холоден, как лед, в нем не было даже тени жалости.
— Но, Неферет, вы же сами хотели! Я рассказала все, что увидела!
О чем это она? Ой, кажется я догадалась... Неужели Афродита рассказала Неферет о том, как Лорен Блейк дотронулся до моего лица?
Я лихорадочно обвела взглядом пустой коридор. Надо было поскорее отсюда смываться! Но разве я могу уйти, когда эта ведьма распускает обо мне всякие сплетни, пусть даже Неферет не верит ни единому ее слову?
Поэтому, вместо того, чтобы убежать (как сделала бы любая другая менее озабоченная и более благоразумная недолетка), я бесшумно подкралась поближе и юркнула в темный угол за дверью.
Немного подумав, я вытащила из уха серебряную сережку-колечко и швырнула ее подальше в угол. Я часто бывала в кабинете Неферет, так что никому не покажется странным, что я прибежала сюда в поисках оброненной сережки!
— Знаешь, чего я от тебя хочу? — На этот раз в голосе Неферет звучала такая гневная властность, что у меня задрожали коленки. — Я хочу, чтобы ты раз и навсегда отучилась говорить о вещах спорных и недостоверных.
Кажется, я пропала! Неферет ругает ее за сплетни обо мне и Лорене.
— Я... я просто рассказала, чтобы вы знали, — Афродита уже плакала, с трудом выдавливая слова сквозь приступы рыданий. — Я п-подумала, вы с-сможете это как-то остановить!
— Подумала? — саркастически рассмеялась Неферет. — Готова предложить тебе более полезную тему для размышлений. Подумай о том, что своим эгоистичным и безнравственным поведением ты прогневала Никс, и Богиня отвернулась от тебя. Она лишила тебя дара, вот почему ты видишь эти лживые и пустые бредни!
Я никогда не слышала в голосе Верховной жрицы такой жесткости. Это было настолько непохоже на всегда спокойную, внимательную и чуткую Неферет, что я до смерти перепугалась,
В ту ночь, когда меня Пометили, я упала и очень сильно ударилась головой. Я тогда потеряла сознание и пережила так называемый внетелесный опыт, то есть мой дух покинул лежащее в крови тело и отправился на встречу с богиней Никс. Богиня сказала, что возлагает на меня особые надежды, а потом поцеловала меня в лоб.  а Когда я очнулась, моя Метка стала ярко-синей. В дар от Богини я получила власть над пятью магическими стихиями — Водой, Огнем, Воздухом, Землей и духом (правда, это открылось чуть позже), а также странный внутренний голос, который часто подсказывал мне, как поступить, а порой велел держать язык за зубами.
Я привыкла доверять этому голосу и полагаться на него. И сейчас он говорил очень странные вещи. Голос настаивал, что Неферет поступает очень плохо. Но почему? Разве Неферет не имеет права сердиться на гадкие сплетни, которые распускает обо мне Афродита?
— Пожалуйста, не говорите так, Неферет! — прорыдала Афродита. — Прошу вас, не говорите, что Никс отвернулась от меня!
— Мне и не нужно этого говорить, Афродита. Загляни себе в душу, и там ты увидишь ответ. Что ты видишь?
Если бы Неферет произнесла это спокойно, ее слова могли бы показаться советом жрицы или мудрой наставницы, дающей наставления сбившейся с пути воспитаннице. Загляни, мол, в себя, найди проблему и попытайся ее решить. Но голос Неферет не был голосом наставницы. Он был холодным, злобным и бессердечным.
— Вижу... что... что совершала ошибки, но не вижу что Никс меня ненавидит!
Афродита рыдала так сильно, что я едва могла разобрать ее слова.
— В таком случае, посмотри получше!
Афродита заплакала еще сильнее. Я больше не могла этого выносить. Позабыв о сережке, я последовала совету внутреннего голоса и со всех ног бросилась прочь от этого места.

ГЛАВА 5

Большую часть урока испанского у меня жутко болел живот, поэтому я с грехом пополам составила простенькую испанскую фразу с puedo ir al baňo [3], получила разрешение профессора Гарми и проторчала в туалете до тех пор, пока за мной не прибежала насмерть перепуганная Стиви Рей.
Понятно, отчего она так всполошилась. Ведь здесь у нас не как в человеческой жизни. Если недолетка плохо выглядит и болеет, чаще всего это означает, что он умирает. Надо думать, вид у меня был просто жуткий. Пришлось соврать Стиви Рей, что у меня начались месячные, и я умираю (к счастью, не в буквальном смысле) от боли в животе. Кажется, она мне не поверила. Ну и флаг ей в руки.
К счастью, последним уроком у нас значилась верховая езда. Я обожаю этот предмет, общение с лошадьми всегда меня успокаивает. На этой неделе мы с Персефоной начали осваивать легкий галоп с переменой ног. Персефоной зовут лошадку, которую Ленобия (это наша преподавательница, она просит не называть ее профессором, утверждая, что ее имя — имя древней вампирской царицы — не нуждается в дополнительных определениях) дала мне в самый первый день обучения.
К концу урока мы с моей кобылкой обливались потом, зато живот мой почти прошел. Я как следует выгуляла Персефону, пока та не остыла, потом хорошенько вытерла ее и вычесала скребницей. Лишь через полчаса после звонка я закончила ухаживать за моей лошадкой и вышла из стойла. Перед уходом я заглянула в содержавшуюся в безукоризненном порядке подсобку, чтобы положить на место скребницу, и, к своему удивлению, застала там Ленобию.
Она сидела на стуле перед дверью и втирала седельное мыло во внешне абсолютно чистое английское седло. Надо вам сказать, что Ленобия редкостная красавица, даже для вампирши. У нее роскошные длинные волосы до пояса, такие светлые, что кажутся почти белыми, и большие глаза необычного темно-серого оттенка, цвета грозовой тучи. Она тоненькая, как хлыст, и двигается с изяществом прима-балерины. Татуировка Ленобии представляет собой сложную серию узлов, в переплетении которых угадываются темно-синие силуэты гарцующих лошадей.
— Лошади помогают нам справляться с проблемами, — произнесла Ленобия, не поднимая глаз от седла.
Я не знала, что на это ответить. Понимаете, у меня к Ленобии особое отношение. Когда мы только начали заниматься, она показалась мне грозной и строгой, ведь у нее очень острый язык, и она никогда не лезет за словом в карман. Постепенно я узнала ее лучше, оценила ее ум и серьезное отношение к работе. Со своей стороны я сумела ей доказать, что не отношусь к лошадям, как к большим собакам.
Ленобия была моей самой любимой учительницей после Неферет, и прежде мы разговаривали только о лошадях. Я смущенно переступила с ноги на ногу и, наконец, сказала:
— Рядом с Персефоной я успокаиваюсь, даже когда у меня на душе совсем муторно. Наверное, это звучит глупо...
Ленобия подняла на меня свой серые глаза, и я прочла в них тревогу.
— Напротив, весьма разумно. — Она помолчала, а потом добавила: — В последнее время на тебя свалилось слишком много ответственности, Зои.
—  Ничего страшного! — воскликнула я как можно беспечнее. — Я совсем не против! То есть, я хотела сказать, что возглавлять «Дочерей Тьмы» для меня большая честь.
— Жизнь очень непростая штука, — вздохнула Ленобия. — Зачастую то, что приносит самую большую честь, оборачивается самыми большими проблемами.
Она снова замолчала, и мне показалось, будто она взвешивает, стоит или не стоит говорить мне что-то еще. Внезапно ее безукоризненно прямая спина стала еще прямее, а брови решительно сошлись в тонкую линию. Решение было принято.
—  Я знаю, что Неферет твоя наставница, ты поступаешь совершенно правильно, когда делишься с ней своими сомнениями и тревогами. Но Верховной жрице всего не расскажешь Я хочу, чтобы ты знала — ко мне ты можещь прийти в любое время и рассказать обо всем, что тебя тревожит.
Я изумленно захлопала глазами.
— Спасибо, Ленобия.
— Просто запомни это. А теперь беги. Твои друзья, должно быть, уже начали тревожиться. — Она с улыбкой взяла у меня из рук скребницу. — Да, чуть не забыла. Можешь приходить в конюшни в любое время, когда захочешь повидать Персефону. Я сама часто здесь бываю, потому что уход за лошадью наводит в душе порядок, и мир начинает казаться проще.                          г
— Спасибо, — снова сказала я.
Когда я выходила из конюшен, мне показалось, будто Ленобия еле слышно прошептала мне вслед: «Пусть Никс благословит и хранит тебя».
Нет, наверное, послышалось. Это было бы уж слишком странно! Но не менее странным было и неожиданное предложение Ленобии делиться с ней тем, о чем я не могу рассказать Верховной жрице.
Видите ли, в нашей школе существуют совершенно особые отношения между недолеткой и его наставником, тем более, таким высокопоставленным наставником как Верховная жрица Неферет.
Нам могли нравиться разные преподаватели, мы могли восхищаться ими, но если у недолетки возникали проблемы, которые он не мог решить самостоятельно, он обязан был обратиться к своему наставнику. Только к нему и больше ни к кому. Всегда. Без исключения.
Путь от конюшен до девичьего корпуса был совсем недлинным, но я шла не торопясь, стараясь продлить ощущение покоя и безопасности, которое дало мне общение с Персефоной.
Свернув с аллеи, я побрела к старым деревьям, росшим возле толстой кирпичной стены, окружавшей нашу школу. Было уже около четырех часов (утра, разумеется), и на фоне глубокой черноты неба свет почти полной луны казался особенно ярким.
Я успела позабыть, как когда-то любила здесь прогуливаться. Честно признаться, последнее время я старалась обходить эту часть парка стороной. Ведь именно на этом месте почти месяц назад я встретила — или мне показалось, что встретила — двух призраков.
«Ми-иии-уф-уф!»
— Черт тебя возьми, Нала! Когда ты перестанешь меня пугать? — Мое сердце колотилось, как ненормальное, я нагнулась, подняла с земли свою ворчащую кошку и принялась ее гладить. — Ты соображаешь, что делаешь? Да я чуть не приняла тебя за призрака! — Нала смерила меня долгим взглядом, а потом чихнула прямо мне в лицо, давая понять, насколько возмутило ее подобное сравнение.
Так, о чем это я? Ах да, о призраках. Первого я видела только мельком. Это произошло как раз после смерти Элизабет. Это была первая из двух смертей, потрясших школу в прошлом месяце. Точнее сказать, потрясших меня.
В Доме Ночи к смерти относились достаточно просто. Дело в том, что в течение четырех лет обучения здесь, в организме недолеток происходит очень сложный процесс Превращения человека в вампира. За этот период умереть может практически каждый из учеников, поэтому преподаватели приучают нас относиться к смерти философски, как к неизбежной составляющей вампирской жизни. Можно помолиться за умершего разок-другой. Зажечь свечу. Сделать еще что-нибудь в этом роде. И все. Потом перевернуть эту печальную страницу и заняться текущими делами.
Мне такое отношение к смерти недолеток казалось неправильным, но я не решалась говорить об этом вслух. Возможно, все дело в том, что мое Превращение началось всего месяц назад, и до сих пор во мне больше от человека, чем от вампира или даже недолетки.
Я вздохнула и почесала Налу за ухом. Короче говоря, в ночь смерти Элизабет я увидела нечто похожее на Элизабет. То есть на ее призрак, поскольку сама Элизабет к тому времени была уже мертва. В любом случае, я видела это нечто всего несколько секунд и не успела как следует рассмотреть. Мы со Стиви Рей сто раз обсудили это происшествие во всех подробностях, но так и не решили, как к нему относиться.
Нам точно было известно, что призраки существуют. Достаточно вспомнить тех мерзких духов, которых месяц назад так неудачно вызвала Афродита, и которые едва не сожрали моего бывшего и моего нового парня. Так что вполне возможно, что я и в самом деле видела только что отлетевший от тела дух Элизабет.
Впрочем, с тем же успехом это мог быть кто-нибудь из недолеток, ведь было темно, а я на тот момент провела в Доме Ночи всего несколько дней и не успела толком со всеми познакомиться. К тому же за эти несколько дней со мной произошло столько всего невероятного, что у меня могла реально поехать крыша.
Дойдя до стены, я повернула направо, на тропинку, которая должна была привести меня к рекреационному залу, а оттуда — к девичьему корпусу.
— Зато второй призрак точно не был плодом моего воображения. Верно, Нала?
Вместо ответа кошка ткнулась мордой мне в шею и заурчала, как газонокосилка. Я крепче прижала ее к себе. Какое счастье, что у меня есть моя маленькая львица! Меня бросило в дрожь при одном воспоминании о втором призраке. В тот раз, как и сейчас, Нала была со мной. (Мысль о подозрительном сходстве обстоятельств времени, места и образа действия заставила меня нервно оглядеться и прибавить шаг.)
Короче, это случилось вскоре после того, как второй недолетка начал давиться собственными легкими и истекать кровью прямо на уроке литературы... Я содрогнулась, вспомнив, насколько это было ужасно, особенно учитывая мерзкое вожделение, которое вызвала во мне кровь умирающего. Но речь сейчас не обо мне, а об Элиоте.
Суть в том, что я своими глазами видела, как он умер. А всего несколько часов спустя мы с Налой наткнулись на него неподалеку от того места, где я сейчас шла.
Вначале я решила, что вижу призрак. Но это только вначале. Потом Элиот попытался напасть на меня, но Нала (моя бесценная кошечка!) набросилась на него как настоящая львица. Тогда он перемахнул через шестиметровую стену и скрылся в темноте, оставив нас с Налой в полном очумении. Но еще больше я офигела после того, как увидела на лапах моей кошки кровь. Кровь призрака! Представляете, какая дичь?
Я никому не рассказала об этой второй встрече. Ни своей лучшей подруге и соседке Стиви Рей, ни своей наставнице и Верховной жрице Неферет, ни своему замечательному новому парню Эрику. Никому.
Вообще-то я собиралась им рассказать. Но потом произошла вся эта жуткая история с Афродитой... Я возглавила «Дочерей Тьмы»... начала встречаться с Эриком... была страшно занята в школе... бла-бла-бла. Короче, одно цеплялось за другое, и вот уже прошел целый месяц, а я так никому ничего не сообщила.
А теперь мне было уже неудобно заводить этот разговор. В самом деле, как это будет выглядеть?
«Да, кстати, Стиви Рей / Неферет / Дэмьен / Близняшки / Эрик! Я тут месяц назад повстречала призрак Элиота... Да-да, сразу после того, как он умер. Он был просто жуткий и даже попытался на меня напасть, но Нала расцарапала его до крови, прикиньте? Кстати, о крови — она неправильно пахла. Можете мне поверить, уж я-то знаю в этом толк. Я же просто помешана на правильно пахнущей крови. (Кстати, это моя личная фишка — как правило, недолетки не испытывают тяги к крови.) Короче, вот такая история. И как это я забыла вам рассказать?»
Теперь понимаете, почему я молчу? Да они просто покрутят пальцами у виска и пошлют меня к какому-нибудь вампирскому психоаналитику! И вообще, эта история вряд ли поможет мне вселить уверенность в сердца будущих Дочерей и Сыновей Тьмы и проявить себя их настоящим лидером.
Было и другое обстоятельство. Со временем мне удалось убедить себя в том, что я немного «приукрасила» образ «призрачного» Элиота. Возможно, это вообще был не он (и не его призрак). Я ведь до сих пор не знала всех недолеток Дома Ночи в лицо. Может, здесь есть другой такой же парень с лохматой рыжей шевелюрой и припухшей, неестественно белой физиономией.
Правда, никто похожий мне до сих пор не попадался, но мало ли! И странно пахнущая кровь тоже могла иметь очень даже естественное объяснение. Вполне возможно, что кровь некоторых недолеток пахнет не так, как обычно. В конце концов, я не такой уж специалист в этом вопросе. Так что не надо торопиться с выводами...
Но у обоих призраков были красные светящиеся глаза. Что бы это могло значить? Все, хватит! От всех этих мыслей у меня даже голова разболелась.
Я загнала внутрь гнетущее чувство тревоги, решительно повернулась спиной к стене (и ко всем призракам заодно) и уже собралась сделать шаг, как вдруг заметила какое-то движение.
Я оцепенела. Там была тень. Фигура! Это был некто. И этот некто торчал под огромным дубом, где месяц назад я нашла Налу. Он (или она) стоял ко мне спиной, прислонившись к стволу и опустив голову.
Прекрасно. Значит, этот некто не мог меня видеть! Признаюсь вам откровенно, у меня не было ни малейшего желания выяснять, кто это такой и что он из себя представляет. Мне по горло хватало своих проблем, и очередная встреча с призраками или тому подобными типами не входила в мои планы!
(На этот раз я твердо пообещала себе, что непременно расскажу Неферет о странной красноглазой нежити, которая повадилась шляться около школьной стены. В самом деле, что за глупое упрямство? Неферет старше меня и гораздо опытнее. У нее хватит сил справиться с этим бредом.)
Сердце мое колотилось так сильно, что заглушало урчание Налы. Я начала бесшумно пятиться назад, твердя про себя, что больше никогда-никогда не пойду сюда одна среди ночи. Никогда. Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Может быть, я все-таки умственно отсталая? Почему я не способна запомнить урок если не с первого, то хотя бы со второго раза?
И тут я со всей дури наступила на сухую ветку. Хрусть! Я затаила дыхание, а Нала протестующе заворчала (оказывается, я от страха слишком сильно прижала ее к груди).
Темная фигура вскинула голову и обернулась. Обливаясь холодным потом, я приготовилась оглушительно завизжать и броситься прочь от мерзкой красноглазой вонючки, либо тоже оглушительно завизжать и вступить с ней в бой. Как видите, оглушительный визг входил в обе программы, поэтому я открыла рот, втянула в себя воздух и...
— Зои? Это ты? Голос был глубокий, сексуальный и уже мне знакомый.
— Лорен?
— Что ты здесь делаешь?
Лорен не сделал ни шага в мою сторону, поэтому я поспешила улыбнуться, чтобы он не заподозрил, что секунду назад я чуть не обделалась от страха, беспечно пожала плечами и шагнула к нему под дерево.
—  Привет, — поздоровалась я, изо всех сил стараясь казаться взрослой и независимой. Потом вспомнила, что Лорен задал мне вопрос, и горячо поблагодарила Богиню Ночи за тьму, скрывшую мои вспыхнувшие помидорами щеки. — Я возвращалась из конюшен, и мы с Налой решили дать крюку.
«Дать крюку?» Неужели я так и сказала? Сейчас вернусь домой, отрежу себе ножницами язык и выброшу его на помойку.
Мне показалось, что при моем появлении Лорен насторожился, но услышав мое объяснение, заразительно рассмеялся, и лицо его разгладилось.
— Решили дать крюку, говоришь? Привет, Нала.
Он погладил мою кошку по макушке, но она с присущей ей невоспитанностью заворчала, а потом спрыгнула с моих рук, отряхнулась и, не переставая ворчать, отошла от нас подальше.
—  Извините. Она у меня не очень общительная.
Лорен улыбнулся.
—  Пустяки! Видела бы ты моего Росомаху! Иногда он напоминает мне сварливого старика.
— Росомаха? — переспросила я.
Его восхитительная улыбка стала лукавой и мальчишеской, и от этого он показался мне еще красивее.
— Да, Росомаха. Мой кот выбрал меня, когда я учился на третьей ступени. Я тогда был помешан на «Людях Икс».
— Тогда понятно, почему он ворчит. На его месте я бы вообще верещала без умолку!
— Пусть скажет спасибо, что мы не встретились на год раньше, когда я сходил с ума по «Человеку-пауку»! Мой Росомаха был на волосок от того, чтобы стать Спайди или Питером Паркером.
— Да уж, вашему коту не позавидуешь!
— Росомаха бы с тобой полностью согласился! — Лорен снова рассмеялся, и мне пришлось собрать волю в кулак, чтобы не зайтись истерическим хихиканьем, как малолетка на концерте мальчиковой группы.
На этот раз у меня не было никаких сомнений — я с ним флиртовала!
«Успокойся, Зои. Возьми себя в руки и постарайся, хотя бы для разнообразия, не ляпнуть какую-нибудь фигню и не опозориться по полной!»
— А вы что здесь делали? — спросила я, обрывая свой внутренний монолог.
— Сочинял хокку. — Лорен поднял руку и показал мне прелестный, с виду очень дорогой блокнот в роскошном кожаном переплете. — Меня часто посещает вдохновение, когда я брожу один в предутренние часы.
— Ой, простите! Не хочу вам мешать. Сейчас мы с Налой попрощаемся и оставим вас в покое. — Я помахала ему рукой (как последняя идиотка) и хотела уйти, но Лорен поймал меня за запястье. — Постой, не уходи! Я нахожу вдохновение не только в одиночестве.
Рука его была сухой и теплой, и я подумала, что он чувствует, как лихорадочно бьется мой пульс.
— Но я не хочу вам навязываться.
— Об этом можешь не беспокоиться! Ты мне нисколько не навязываешься. — Он крепко стиснул мое запястье, а потом (какая жалость!) разжал пальцы.
— Ну ладно. Как вы сказали — хокку? — После его пожатия у меня закружилась голова, и я с трудом заставляла себя сохранять благоразумие. — Это такие японские стихи с определенным числом слогов в строке?
Его улыбка стала еще шире, и я от души похвалила себя за то, что в прошлом году была хорошей девочкой и не ловила ворон на уроках словесности у миссис Винек, уделявшей особое внимание разбору поэзии.
— Все правильно. Я предпочитаю схему 5-7-5.
Лорен помолчал, и его улыбка изменилась. В ней появилось что-то такое, от чего у меня в животе запорхали бабочки, а голова сладко закружилась.
Потом Лорен посмотрел на меня своими прекрасными темными глазами и негромко сказал:
—  Кстати, о вдохновении. Ты могла бы мне очень помочь.
— С удовольствием, — пробормотала я, пытаясь успокоить участившееся дыхание.
Не отрывая взгляда от моего лица, он протянул руку и погладил мое плечо.
— Никс и здесь Отметила тебя...
Это не был вопрос, но я все равно ответила:
— Да.
—  Я бы хотел взглянуть. Если, конечно, это тебя не смутит.
От его голоса у меня дрожь прошла по всему телу. Здравый смыл настаивал, что Лорен хочет увидеть мои татуировки только потому, что для недолетки они очень необычны, и что со мной он вовсе не заигрывает. Для него я всего лишь ребенок, недолетка со странными Метками и необычайными способностями. Так говорил здравый смысл. Но глаза Лорена, его голос, прикосновение его руки к моему плечу утверждали совершенно обратное.
— Сейчас.
В эту ночь на мне был мой любимый черный замшевый пиджак, отлично облегавший фигуру, и темно-бордовый топик. (Да-да, так я хожу в конце ноября, потому что перестала мерзнуть почти сразу же после того, как меня Пометили. Мы тут все такие.)
Я начала снимать пиджак, но Лорен меня остановил.
— Постой, я помогу тебе. Он подошел совсем близко и встал передо мной. Потом протянул правую руку, взялся за воротник пиджака и стянул его вниз, до самых локтей.
Я ожидала, что он уставится на мои почти совершенно голые плечи и примется рассматривать татуировки, совершенно необычные не только для недолеток, но и для взрослых вампиров. Но Лорен продолжал смотреть мне в глаза. И тогда со мной что-то произошло. Я вдруг перестала чувствовать себя чокнутой, нелепой, нервной и неловкой шестнадцатилетней девчонкой.
Взгляд Лорена словно пробудил спавшую во мне женщину, и я сразу же ощутила совершенно незнакомую мне до сих пор спокойную уверенность в себе.
Очень медленно я подняла руку и спустила с плеча тонкую бретельку своего рубчатого топика. Потом, все так же не отрывая взгляда от его глаз, отбросила в сторону свои длинные волосы, подняла голову и слегка развернулась, чтобы Лорен мог получше разглядеть татуировку на моем плече со стороны спины (совершенно голом плече, надо сказать, если не считать тонкой лямки черного лифчика).
Несколько секунд Лорен по-прежнему смотрел мне в глаза, а я стояла, чувствуя, как прохладный ночной воздух и сияние почти полной луны скользят по обнаженной коже моей груди, плеч и спины.
Потом Лорен неспешно сделал шаг вперед и, взяв меня за предплечье, долго рассматривал мою спину.
— Невероятно, — почти шепотом произнес он. Я почувствовала, как он провел пальцем по спиральному узору, который, если не считать вплетенных в него рун, в точности повторял синий орнамент на моем лице. — Я никогда не видел ничего подобного. Ты похожа на древнюю принцессу, чудом попавшую в наше время. Ты отмечена свыше, Зои Редберд!
Он произнес мое имя как молитву. От его голоса и прикосновения меня бросило в дрожь, так что мурашки побежали по коже.
—  Прости меня. Ты замерзла, — спохватился Лорен и поспешно натянул бретельку и пиджак.
— Я дрожала не от холода, — услышала я свой собственный спокойный голос, и даже растерялась, не зная, гордиться мне своей смелостью пли стыдиться своей наглости.

Молоко и шелк —
Погладить хочу и пить…
Луна взирает на нас

Лорен прочел это, не сводя с меня глаз. Его голос, всегда такой хорошо поставленный, глубокий и звучный, стал низким и хриплым, словно каждое слово давалось ему с трудом. От его звука меня бросило в жар.
Я вся пылала, будто кровь моя превратилась в огонь и лихорадочными толчками разливается по телу. Я чувствовала странный жар в бедрах, мне было трудно дышать.
«Если он меня поцелует, я взорвусь!» Эта мысль настолько потрясла меня, что я поспешила хоть что-то сказать.
— Вы... сочинили это прямо сейчас? — Мой задыхающийся голос нисколько не скрывал моего состояния.
Лорен покачал головой, и тень улыбки тронула его губы.
— Нет. Этому стихотворению уже много сотен лет, когда-то его написал один японский поэт, любовавшийся нагим телом своей возлюбленной в лунном сиянии.
— Красиво, — прошептала я.
— Ты красивая, — ответил Лорен и взял в ладони мое лицо. — Сегодня ты была моим вдохновением. Спасибо тебе.
Я почувствовала, что неудержимо тянусь к нему, и готова поклясться, что он тоже подался мне навстречу. Конечно, я не очень опытна в этих вещах. Ладно, не смейтесь, но я еще девственница. Но при этом не совсем дура (по крайней мере, большую часть времени).
Я знаю, когда парень меня хочет. А этот парень — по крайней мере, сейчас — определенно меня хотел. Я накрыла его ладонь своей и забыла обо всем — об Эрике, о себе и о том, что Лорен был взрослым вампиром, а я шестнадцатилетней недолеткой. Я хотела, чтобы он поцеловал меня, чтобы он дотронулся до меня еще... и еще. Мы смотрели друг на друга. Мы оба тяжело дышали. Мы...
Внезапно все изменилось. В глазах Лорена промелькнула какая-то тень, и они из темных и близких стали вдруг темными и далекими. Он убрал руку от моего лица и сделал шаг назад. Произошедшая в нем перемена подействовала на меня, как ведро ледяной воды, вылитой прямо мне на макушку.
— Приятно было поговорить, Зои. Спасибо, что позволила мне взглянуть на твои Метки. — Улыбка Лорена была вежливой и отстраненной. Настоящая улыбка учителя. Лорен коротко кивнул мне и, развернувшись, направился в другую сторону.
Не знаю, что я должна была сделать. Заорать от разочарования, заплакать от унижения или зарычать от досады? Короче, ничего такого я не сделала.
Я просто сдвинула брови и, бурча себе под нос, побрела к нашему корпусу, стараясь не обращать внимания на свои трясущиеся руки. Мне настоятельно требовалась скорая психологическая помощь лучшей подруги!

ГЛАВА 6

Продолжая бормотать проклятия в адрес всех мужчин на земле, я ворвалась в холл и сразу же увидела перед одним из телевизоров Стиви Рей и Близняшек. Разумеется, они ждали меня! У меня даже ноги подкосились от облегчения.
Я хотела скрыть свое ужасное приключение от всего света (говоря обо «всем свете» я обычно имею в виду Дэмьена и Близняшек). Но Стиви Рей должна была немедленно выслушать мою историю во всех подробностях, чтобы мы вместе могли хорошенько обмозговать ее и попытаться понять, что же, черт возьми, все это значило.
— Стиви Рей... я никак не могу разобраться с работой по социологии. Ты не могла бы мне помочь? Пожалуйста, это не займет много времени... — начала я, но Стиви Рей перебила меня, не отрывая глаз от экрана.
— Постой, Зои, не сейчас. Ты должна это увидеть, — она кивнула на телевизор. Близняшки просто прилипли к экрану и даже головы ко мне не повернули.
Только тут я заметила, что все они выглядят очень встревоженными, и мгновенно забыла (на время, разумеется) о кошмарном эпизоде под дубом.
— Что случилось?
Все смотрели повтор вечерних новостей местного канала «Фокс 23». Передачу вела Чера Кимико, и на экране мелькали знакомые кадры парка Вудворд.
— Даже не верится, что Чера не вампир, — машинально заметила я. — Она такая красотка.
—  Да замолчи ты! Послушай, что она говорит! - шикнула на меня Стиви Рей.
Совершенно сбитая с толку их странным поведением, я закрыла рот и стала слушать.

«Возвращаемся к главной теме этого дня. Продолжаются поиски ученика средней школы Криса Форда. Семнадцатилетний юноша пропал вчера после футбольной тренировки».

На экране появилась фотография Криса в футбольной форме, и я тихонько вскрикнула от неожиданности.
— Слушайте, да я же его знаю!
— Поэтому я тебя и позвала, — кивнула Стиви Рей.

«Поисковые группы прочесывают пар Вудворд и окрестности площади Утика, где школьника видели в последний раз».

—  Это совсем недалеко отсюда! — снова воскликнула я.
— Тише! — рыкнула Шони.
— Без тебя знаем! — оборвала ее Эрин.

«До сих пор мы не располагаем сведениями о том, что привело юношу в парк Вудворд. По словам матери Криса, ее сын никогда здесь раньше не бывал. Миссис Форд сказала также, что вчера, как обычно, ждала Криса дома с тренировки. После исчезновения школьника прошло более двадцати четырех часов. Если вы располагаете информацией, которая может помочь в поисках Криса, пожалуйста, позвоните в полицию. Можно оставить свое сообщение анонимно».

После этого Чера перешла к следующему сюжету, и мои подруги отклеились от экрана.
— Значит, ты его знала? — спросила Шони.
— Да, но не очень хорошо. Он играет в футбол за «Юнион», и когда я встречалась с Хитом... вы помните, что он полузащитник в команде «Тигры Брокен Эрроу»?
Все трое нетерпеливо закивали.
— Так вот, он часто таскал меня на всякие футбольные вечеринки. Футболисты все знают друг друга и тусуются вместе, так что я встречала там и Криса, и его двоюродного брата Джона. Про них говорили, будто сначала они разминались дешевым пивом, а потом переквалифицировались на косячки с марихуаной. — Я посмотрела на Шони, проявившую к этому телесюжету особый интерес. — Можешь не спрашивать, я и так отвечу. В жизни он такой же симпатичный, как и на фотографии.
— Вдвойне фигово, когда что-то плохое случается с симпатичным чернокожим парнем! — вздохнула Шони и грустно покачала головой.
—  Вдвойне фигово, когда что-то плохое случается с любым симпатичным парнем, — поправила ее Эрин. — Не надо дискриминации, Близняшка! Все симпатичные парни равны!
— Ты как всегда права, Близняшка.
—  Не люблю марихуану, — пискнула Стиви Рей. — Она противно пахнет. Я попробовала однажды, но только обожгла горло и потом кашляла так, что чуть голова не оторвалась. Да еще кусок травы попал мне в рот, фу! Она горькая, как отрава.
— А мы с Близняшкой никогда не делаем ничего гадкого, — пропела Шони.
— Вот именно, а травка гадкая. И еще после нее тянет жрать что попало. Просто отвратительно, что симпатичные футболисты травятся такой жутью, — скривилась Эрин.
—  И это делает их менее симпатичными, — вздохнула Шоии.
— Да при чем тут симпатичные футболисты и травка! — оборвала их я. — Речь идет о пропавшем парне! И у меня какое-то нехорошее предчувствие...
— О, нет! — перебила меня Стиви Рей.
— Дерьмово, — скривилась Шони.
— Мне всегда не по себе, когда у нее предчувствия, — хмуро заметила Эрин.

Весь остаток ночи мы проговорили об исчезновении Криса и о том, как странно, что в последний раз его видели неподалеку от Дома Ночи. По сравнению с этим мелкая мелодрама под дубом стала казаться мне не стоящим внимания пустяком.
Нет, я по-прежнему хотела обсудить эту историю со Стиви Рей, но гнетущее чувство тревоги, охватившее меня сразу после просмотра новостей, не давало мне сосредоточиться на таких пустяках,
«Крис умер». Я не хотела этому верить. Не хотела этого знать. Но уже не сомневалась в том, что этого парня вскоре найдут мертвым.
В столовой мы встретили Дэмьена, но разговор за столом вертелся исключительно вокруг пропавшего Криса.
Были выдвинуты самые разные версии его исчезновения, от гипотезы Близняшек о том, что «сладкий красавчик поругался с предками и нагрузился дешевым пивом до полной отключки» до экзотической теории Дэмьена, почему-то уверенного в том, что Крис неожиданно открыл в себе гомосексуальные наклонности и сбежал в Нью-Йорк, где собирался стать крутой моделью и звездой подиумов.
Я не предлагала никаких версий. У меня было только ужасное предчувствие, о котором я не хотела говорить.
Есть я тоже не могла. Живот разболелся совершенно невыносимо. Кстати, уже во второй раз за ночь.
— Ты ни к чему не притронулась, — заметил Дэмьен.
— Что-то не хочется.
— То же самое ты говорила за обедом.
— Значит, теперь я говорю это за ужином! — взорвалась я и тут же пожалела об этом, потому что Дэмьен с обиженным видом уткнулся в тарелку с вьетнамской рисовой лапшой и жареным мясом. Близняшки по очереди смерили меня изумленными взглядами и сосредоточенно заработали палочками. Стиви Рей встревожен-но покосилась в мою сторону и промолчала.
— Вот. Я нашла ее. Кажется, это твоя.
Афродита бросила серебряную сережку рядом с моей тарелкой. Я подняла глаза и взглянула в ее прелестное личико. Оно было совершенно бесстрастным, как и ее голос.
— Так твоя?
Я машинально подняла руку и дотронулась до второй сережки, оставшейся у меня в ухе. Оказывается, я совершенно забыла о том, как бросила сережку в угол, чтобы сделать вид, будто ищу ее, и незаметно подслушать разговор между Афродитой и Неферет. Вот ведь дура!
— Да. Спасибо.
— Не стоит благодарности. Как видишь, не у тебя одной бывают разные нехорошие предчувствия.
Афродита развернулась и вышла из стеклянных дверей столовой во дворик. В руках у нее был поднос с едой, но, проходя мимо столика, за которым сидели ее бывшие «подруги», она даже не повернула головы в их сторону.
Я заметила, что те украдкой посмотрели ей вслед, но потом так же быстро отвернулись. Ни одна из ее бывших «сателлиток» не захотела встретиться с Афродитой даже взглядом.
Афродита вышла во двор, села за столик и принялась за еду. Она ела так уже целый месяц. Совершенно одна.
—   Нет, она все-таки чокнутая, — заметила Шони.
— Чокнутая ведьма из преисподней, — сказала Эрин.
—  Теперь даже подруги обходят ее стороной... — негромко сказала я.
— Прекрати ее жалеть! — с неожиданным раздражением закричала обычно кроткая Стиви Рей. — Она стерва, неужели ты этого не видишь?
— Она была стервой, и я с этим не спорила, — ответила я. — Я просто сказала, что ее собственные подруги повернулись к ней спиной.
— Мы что-то пропустили?  — прищурилась Шони.
—  Что происходит между тобой и Афродитой? — прямо спросил Дэмьен.
Я открыла рот, чтобы рассказать им о недавно подслушанном разговоре, но меня прервал нежный голос Неферет:
— Вот ты где, Зои! Надеюсь, твои друзья не будут возражать, если я ненадолго лишу их твоего общества?
Я медленно подняла глаза, заранее опасаясь того, что могу увидеть. Вы же помните, когда я и последний раз слышала этот голос, он был попон льда и холодной жестокости. Я боялась увидеть его хозяйку.
Наконец, наши взгляды встретились. Прекрасные зеленые глаза Неферет сияли добротой, а в ее ласковой улыбке появился оттенок тревоги.
— Зои? Что-то случилось?
— Нет! Извините, я просто задумалась.
— Я приглашаю тебя поужинать со мной.
— Да, конечно! Хорошо. С радостью. Очень вам признательна. Спасибо, Неферет! — затараторила я и с ужасом поняла, что не могу остановить этот идиотский восторженный поток. Оставалось надеяться, что он иссякнет сам собой. Любой понос когда-нибудь кончается, и словесный вряд ли должен быть исключением.
—  Прекрасно, — Неферет улыбнулась моим друзьям. — Я позаимствую у вас Зои, но обещаю скоро вернуть ее в целости и сохранности.
Все четверо мужественно заулыбались и заверили Верховную жрицу в том, что запросто без меня обойдутся.
Я знаю, это звучит смешно, но из-за их чересчур легкого согласия я вдруг почувствовала себя преданной и беззащитной. Вот глупости, правда? Неферет была моей наставницей и Верховной жрицей Никс. Она была на стороне добра!
Тогда почему, когда я брела следом за нею через столовую, в моем животе снова поднялась буря?
Не удержавшись, я обернулась и посмотрела на своих вероломных друзей. Они уже забыли обо мне и оживленно болтали.
Дэмьен держал палочки и показывал Близняшкам, как ими лучше пользоваться. Стиви Рей пыталась ему подражать.
Внезапно я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, и в тот же миг какая-то непреодолимая сила заставила меня повернуться к стеклянной стене, отделявшей столовую от внутреннего дворика.
Сидевшая в полном одиночестве Афродита смотрела на меня из темноты, и в ее взгляде было нечто похожее на жалость.

ГЛАВА 7

Преподавательская обеденная зала совершенно не походила на ученическую. Это была очень красивая комната, располагавшаяся непосредственно над школьной столовой.
Здесь тоже была стеклянная стена и высокие арочные окна. На просторной веранде, выходившей на внутренний дворик, были расставлены кованые чугунные столы и стулья. Остальную часть залы занимали стильно и дорого сервированные столики самых разных размеров, а также несколько кабинетов, отгороженных перегородками темного вишневого дерева.
Здесь не было ни подносов, ни стеклянных прилавков с блюдами. Льняные салфетки, фарфор и хрусталь подчеркивали безупречную белизну скатертей, тонкие белые свечи радостно горели в высоких хрустальных подсвечниках.
Немногочисленные преподаватели сидели за столиками по двое или небольшими группками и негромко беседовали. Прежде чем снова приняться за еду, все они почтительно поклонились пошедшей Неферет и ласково улыбнулись мне.
Я попыталась незаметно подсмотреть, что же едят преподаватели, но к своему удивлению заметила в их тарелках все ту же вьетнамскую лапшу «бун ча» с жареным мясом, которую нам подавали внизу, и очень симпатичные спринг-роллы. Сколько я ни глазела по сторонам, мне так и не удалось разглядеть ни сырого мяса, ни чего-нибудь похожего на кровь (разве что красное вино, хотя оно вовсе не похоже).
Впрочем, кровь мне не нужно было высматривать. Если бы здесь ее пили, я бы сразу это почуяла. Так получилось, что мне был прекрасно знаком ее неповторимый, восхитительный и головокружительный аромат...
— Ты не замерзнешь, если мы сядем на балконе? — спросила Неферет.
— Нет, что вы! Я теперь вообще мерзну гораздо меньше, чем раньше.
Я лучезарно улыбнулась Неферет и строго напомнила себе, что она обладает чудовищной интуицией и может запросто «услышать» отдельные обрывки потока глупостей, безостановочно проносящегося у меня в голове.
—  Вот и прекрасно, я предпочитаю круглый год ужинать на веранде.
Неферет вышла в стеклянные двери и подвела меня к столику, сервированному на двоих. Откуда ни возьмись возле столика возникла официантка. Ярко-синий цвет Метки на ее лбу и сложная татуировка вокруг миловидного личика сердечком говорили о том, что эта девушка уже полностью закончила свое Превращение, хотя вид у нее был совсем юный.
— Две порции «бун ча» и бокал вина, которое я заказывала вчера, — распорядилась Неферет и, лукаво улыбнувшись мне, добавила: —А для Зои, будьте добры, принесите какой-нибудь колы, только не диетической.
— Спасибо, — глупо улыбнулась я.
—  И все-таки я советую тебе не увлекаться ними напитками, они совсем не полезны для здоровья, — сказала Неферет и подмигнула мне, превратив нотацию в легкую шутку.
Я тоже заулыбалась, обрадованная тем, что она помнит о моей любви к коле, и постепенно начала успокаиваться.
Передо мной снова была Верховная жрица Нефе урет. Она была моей наставницей и старшей подругой, и за все время, проведенное в Доме Ночи, я не видела от нее ничего, кроме добра. Да, совсем недавно она очень нехорошо разговаривала с Афродитой, но ведь Неферет могущественная жрица, а Афродита, как справедливо напомнила мне Стиви Рей, лишь эгоистичная стерва, а значит, сама виновата в своих несчастьях! Да о чем я вообще говорю? Она же, кажется, даже пыталась опорочить меня в глазах Неферет!
— Успокоилась немножко? — спросила Неферет.
Я подняла голову и наткнулась на ее внимательный взгляд.
— Да.
— Когда я услышала об исчезновении человеческого подростка, то сразу подумала о тебе и очень встревожилась. Пропавший мальчик был твоим другом?
Ее проницательность нисколько меня не удивила. Неферет была очень умна и щедро одарена Богиней. Все вампиры обладают так называемым шестым чувством, но Неферет и в этом была на голову выше остальных. Она знала буквально все (по крайней мере, самое важное). Так что не было ничего странного в том, что она догадалась о моих недобрых предчувствиях, связанных с исчезновением Криса.
— Нет, мы никогда не были друзьями. Я видела Криса пару раз на разных вечеринках, но я не слишком люблю тусовки, поэтому не успела как следует с ним познакомиться.
— Однако тебя расстроило его исчезновение.
Я кивнула.
—  У меня какое-то нехорошее предчувствие. Я понимаю, это звучит глупо. Возможно, он поругался с родителями или отец достал его своими придирками, вот и решил сбежать. Может, он уже давно вернулся домой.
— Если бы ты верила в то, что сейчас сказала, ты бы так не волновалась, — сказала Неферет и замолчала, дожидаясь, пока вернувшаяся официантка расставит на столе принесенную еду и напитки. — Люди убеждены в том, что все вампиры обладают экстрасенсорными способностями. Правда же заключается в том, что лишь некоторые из нас могут похвастаться настоящим даром ясновидения, а все остальные просто умеют слушать свой внутренний голос и доверять ему, то есть делают именно то, что люди бояться себе позволить. — Она говорила почти как на уроке, и я с удовольствием ее слушала. — Подумай над ним, Зои. Ты хорошая ученица и должна помнить, что случалось с людьми, особенно с женщинами, которые осмеливались полагаться на свою интуицию и начинали «слышать голоса» пли предсказывать будущее.
— Окружающие обычно считали, что ясновидцы заключили союз с дьяволом или вроде того, в зависимости от исторической эпохи. В связи с чем те огребали по полной, — выпалила я и покраснела до ушей, вспомнив, что беседую с учителем.
Но Неферет лишь одобрительно кивнула.
— Вот именно. Порой этих безгрешных людей даже предавали смерти, взять хотя бы историю Жаины д'Арк. Теперь ты понимаешь, почему люди научились заглушать в себе голос интуиции. Вампиры же, напротив, учились его слушать и весьма преуспели в этом. В прошлом, когда люди преследовали и уничтожали наш род, именно развитая интуиция спасла жизни многим нашим прародителям и прародительницам.
Я поежилась при мысли о том, как туго приходилось бедным вампирам в те далекие и опасные времена.
— Тебе нечего бояться, Птичка Зои, — улыбнулась Неферет. Я тоже улыбнулась, услышав знакомое с детства прозвище, которое дала мне бабушка. — Времена костров прошли и больше никогда не вернутся. Возможно, сейчас вампиры не пользуются тем уважением, которое окружало их в прошлые века, однако люди уже никогда пе посмеют преследовать и уничтожать нас.
Зеленые глаза Неферет сверкнули недобрым пламенем. Я поспешно схватила стакан и отпила глоток колы, лишь бы не встречаться с ее грозным взглядом. Когда через несколько мгновений Неферет снова заговорила, голос ее звучал совершенно обычно, угроза исчезла из ее глаз, и она вновь превратилась в друга и наставницу.
— Вот почему я настоятельно советую тебе прислушиваться к своей интуиции. Если у тебя вдруг возникает какое-то нехорошее предчувствие — не отгоняй его и не пытайся подавить. Напротив, будь внимательна! И разумеется, не стесняйся обращаться ко мне в любое время дня и ночи, если тебе захочется что-то обсудить или спросить совета.
— Спасибо, Неферет, это очень для меня много значит.
Она небрежно махнула рукой.
— Я лишь исполняю свой долг наставницы и Верховной жрицы — те самые обязанности, которые, надеюсь, когда-нибудь будут возложены и на тебя.
Всякий раз, когда Неферет заговаривала о моем будущем Верховной жрицы, я испытывала очень странное чувство, состоявшее из равных долей надежды, восторга, смущения и страха.
—  Кстати, я очень удивлена, что ты так и не зашла ко мне сегодня после медиатеки. Тебе удалось что-нибудь сделать? Ты уже определилась с тем, что хочешь изменить в «Дочерях Тьмы»?
— Ну... вообще-то, да. Я кое-что придумала, — выдавила я, изо всех сил стараясь не думать о встрече с Лореном в медиатеке... и встрече с ним же возле школьной стены. Если Неферет с ее высокоразвитой интуицией поймает хотя бы обрывок моих мыслей, то...
— Вижу, ты колеблешься. Не хочешь делиться со мной своими планами?
— Нет, что вы! То есть, не совсем так. Понимаете, вообще-то я приходила к вашему кабинету, но вы были... — Я вспомнила о подслушанной сцене и быстро взглянула на Неферет. Ее глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу. Я судорожно сглотнула. — Вы были заняты с Афродитой. Ну я и ушла.
— Ах, вот в чем дело! Теперь я понимаю, почему ты держишься со мной так настороженно, — грустно вздохнула Неферет. — Что я могу сказать об Афродите... Видишь ли, в последнее время с ней стало очень сложно. Меня это чрезвычайно расстраивает, поверь. С памятной ночи Самайна, когда у меня открылись глаза на ее порочность, я чувствую свою ответственность за ее превращение в столь испорченное и злое создание. С первого дня ее в нашей школе я знала, что она эгоистка. Нужно было с самого начала быть с ней построже. — Неферет печально посмотрела на меня и спросила: — Как много ты успела услышать?
Тревожный холодок пробежал у меня между лопаток.
— Совсем немного, — поспешно ответила я. — Афродита так громко плакала, что почти ничего. Только, что вы велели ей заглянуть в себя... Я решила, что не должна вам мешать, и ушла, — осторожно закончила я. Это была не вполне правда, но и не совсем ложь. Я просто умолчала о том, что слышала перед этим. И твердо выдержала взгляд Неферет, ни на миг не отведя глаз.
Неферет снова вздохнула и отпила глоток вина.
— Я никогда не обсуждаю с недолетками поведение или характер других недолеток, но это особый случай. Ты ведь уже знаешь, что дар Афродиты заключался в умении предвидеть грядущие несчастья и катастрофы?
Я кивнула, отметив про себя, что Верховная жрица упомянула о ясновидении Афродиты в прошедшем времени.
— Так вот, Богиня прогневалась на Афродиту и лишила ее этого дара. Такое случается крайне редко, Зои. Если Богиня чем-то наделяет своих избранников, она практически никогда не лишает их этой милости. — Неферет пожала плечами и негромко сказала: — Но пути великой Богини неисповедимы.
—  Какой удар для Афродиты, — вырвалось у меня.
— Хорошо, что ты умеешь сострадать, но Афродита не стоит жалости. Пожалуй, я должна рассказать еще кое-что, чтобы ты была настороже. Видения Афродиты полностью потеряли смысл. Все, что она говорит, может вызвать ложную тревогу и напрасно перепугать окружающих. Твой долг предводительницы «Дочерей Тьмы» состоит в том, чтобы оградить нашу школу от дурного влияния Афродиты и не позволить ей нарушить спокойствие недолеток. Ты знаешь, мы всячески поощряем стремление наших учеников самим решать свои проблемы. Вы стоите неизмеримо выше обычных человеческих подростков, поэтому мы ждем от вас гораздо большего. В данном случае я прошу тебя немедленно обратиться ко мне, если поведение Афродиты станет слишком... — Неферет помолчала, подбирая нужное слово, — скажем так, экстравагантным.
— Конечно, — кивнула я и едва не скривилась от жуткой боли в животе.
— Вот и прекрасно! А теперь давай оставим эту неприятную тему и поговорим о твоих планах по преобразованию «Дочерей Тьмы».
Я постаралась забыть об Афродите и рассказала Неферет о своей задумке с Советом старост. Неферет слушала очень внимательно, и мне показалось, ее очень впечатлили мои исследования и планы, как она выразилась, «давно назревших преобразований».
— Насколько я поняла, ты хочешь, чтобы я от лица преподавателей одобрила твои нововведения и состав будущего Совета? Что ж, четверо твоих друзей представляются мне достойными членства в Совете. Кого ты хочешь предложить нa два оставшихся места?
—  Мы посоветовались и решили выдвинуть Эрика Найта.
— Это мудрое решение, — кивнула Неферет. — Эрик пользуется большой популярностью среди недолеток, он делает большие успехи в учебе и его ждет блестящее будущее. А последняя кандидатура?
— По этому вопросу у нас возникли разногласия. Я считаю, это должен быть еще один старшеклассник, и мне представляется правильным выбрать его из числа бывших приближенных Афродиты. — Я увидела, как Неферет изумленно приподняла брови, и продолжила: — Это усилит мой авторитет, потому что все увидят, что я возглавила «Дочерей Тьмы» вовсе не потому, что стремилась к власти или хотела унизить Афродиту. Я решилась на это, чтобы сделать то, что считаю правильным. Я совсем не хочу развязывать дурацкую войну между кликами. Если кто-нибудь из подруг Афродиты вступит в мой Совет, все остальные поймут, что я добиваюсь не окончательной победы над Афродитой, а гораздо более важных целей.
Неферет очень долго молчала. Наконец, когда мне показалось, будто прошла целая вечность, она медленно произнесла:
— Ты знаешь, что все подруги отвернулись от Афродиты?
—Я поняла это только сегодня, во время ужина.
— Зачем же включать в Совет бывших друзей бывшей предводительницы?
— Я не уверена в том, что они бывшие. Часто в узком кругу люди ведут себя совсем не так, как на публике.
—Здесь ты права. Ну что ж, одобряю твое решение. Я уже объявила преподавателям и ученикам, что в воскресенье в обществе «Дочерей и Сыновей Тьмы» состоится особый ритуал Полнолуния.
Думаю, большая часть его старых членов захотят прийти — хотя бы для того, чтобы посмотреть на тебя и твои сверхъестественные способности.
Я вздрогнула и кивнула. Я уже стала привыкать к роли главного экспоната паноптикума.
— Будет очень хорошо, если прямо в воскресенье ты объявишь о предстоящих изменениях. Сообщи, что седьмое место в Совете остается вакантным, но занять его может только учащийся шестой ступени. После этого тебе останется только рассмотреть все кандидатуры и выбрать самую достойную.
— Но мне бы не хотелось, чтобы члены Совета назначались по нашему выбору! Я думала, за кандидатов будут голосовать все учащиеся и преподаватели!
— Так и будет, — ласково ответила Неферет. — Они будут голосовать, а потом мы примем окончательное решение.
Мне хотелось возразить, но зеленые глаза Неферет словно подернулись льдом и, честно признаюсь — я струсила. Поэтому вместо того, чтобы спорить (что было совершенно невозможно), я, как сказала бы моя бабушка, свернула на другую тропинку.
— И еще мне бы хотелось, чтобы Дочери Тьмы занялись благотворительностью.
На этот раз брови Неферет взлетели так высоко, что едва не скрылись в волосах.
—  Что? Ты имеешь в виду благотворительность, которой обычно занимаются люди?
— Да.
— И ты думаешь, они захотят принять твою помощь? Да ведь они избегают нас. Они гнушаются нами. Они боятся нас.
—  Возможно, они поступают так потому, что плохо нас знают? — сказала я. — Может, если мы будем участвовать в жизни Тулсы, люди станут относиться к нам, как к части Тулсы?
— Ты помнишь о Гринвудской резне 1921 года? Те афроамериканцы тоже были частью Тулсы, однако Тулса их уничтожила.
—  Сейчас не 1921 год! — возразила я. Мне было очень трудно выдержать взгляд Неферет, но на этот раз я была твердо уверена, что поступаю правильно. — Вы учите меня доверять своей интуиции. Именно она мне подсказывает, что я должна это сделать.
Лицо Неферет разгладилось.
— Ты следуешь моему совету, не так ли?
Я кивнула.
— Ну что ж... Какой именно благотворительностью ты хотела бы заниматься — разумеется, при условии, что люди дадут нам свое согласие?
— Я думаю, они не будут спорить! Я решила сотрудничать с «Уличными котами», это такая служба по спасению и выхаживанию бездомных кошек.
Неферет запрокинула голову и весело расхохоталась.

ГЛАВА 8

Я уже вышла из столовой и уже собиралась отправиться к себе, когда вдруг вспомнила, что так и не рассказала Неферет о призраках. Надо было вернуться, но мне почему-то ужасно не хотелось этого делать.
Долгий разговор с Неферет совершенно меня вымотал, поэтому я была просто счастлива поскорее выбраться из роскошной преподавательской столовой с ее чудесной верандой, обилием хрусталя, льна, серебра и фарфора, и вернуться в наш корпус.
Мне не терпелось увидеться со Стиви Рей, рассказать ей о Лорене, а потом расслабиться, посмотреть какое-нибудь старье по телику и постараться забыть (хотя бы на одну ночь) о страшном предчувствии по поводу исчезновения Криса, а также о том, что я теперь важная шишка и возглавляю самую крутую школьную организацию Дома Ночи.
Я просто хотела немного побыть сама собой. Имею я на это право? Возможно, как я и сказала Неферет, Крис давным-давно вернулся домой. А меня ждет куча дел. Надо написать выступление перед Дочерями и Сыновьями Тьмы. Да и к ритуалу Полнолуния не мешало бы подготовиться, как-никак мне впервые предстоит создать магический круг на глазах у всех... От этих мыслей у меня снова заурчало в животе, но я постаралась не обращать на это внимания.
По дороге в корпус я вспомнила, что к понедельнику нужно написать эссе по социологии. Правда, Неферет освободила меня от выполнения домашних заданий для третьей ступени, чтобы я могла больше времени уделять работе над учебником для старших классов. Но поскольку я лезла из кожи вон, чтобы не выделяться и выглядеть «нормальной» (понимаю, смешно слышать рассуждения о «нормальности» от уникального вампира-недолетки!), мне придется непременно сдать его вместе с остальными.
Поэтому вместо того чтобы вернуться в столовую, я помчалась в нашу классную комнату, где был мой личный шкаф с учебниками и всеми необходимыми пособиями.
Наша классная комната находилась в аудитории Неферет, но я только что оставила Верховную жрицу допивать свое вино в компании других преподавателей, а значит, на этот раз мне не угрожала опасность случайно подслушать что-нибудь нехорошее!
Дверь в кабинет, как обычно, была не заперта. Интуиция заменяла вампирам замки, а страх перед всеведением учителей предотвращал воровство лучше всяких запоров. Внутри было темно, но меня это нисколько не смутило. Прошел всего месяц с тех пор, как меня Пометили, однако я видела в темноте так же хорошо, как и при свете. Вернее, даже лучше. От яркого света у меня болели глаза, а солнце я вообще не переносила.
Я даже застыла перед своим шкафом, настолько поразила меня мысль о том, что я почти целый месяц не видела солнца. Представляете? И вспомнила об этом только сейчас!
Не знаю, как долго я бы простояла так, размышляя о странностях своей новой жизни, если бы не заметила листок бумаги, приколотый к полке моего шкафа. Листок все еще тихонько трепетал от порыва ветра, поднятого распахнувшейся дверью. Я протянула руку, чтобы прижать его – и вдруг поняла, что это такое.
Стихи.
Точнее, хокку. Три строчки, написанные прямым четким почерком. Я читала и перечитывала их, пока не запомнила наизусть.

Принцесса не спит,
Но прочен дивный кокон.
Разверни крылья!
Я провела пальцами по листку. Только один человек на свете мог написать это стихотворение. Сердце мое сладко сжалось, и я беззвучно прошептала: «Лорен...»

— Я говорю совершенно серьезно, Стиви Рей! Если хочешь, чтобы я тебе рассказала, поклянись, что никому не проболтаешься. Только имей в виду, когда я говорю никому, то прежде всего имею в виду Дэмьена и Близняшек!
— Ну хватит, Зои, ты же знаешь, что мне можно доверять! Я уже поклялась и дала тебе честное слово. Чего еще ты хочешь? Чтобы я вскрыла себе вены и подписалась кровью?
Я продолжала молчать.
—  Зои, ну перестань ломаться! Ты можешь мне рассказать все, я никому не проболтаюсь. Обещаю.
Я молча смотрела на свою лучшую подругу. Мне просто необходимо было с кем-нибудь поделиться — но только не со взрослым! По совету Неферет я старательна прислушалась к себе, ища ответа у своей интуиции. Кажется, возражений не было. Стиви Рей можно было открыться.
— Извини. Я знаю, что тебе можно доверять. Просто... Сама не знаю! — Я потрясла головой, злясь на собственную нерешительность. — Ладно, слушай. Сегодня со мной произошло кое-что странное.
—  Ты хочешь сказать, еще более странное, чем обычно?
— Ну да. Сегодня днем, когда я сидела в медиатеке, туда пришел Лорен Блейк. Кстати, я ему первому рассказала о Совете старост и о своих планах по переустройству «Дочерей Тьмы».
—  Лорен Блейк? Самый роскошный вампир из всех, кого мы видели вживую? Ой, мамочки! Пожалуй, мне лучше присесть, — пробормотала Стиви Рей и плюхнулась на свою кровать.
— Он самый.
—  Но как ты могла столько молчать? У тебя, наверное, целый день язык чесался, да?
— Это еще не все. Он... он дотронулся до меня. И даже не один раз. Короче, сегодня я видела его еще... Наедине. И, кажется, он написал мне стихи.
— Что?!
— Ну да. Понимаешь, в первый раз все было совершенно невинно, я даже решила, будто напридумывала себе всякого. В медиатеке я ему рассказала о своих планах по поводу «Дочерей Тьмы», он вежливо слушал. Ну ты понимаешь, ничего особенного. Но потом он вдруг дотронулся до моей Метки...
— До которой? — ахнула Стиви Рей. Глаза у нее стали круглыми и огромными, как у котенка. Казалось, она сейчас лопнет от волнения.
— До той, что на лбу. По крайней мере, в тот раз.
— Что значит — в тот раз?
— Я же рассказываю, а ты перебиваешь! После верховой езды мне не хотелось сразу возвращаться в корпус, и я решила прогуляться вдоль западной стены. И встретила там Лорена.
— Ой, божечки! И что было потом?
— Кажется, мы немного пофлиртовали друг с другом.
— Что-ооо?
— Ну, мы смеялись и улыбались друг другу.
— Похоже на настоящий флирт! Зои, но он же просто картинка!
— Еще какая! А когда он улыбается, я забываю дышать. А еще — ты не поверишь, Стиви Рей! — он прочел мне стихотворение! И не какую-нибудь обычную муру, а настоящее японское хокку, которое один древний поэт написал, когда любовался обнаженным телом своей возлюбленной при свете полной луны.
— Умереть не встать! — выдохнула Стиви Рей и принялась обмахивать ладонью свое разгоревшееся от волнения лицо. — Ладно, оставим голую возлюбленную, переходи скорее к прикосновениям!
Я с шумом втянула в себя воздух.
— Это было очень странно, понимаешь? Сначала все шло нормально. Мы просто болтали и смеялись, ничего такого. А потом он сказал, что пришел в эту пустынную часть парка в поисках вдохновения для написания хокку...
— Ах, Зои, как это романтично!
— Просто офигительно, — кивнула я и продолжала: — Тогда я ему вежливенько так сказала, что, мол, не хочу мешать и отвлекать от творчества, а он на это ответил, что вдохновлять может не только ночь. И попросил меня быть его вдохновением.
—  Ой, божечки! Разумеется, ты сказала, что будешь счастлива помочь ему?
— Разумеется, — подтвердила я.
— И тогда...
— И тогда он спросил, не могу ли я показать ему свои Метки. Ну те, которые на спине и плечах.
— Честно?
— Клянусь!
— Какая ты счастливая, Зои! Да я бы сбросила с себя рубашку быстрее, чем мой папа заводит свой грузовик!
Я расхохоталась.
— Мне не пришлось ничего с себя сбрасывать, я просто спустила пиджак. Вернее, Лорен помог мне это сделать.
—Ущипни меня, кажется, я сплю! Лорен Блейк, вампирский поэт-лауреат и самый офигительно-прекрасный двуногий самец на свете помог тебе снять пиджачок, как какой-нибудь ископаемый джентльмен?
— Ну да. Типа того. — Я продемонстрировала ей, как все произошло. — А потом со мной случилось что-то совершенно непонятное, как будто во мне какую-то кнопку нажали. Короче говоря, я вдруг перестала нервничать и вести себя, как последняя дура. И преспокойно спустила с плеча бретельку топика, прямо на его глазах! — Я тут же сбросила бретельку, продемонстрировав Стиви Рей свое обнаженное плечо, спину и часть груди (какое счастье, что на мне и в этот раз был мой любимый черный лифчик!) — Вот тут-то он и дотронулся до меня во второй раз.
— Как? Ах, да рассказывай же скорее!
— Он погладил мои Метки. И сказал, что я похожа на древнюю принцессу, а потом прочитал то самое стихотворение про луну.
—  Умереть не встать! — снова ошеломленно повторила Стиви Рей.
Я бросилась на кровать и со вздохом натянула бретельку обратно.
— Короче, какое-то время все было как в сказке. Нас потянуло друг к другу. Не смейся, я серьезно говорю! Я была почти уверена, что он вот-вот меня поцелует. Он хотел этого не меньше меня, клянусь тебе! И вдруг все кончилося. Лорена словно подменили. Он стал весь такой вежливый и холодный, поблагодарил меня я то, что я показала ему свои Метки, а потом развернулся и ушел.
—  Вообще-то в этом нет ничего удивительного.
— Шутишь? Да я чуть не сдохла от удивления! Как это понимать вообще? Секунду назад он смотрел мне в глаза и бешено сигнализировал о том, как он меня хочет, а потом раз — и все.
— Зои, поправь крышу. Ты ученица. Он — учитель. Понятно, что школа для вампиров круто отличается от обычной человеческой, но некоторые вещи никогда не изменятся. Учителя не могут флиртовать с учениками.
Я задумчиво пожевала губу.
— Вообще-то, он всего лишь временный учитель.
— Какая разница? — фыркнула Стиви Рей.
— Но ты не дослушала до конца! Только что я нашла на своем шкафу вот это стихотворение, — я протянула ей листочек с хокку.
Стиви Рей прерывисто ахнула.
— Ой, божечки! Это так романтично, ну прямо как в кино! Ладно, теперь рассказывай подробно, как все было? Как он трогал Метку у тебя на спине?
— А как ее можно трогать? Пальцем, конечно. Провел пальцем по всем завиткам, — пробормотала я, пряча глаза. Честное слово, меня бросило в жар при одном воспоминании об этом прикосновении!
—  Он прочитал тебе стихотворение, дотронулся до твоих Меток, написал тебе хокку... — Стиви Рей мечтательно вздохнула. — Ну прям как Ромео и Джульетта, настоящая поэма о запретной любви! — Она снова принялась обмахиваться рукой, но вдруг замерла и уставилась на меня. — Постой, Зои! А как же Эрик?
— При чем тут Эрик?
— При том, что он твой парень!
— Ну, это ведь не официально... — промямлила я.
— Не надо включать дуру, Зои! Что он должен сделать, чтобы стать твоим «официальным» парнем? Встать на одно колено? Выть песни под твоим окном? Всем известно, что вы встречались весь последний месяц.
— Я знаю, — жалобно выдавила я из себя.
— Выходит, Лорен тебе нравится больше, чем Эрик?
— Нет, что ты! То есть да... Черт, да откуда я знаю? Лорен — вообще из другого мира! Мы с ним все равно никогда не сможем встречаться и все такое... — Вообще-то я не была в этом так уж уверена. Может, мы могли бы встречаться тайно? Но хочу ли я этого?
Стиви Рей не зря была моей лучшей подругой. Она умела читать мои мысли.
— Ты могла бы встречаться с Лореном тайно.
— Что за чушь, Стиви Рей! Очень ему надо со мной встречаться!
Но я знала, что это неправда. Я помнила жар его тела и пристальный взгляд горящих темных глаз.
— А если бы он захотел? — прямо спросила Стиви Рей, не сводя с меня глаз. — Зои, ты не похожа ни на кого из нас. Ни у кого из недолеток нет таких Меток, как у тебя. Никто не обладает властью над пятью стихиями. Возможно, другие правила к тебе тоже не относятся.
С тем же успехом она могла врезать мне под дых. Я даже дышать забыла.
С самого первого дня в Доме Ночи я старалась стать здесь своей. Я хотела прижиться, почувствовать себя как дома, завести друзей, которые смогут заменить мне семью. Я не хотела быть другой и играть по другим правилам! Поэтому я сердито замотала головой и процедила сквозь зубы:
— Я этого не хочу, Стиви Рей. Я хочу быть нормальной.
— Я понимаю, — мягко ответила моя соседка. — Но ты другая. Все это знают. Дело не в этом. Скажи, ты хочешь, чтобы Лорен тебя полюбил?
Хороший вопрос.
— Я пока не знаю, чего хочу, зато знаю, чего не хочу. Я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал обо мне и Лорене!
— Буду держать ротик на замочке! — с этими словами Стиви Рей, маленькая оклахомская зараза, изобразила, будто закрывает свой рот на молнию и замок, и выбрасывает воображаемый ключик через плечо. — Я унесу твою тайну с собоii в могилу! — промычала она сквозь стиснутые губы.
Черт! Совсем забыла! Афродита видела, как Лорен до меня дотрагивался.
— Эта ведьма выследила тебя у стены? — взвизгнула Стиви Рей.
— Нет, что ты! Там нас никто не видел. Афродита вошла в медиатеку, как раз в тот момент, когда Лорен прикоснулся к моему лицу.
— Вот это дерьмово, подружка.
—  Еще бы не дерьмово! Но слушай дальше. Помнишь, я опоздала на испанский, потому что собиралась поговорить с Неферет? Так вот, ни фига я с ней не поговорила. Я подошла к ее кабинету, но дверь была приоткрыта, и услышала разговор. Короче, там была Афродита.
— Вот дрянь! И она настучала на тебя Неферет?
— Не знаю, может, и нет. Я услышала только часть их беседы.
— Теперь я понимаю, почему ты чуть не обделалась от страха, когда Неферет подошла к нашему столику и пригласила тебя поужинать с ней!
— Еще бы!
— А я-то голову ломала, что с тобой случилось? Да на тебе просто лица не было! Бедная, теперь я все поняла. — Вдруг Стиви Рей подскочила как ужаленная, и вытаращила глаза. — Эта стерва все-таки подставила тебя, да?
— Нет. За ужином Неферет сказала мне, что видения Афродиты потеряли всякий смысл, и что Никс отвернулась от нее и отобрала дар ясновидения. Короче говоря, Неферет теперь не верит ни единому ее слову.
— Вот и прекрасно! — захлопала в ладоши Стиви Рей. Вид у нее был такой счастливый, будто она только что нокаутировала Афродиту лично.
— Ничего прекрасного! Неферет вела себя с ней слишком жестоко. Она довела Афродиту до слез. Знаешь, Стиви Рей, я ненавижу когда кого-нибудь топчут. Афродита была просто раздавлена тем, что сказала ей Неферет. Да и перепугалась до колик. Поверь моему слову, Афродита была непохожа сама на себя!
— Зои, опять начинаешь? Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком часто жалеешь эту стерву?
— Ты не понимаешь, Стиви Рей! Дело не в Афродите, а в Неферет. Она была жестокой. Даже если Афродита настучала на меня и приукрасила то, что видела, Неферет все равно не должна была так вести себя с ней. Нельзя ломать человека, понимаешь? Все это мне очень не нравится.
— Ты разочаровалась в Неферет?
— Нет... Да... Не знаю! Дело не только в ней. Это гораздо больше, но я пока не могу объяснить. Понимаешь, мне кажется, все это как-то связано. Крис... Лорен... Афродита... Неферет... Что-то тут не так, Стиви Рей. Слишком много всего...
Я поймала ее непонимающий взгляд и поняла, что нужен какой-то простой пример, лучше всего из оклахомской жизни.
— Знаешь, какое чувство бывает перед торнадо? Небо еще ясное, но ветер вдруг становится все холоднее и меняет направление. Ты чувствуешь, будто что-то надвигается, но пока не понимаешь, что... Вот и сейчас у меня точно такое же ощущение.
— Как будто надвигается буря?
— Ага. И еще какая.
— Хочешь, чтобы я...
— Чтобы ты была моим охотником за стихией. Чтобы смотрела в оба и сообщала обо всех признаках ее приближения.
— Я буду стараться!
— Спасибо.
— А теперь давай побудем странствующими охотниками, ладно? Дэмьен заказал через Интернет «Мулен Руж» и обещал принести посмотреть, а Близняшки где-то раздобыли настоящие чипсы и к ним крутой, не обезжиренный соус! — Стиви Рей бросила быстрый взгляд на свои часы с  портретом Элвиса Пресли. — Они, наверное, нас уже ждут и писают кипятком от нетерпения!
Что мне больше всего нравилось в Стиви Рей, так это ее легкий характер. Ей можно было доверить самую жуткую и невероятную сплетню, и она искренне ахала, охала, восклицала «ой, божечки» и «умереть не встать!», а потом переключалась на чипсы и киношку.
Рядом с ней я всегда чувствовала себя абсолютно нормальной, а мир переставал казаться сложным, пугающим и непонятным.
Я с благодарностью улыбнулась Стиви Рей и спросила:
—  «Мулеи Руж»? Это с Юэном МакГрегором, что ли?
— Ну! Надеюсь, мы увидим его задницу!
— Этого я не могу пропустить. Побежали! Но помни...
— Зои! Я помню. Помню. Ничего, никому, никогда. — Она помолчала и поиграла бровями. —Только один разочек скажу, можно? Лорен Блейк тебя хотел!!!
— Сказала? Полегчало?
— Ага, — лукаво улыбнулась моя соседка.
— Хоть бы кто-нибудь догадался раздобыть для меня какой-нибудь колы!
— Знаешь, Зои, ты совсем помешалась на своей коле.
—   Кто бы говорил, мисс хлопья «Лаки Чармс»!
—  Это же совсем другое дело! «Лаки Чармс» полезны для здоровья!
— Да неужели? Тогда зачем в них столько пастилок? Напомни, крошка, зефир — это фрукт или овощ?
— И то и другое, и в сто раз вкуснее. По крайней мере, для меня.
Я расхохоталась над ее глупостями и сразу почувствовала себя гораздо лучше, чем за всю эту долгую-предолгую ночь.

Близняшки и Дэмьен уже сидели перед огромным плоским экраном и при виде нас радостно замахали руками. Стиви Рей не соврала — они хрустели настоящими чипсами «Доритос» и макали их в восхитительный, жирный, зеленый луковый соус-дип (на словах звучит отвратительно, но на вкус — ммммм!).
А когда Дэмьен протянул мне огромный стакан колы, настроение мое взлетело до отметки восемь по десятибалльной шкале.
— Мы вас заждались, — сказал он и подвинулся, освобождая нам место на диване. Близняшки, разумеется, устроились в двух совершенно одинаковых просторных креслах, которые они придвинули поближе к дивану.
— Извините, — сказала Стиви Рей и добавила, подмигнув Эрин: — Меня задержала необходимость опорожнить кишечник.
—  Ты делаешь успехи, Стиви Рей, — благосклонно улыбнулась Эрин. — Исчерпывающее и откровенное объяснение!
— Может, приступим к просмотру? — предложил Дэмьен.
— Сейчас, пульт у меня! — сказала Эрин.
—  Стойте! — вскрикнула я, прежде чем она успела нажать на кнопку воспроизведения.
Звук у телевизора был выключен, но я увидела заставку новостей «Фокс Ньюз 23» с Черой Кимико. Лицо ее выглядело напряженным и озабоченным, и говорила она без тени своей обычной улыбки. В следующий миг внизу экрана поползла бегущая строка: ОБНАРУЖЕНО ТЕЛО ПОДРОСТКА.
— Включите звук!
Шони нажала на кнопку.

«Повторяем главную новость этого утра. Тело пропавшего игрока футбольной команды «Юнион» Криса Форда было обнаружено в пятницу вечером двумя байдарочниками. Тело было найдено на реке Аризона в районе Двадцать первой улицы, его прибило к барже, груженной песком и камнями для сооружения искусственных порогов для рафтинга. По сообщению источника, подросток скончался от потери крови, вызванной множественными разрывами тканей. Не исключена вероятность того, что он стал жертвой нападения крупного животного. Более подробная информация будет получена после составления официального медицинского заключения».

Мой несчастный желудок, который только-только успокоился и заработал нормально, сжался в комок. Я похолодела от затылка до пяток. Но оказалось, что на этом плохие новости не закончились. Прекрасные карие глаза Черы по-прежнему смотрели в камеру, и она продолжила свой репортаж.

«Сразу вслед за этой трагической новостью последовало сообщение об исчезновении еще одного футболиста «Юнион».

На экране появилась фотография еще одного симпатичного парня в красно-белой форме «Юнион».

 «В последний раз Брэда Хиггинса видели в пятницу, после окончания школьных занятий, в кафе «Старбакс» на площади Утика, где он расклеивал фотографии пропавшего Криса. Брэд был не только товарищем Криса по футбольной команде, но и его другом и двоюродным братом».

—  Ой, божечки! Футболисты «Юниона» мрут как мухи, — пролепетала Стиви Рей и повернула ко мне свое разом осунувшееся от волнения лицо.
— Зои, ты в порядке? Ты плохо выглядишь!
— Я знала и его тоже.
— Это странно, — сказал Дэмьен.
— Они на все тусовки ходили вместе. Их все знали, потому что они были двоюродными братьями, хотя Крис был черным, а Брэд — белым...
—  Это напоминает мне кое-что, — вздохнула Шони.
— Нас с тобой, Близняшка, — ответила Эрин. В ушах у меня так звенело, что их голоса доносились до меня, словно сквозь вату.
— Я... Мне нужно немного пройтись.
— Я пойду с тобой, — мгновенно вскочила Стиви Рей.
—  Нет-нет, ты оставайся и посмотри кино. Я просто хочу подышать воздухом.
— Точно?
—  Клянусь. Я скоро вернусь. Постараюсь не пропустить задницу Юэна.
Встревоженный взгляд Стиви Рей жег мне спину, я слышала, как Близняшки подкалывают
Дэмьена по поводу задницы Юэна, но мне было уже все равно.
Я выскочила из корпуса и бросилась в глухую ноябрьскую ночь.
Ноги сами несли меня прочь от главного школьного здания в самую глухую часть парка, где была меньше вероятность встретить кого-либо.
Меня била дрожь и приходилось напрягать все силы, чтобы переставлять ноги и дышать.
«Что со мной творится?»
Грудь сдавило так, что я с трудом проталкивала в себя воздух, а желудок выворачивало наизнанку. Я судорожно сглатывала слюну, чтобы меня не стошнило.
Постепенно звон в ушах стал тише, но железный обруч тревоги по-прежнему сжимал грудь. Внутри меня все кричало: «Случилось что-то ужасное! Случилось что-то ужасное! Случилось что-то ужасное!»
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поняла, что еще недавно ясное небо, усыпанное звездами и освещенное светом почти полной луны, внезапно затянулось тучами. Легкий прохладный ветерок сменился порывами ледяного ветра. Холодный вихрь гнал мне в лицо сорванные с ветвей сухие листья, нес с собой запахи земли, ветра и тьмы...
Как ни странно, все это постепенно охладило меня, упокоило бушующий водоворот отрывочных мыслей и взбаламученных чувств, позволило включить мозг.
Я зашагала в сторону конюшен. Ленобия разрешила приходить к Персефоне в любое время, когда мне нужно будет подумать и побыть одной. Сейчас мне требовалось и то и другое, а значит, лучшего места не найти! У меня была цель и место, и от этого мне стало немного легче.
Вскоре впереди показались приземистые здания конюшен, и я машинально прибавила шаг, торопясь поскорее очутиться рядом с Персефоной. И тут до меня донесся какой-то невнятный тук. Я затаила дыхание.
В первый момент мне показалось, что это Нала. Она любила бесшумно подкрадываться и мяукать ворчливым старушечьим голоском, пока я не возьму ее на руки. Я огляделась по сторонам и позвала:
— Нала? Кис-кис-кис.
Звук стал более отчетливым, но это явно была не кошка.
Какая-то тень мелькнула возле стены и, приглядевшись, на скамейке неподалеку от входа в конюшни, я различила неподвижную фигуру.
Кругом было темно, единственный фонарь висел прямо над входом, а скамейка, как назло, стояла сразу за границей трепещущего конуса желтого света.
Тень шевельнулась, и я поняла, что это человек... недолетка... или вампир! Он сидел, но как-то странно согнувшись, почти сложившись пополам. Звук повторился. На этот раз он раздался гак близко, что я расслышала странный всхлип, словно сидящий незнакомец стонал от боли.
Больше всего на свете мне хотелось броситься прочь от этого места, но я не смогла этого сделать. Это было бы неправильно. И еще что-то внутри подсказывало мне, что я не должна уходить. Что бы ни ожидало меня на темной скамейке, я должна была узнать это.
Вот так и вышло, что я осталась. Набрала и грудь побольше воздуха и шагнула к скамейке.
— Простите? Вы в порядке?
—  Нет! — раздался срывающийся, задыхающийся шепот.
— Я... я могу вам чем-то помочь? — спросила я, изо всех сил вглядываясь в темноту, чтобы разглядеть того, кто сидел передо мной. Но смогла различить лишь светлые волосы и ладони, закрывавшие лицо...
—  Вода! Такая холодная, такая глубокая... Не могу добраться... Не могу дотянуться... Не могу...
Она оторвала руки от лица и посмотрела прямо на меня, но я еще раньше успела догадаться, кто это. Я узнала ее голос. И поняла то, что с ней творится. Я заставила себя сделать еще один шаг. Она смотрела прямо на меня, и теперь я заметила, что ее лицо залито слезами.
— Пойдем, Афродита. У тебя видение. Я отведу тебя к Неферет.
—  Нет! — хрипло выдохнула она. — Нет! Не веди меня к ней. Она не станет меня слушать. Она... она мне больше не верит.
Я вспомнила, как Неферет за ужином говорила, что Никс отняла у Афродиты дар ясновидения. Так какого черта я здесь торчу? Кто знает, какие тараканы в голове у этой Афродиты? Может, она просто разыгрывает представление, чтобы привлечь к себе внимание! Я не собиралась тратить свое время на ее фокусы, тем более, сейчас.
— Как скажешь. В таком случае, я тебе тоже не мерю, — объявила я. — Можешь оставаться здесь и наслаждаться своими видениями. У меня есть дела поважнее.
Я повернулась к ней спиной и сделала шаг в строну конюшен, но она схватила меня за запястье своей мокрой от слез, дрожащей рукой.
—  Нет, ты должна остаться! — стуча зубами, проговорила Афродита. Кажется, я поторопилась уверить себя в том, что она притворяется. Такое не разыграешь! — Ты должна узнать о моем видении!
— Нет! Ничего я тебе не должна, — огрызнулась я, отдирая ее костлявые пальцы от своей руки. — Все, что с тобой происходит, касается только тебя, а я тут ни при чем. Сама разбирайся со своими проблемами!
Я решительно шагнула в сторону и быстро направилась к входу в конюшни.
Как оказалось, не слишком быстро. Голос Афродиты догнал меня и пронзил насквозь, как нож.
— Тебе придется меня выслушать. Если сейчас ты уйдешь, твоя бабушка умрет.

ГЛАВА 9

— Что ты несешь! — вскрикнула я, оборачиваясь к ней.
С Афродитой творилось что-то жуткое. Ее дыхание превратилось в короткие судорожные вдохи, а глаза начали закатываться, так что даже в темноте я различила ослепительную белизну ее белков.
Я подскочила к ней, схватила за плечи и изо всёх сил встряхнула.
— Немедленно говори, что видишь! Афродита с трудом кивнула, и я поняла, что ей стоит огромных усилий поддерживать разговор.
— Скажу... — прохрипела она. — Только останься со мной.
Я села с ней на скамейку и позволила Афродите вцепиться в мою руку, стараясь не обращать внимания, что она с такой силой стиснула мои пальцы, будто хотела превратить их в труху.
Да что там пальцы! Я не обращала внимания даже на то, что Афродита была моим врагом, что я никогда ей не доверяла и не могла доверять сейчас; мне было наплевать на все, кроме одного — моей бабушке угрожала опасность!
— Я никуда не уйду, — хмуро сказала я. Потом вспомнила, как Неферет однажды при мне вытягивала из Афродиты ее видение, и приказала: — Скажи мне, что ты видишь.
— Вода! — с готовностью воскликнула Афродита. — Ужасная вода... Страшная... Коричневая и очень холодная. Ужасно, ничего нельзя сделать... Не могу... не могу открыть дверь «Сатурна»...
Сердце у меня провалилось куда-то под скамейку. Моя бабушка ездила на «Сатурне»! Она специально выбрала эту машину, потому что «Сатурн» считался супербезопасным автомобилем, в котором практически невозможно было погибнуть.
—  Где машина, Афродита? Говори, где она? И что за вода?
— Река Арканзас, — выдавила из себя Афродита. — Мост... обрушился. — Внезапно она зарыдала, в ужасе закрывая лицо руками. — Я вижу, как машина упала и рухнула прямо на баржу. Огонь, огонь! Машина горит. Маленькие мальчики... которые смеялись и махали руками, чтобы водители грузовиков посигналили им... они в этой машине... Они кричат, кричат...
Я судорожно сглотнула.
— Что за мост? Где?
Афродита напряглась всем телом и задрожала.
—  Я не могу выбраться! Не могу выбраться! Не могу! Вода... — Она издала жуткий хрип, как будто ее что-то душило, а потом откинулась на спинку скамейки и застыла. Я почувствовала, как ее ладонь в моей руке обмякла.
— Афродита! — заорала я. — Очнись, очнись сейчас же! Ты ничего толком не рассказала, слышишь? Вернись туда!
Очень медленно Афродита приподняла веки. На этот раз белков не было видно, ее глаза выглядели почти нормально.
Афродита резко вырвала у меня руку и убрала упавшие на лицо волосы. Я заметила, что они у нее влажные, а лицо блестит от пота. Потом она несколько раз моргнула и посмотрела мне в глаза. Взгляд ее был спокоен, и сколько я ни вглядывалась в ее лицо, мне не удалось разглядеть в нем ничего, кроме усталости.
—  Хорошо, что ты осталась, — тихо сказала она.
— Скажи мне, что ты увидела! Что случилось с моей бабушкой?
—  Мост, по которому она ехала, обрушился, она упала в реку и утонула, — бесстрастно ответила Афродита.
—  Нет! Нет, этого не может быть! Этого не будет, слышишь? Скажи мне, что это был за мост! Где он? Я поеду туда и предотвращу катастрофу!
На губах Афродиты показалась еле заметная улыбка.
—  Вот как? Значит, ты вдруг поверила моим видениям?
Страх за бабушку жег меня изнутри, словно поток раскаленной добела лавы. Я схватила Афродиту за руку и вскочила.
— А ну идем!
Афродита попыталась вырваться, но видение настолько истощило ее, что я без труда с ней справилась.
— Куда?
— К Неферет, куда же еще? Можешь не сомневаться, она вытрясет из тебя все подробности! С ней ты не будешь выделываться!
— Нет! — вскрикнула Афродита. — Я ничего ей не расскажу, слышишь? Можешь мне поверить, Неферет ничего от меня не добьется. Что бы она ни делала, я скажу, что не помню ничего, кроме воды и моста!
— Неферет заставит тебя! Она все узнает!
— Ничего она не узнает. Конечно, она может понять, что я лгу и что-то скрываю. И что дальше? Как она узнает — что именно? Если ты потащишь меня к ней, твоя бабушка умрет, так и знай. А теперь делай что хочешь.
Земля ушла у меня из-под ног, в глазах помутилось.
—  Чего ты добиваешься, Афродита? Хочешь снова возглавить «Дочерей Тьмы»? Отлично. Забирай их обратно. Только расскажи мне все.
Бледное лицо Афродиты исказилось судорогой боли.
— Ты не можешь этого сделать. Это во власти Неферет.
— Но тогда чего тебе надо?
—  Просто хочу, чтобы ты меня выслушала и поняла, что Никс никогда не отворачивалась от меня. Хочу, чтобы поверила, что мои видения не утратили силу. — Она смотрела мне прямо в глаза, а голос ее звучал низко и хрипло. — И еще я хочу, чтобы ты была мне обязана. Я знаю, что в один прекрасный день ты станешь могущественной Верховной жрицей, гораздо более могущественной, чем Неферет. Когда-нибудь мне может потребоваться защита, и тогда ты придешь мне на помощь. Я хочу связать тебя долгом, Зои.
Я хотела сказать «нет». Хотела швырнуть ей в лицо, что никогда не буду защищать ее от Неферет. Ни сейчас, ни потом. Я просто не могу этого сделать. И не хочу, если быть совсем откровенной.
Афродита была испорченной девчонкой, и я своими глазами видела, как далеко могут завести ее злоба и эгоизм. Я не хотела быть ей обязанной, не хотела иметь с ней ничего общего!
Но у меня не было выбора.
— Хорошо. Я не отведу тебя к Неферет. Говори, что ты видела?
— Не так быстро, Зои. Сначала дай мне слово, что отныне ты у меня в долгу. И помни, что это будет не пустое человеческое обещание. Когда вампир — неважно, взрослый или недолетка — дает слово, он не может его не сдержать.
— Хорошо. Если скажешь, как спасти мою бабушку, я буду у тебя в долгу. Слово вампира.
— И ты исполнишь любую мою просьбу.
— Исполню.
— Тебе придется сказать это, Зои. Клятва есть клятва.
— Если ты скажешь, как спасти мою бабушку, я буду у тебя в долгу и исполню любую твою просьбу.
—  Клятва дана и будет исполнена! — произнесла Афродита, и у меня мурашки побежали по спине от торжества, прозвучавшего в ее свистящем шепоте.
— Теперь говори.
— Сначала мне нужно сесть, — сказал Афродита и снова начала дрожать, да так сильно, что с трудом опустилась на скамейку.
Я села рядом и стала ждать, когда она соберется с силами.
Когда она, наконец, заговорила, жуткий холод разлился по моему телу, а в глазах почернело от страха. Я больше не сомневалась, что Афродиту посетило настоящее видение. Если Никс и отвернулась от нее, то точно не в эту ночь.
—  Сегодня во второй половине дня твоя бабушка поедет в Тулсу по магистрали Маскоги, — Афродита помолчала и склонила голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. — В следующем месяце у тебя день рождения. Она собирается в город, чтобы купить тебе подарок.
Я чуть не подскочила от удивления. Афродита была совершенно права! Мой день рождения был в декабре, и не просто в декабре, а двадцать четвертого числа, поэтому мне еще ни разу не удалось отметить его как следует.
Сами понимаете, всем хочется совместить эту дату с Рождеством — со всеми вытекающими последствиями. Даже в прошлом году, когда мне исполнилось шестнадцать, по идее, у меня должна была быть настоящая крутая вечеринка, мне все равно не обломилось ничего особенного. Вы себе не представляете, как меня это бесило!
Тут я мысленно дала себе хорошего пинка и вернула в реальность. Нашла время разводить свои идиотские деньрождественские страдания!
— Это понятно. Что дальше?
Афродита прищурила глаза, словно пыталась что-то разглядеть в темноте.
— Странно... Обычно я точно знаю, из-за чего происходит несчастный случай — отказ двигателя у самолета, авария или что-то еще, — но сейчас я настроена на твою бабушку и все вижу ее глазами, поэтому не знаю, почему мост обвалился. — Она быстро взглянула на меня. — Может, это из-за того, что я впервые знаю того, кто должен умереть. Это меня сбивает.
— Моя бабушка не умрет! — твердо сказала я.
— В таком случае, она не должна въезжать на этот мост. Я хорошо помню часы на приборной панели в машине твоей бабушки. Они показывали три пятнадцать дня.
Я машинально посмотрела на свои часы — шесть часов десять минут. Утра, разумеется. Скоро рассвет, а значит, бабушка вот-вот проснется. Мне ли не знать ее распорядок дня!
Бабушка всегда вставала на рассвете и по утренней прохладе отправлялась на прогулку. Потом возвращалась в свой уютный домик, завтракала и бралась за работу на ферме. Сейчас я позвоню ей и скажу, чтобы сегодня она никуда не выезжала. Она останется дома и с ней ничего не случиться, все будет хорошо...
Какое облегчение! Словно гора с плеч свалилась! Но тут я вспомнила еще кое-что, и меня будто ветром сдуло со скамейки.
— А как же другие люди? Я помню, ты говорила о каких-то мальчишках. Кажется, их машина рухнула на баржу и загорелась?
— Да.
— Что — «да»? — заорала я.
— Да, я видела все происходящее глазами твоей бабушки. Видела, как вокруг меня падали машины. Но все произошло так быстро, что я не могу точно сказать, сколько их было.
Афродита замолчали, а я с ненавистью посмотрела на нее и прошипела:
— А ты не подумала о том, что их нужно спасти? Ты же сказала, что мальчишки погибли!
Афродита спокойно пожала плечами.
— Я уже сказала тебе, что на этот раз видение было не очень отчетливым. Я не могу точно сказать, где это произошло, единственное, что я помню — это часы на приборной панели машины твоей бабушки.
— И ты так спокойно об этом говоришь! Неужели ты можешь позволить им всем погибнуть?
— Тебе-то что за дело? Твоя бабушка будет жива и невредима.
— Меня от тебя тошнит, Афродита. Ты хоть раз в жизни думала о ком-нибудь, кроме себя?
— Не строй из себя святошу, Зои. Можно подумать, ты о других много думаешь! Насколько я помню, тебя волновала только судьба бабушки.
— Ты совсем дура или притворяешься? Понятно, что о бабушке я беспокоюсь в первую очередь! Я же люблю ее! Но это не значит, что мне плевать на смерть других людей. Я хочу спасти остальных тоже! Вот что, Афродита, тебе придется напрячь мозги и подумать, что это был за мост. Попробуй вспомнить еще хоть что-нибудь!
— Я же тебе сказала, это где-то на магистрали Маскоги. Но я не знаю, какой именно это мост.
— Подумай получше! Что еще ты видела? Афродита вздохнула и закрыла глаза. Я впиласъ глазами в ее лицо и заметила, как она еле заметно нахмурила брови. Потом, не открывая глаз, сказала:
—  Стой, кажется, я ошиблась. Это не на магистрали. Я вижу знак. Ага, вот оно! Мост I-40 через реку Арканзас, около Уэбберс-Фоллз. — Она открыла глаза и посмотрела на меня. — Ну вот, теперь ты знаешь, где и когда это случится. Больше я тебе ничего не могу сказать. Кажется, какая-то огромная плоская посудина, типа баржи, врезалась в опору моста, и он рухнул. Но это я увидела очень смутно, так что не могу описать баржу подробнее. И как ты собираешься это предотвратить?
— Пока не знаю, но я этого не допущу, — процедила я.
— Я в тебя верю, Зои! — насмешливо протянула Афродита. — Что ж, оставляю тебя спасать мир, а сама вернусь в свою уютную комнатку и займусь маникюром. Единственная настоящая трагедия — это плохо ухоженные ногти, ты согласна?
— А теперь послушай, что я тебе скажу, Афродита. Дерьмовые родители еще не повод становиться бессердечной сукой.
Она резко обернулась и злобно уставилась ни меня прищуренными от бешенства глазами.
— Да что ты об этом знаешь?
— О твоих родителях? Честно говоря, немного. Знаю, что они контролируют каждый твой шаг, и что у тебя кошмарная мамаша. О дерьмовых родителях вообще? К сожалению, достаточно. Большей частью на основании собственного опыта. Я узнала, что такое семейные проблемы три года назад, когда мама вышла замуж во второй раз. Это очень тяжело, но разве обязательно становиться гадиной, если твоя жизнь — полное дерьмо?
— Мне очень жаль, Зои, но ты и понятия не имеешь, о чем говоришь. Сначала проживи восемнадцать лет в настоящем аду, а потом будешь рассуждать о «семейных проблемах». А пока слезливую сказочку о трех годах жизни с отчимом можешь засунуть себе в задницу!
Теперь передо мной снова была высокомерная Афродита, которую я очень хорошо знала, и которую терпеть не могла. Она отбросила назад свои светлые волосы и зашагала прочь, соблазнительно покачивая бедрами. Можно подумать, меня очень интересовала ее тощая задница!
— Надо признать, у этой стервы есть повод быть стервой, — пробормотала я и, усевшись на скамейку, принялась рыться в сумочке в поисках мобильника. Как хорошо, что я продолжала носить его с собой, пусть даже с выключенным звуком и без виброзвонка.
Причина этих мер заключалась в одном коротком слове — Хит. Так звали моего почтибывшего парня из прошлой жизни. С тех пор как месяц назад они с моей беспросветно-бывшей подругой Кайлой приперлись сюда, чтобы «спасти меня» (оба мне так прямо и заявили, придурки!), бедняга Хит сходит с ума от страсти ко мне.
Честно говоря, это не его вина. Причина в том, что я попробовала его кровь. Если бы я знала, что моя кровожадность запустит процесс таинственного Запечатления, намертво привязывающего человека к вампиру, я бы постаралась как-то ее обуздать. Но в тот момент я ничего такого не знала, вот Хит и попался.
Хотя в последнее время количество его звонков и посланий сократилось с миллиарда (то есть примерно с сотни) до двух-трех в день, включать звук у телефона все равно было рановато. Вот и сейчас, не успела я откинуть крышку, как сразу увидела сообщение о двух пропущенных звонках. Само собой, оба были от Хита. С другой стороны, полное отсутствие эсэмэсок наглядно демонстрировало способность моего бывшего к обучению.
Бабушка ответила сонным голосом, но стоило ей узнать меня, как она мгновенно оживилась и повеселела.
— Ах, Птичка моя! Как приятно проснуться от звука твоего голоса, — радостно воскликнула oна.
Я улыбнулась в телефон.
— Я соскучилась, бабуль.
— А уж я-то как соскучилась по моей Птичке!
— Бабушка, выслушай меня внимательно. То, что я сейчас скажу, покажется тебе очень-очень странным, но пообещай, что поверишь мне.
— Обещаю, детка. Разве я могу не верить моей девочке? — без колебаний ответила бабушка, и я в который раз поразилась тому, как же она непохожа на мою вечно настороженную маму. Просто не верилось, что бабушка приходится ей родной матерью!
— Слушай. Я тебе звоню по очень важному делу. Скажи, ты сегодня днем собиралась поехать в Тулсу за покупками?
В трубке повисла тишина, а потом бабушка весело расхохоталась.
— Так я и знала, что мне будет нелегко сделать сюрприз моей маленькой имениннице! Ах, как непросто иметь внучку-вампирку!
— Пообещай мне одну вещь. Обещай, что никуда сегодня не поедешь. Не смей даже подходить к машине, слышишь? Просто посиди сегодня дома и займись своими делами.
— Почему? Что случилось, Зои? Я замялась, не зная, стоит ли открывать ей всю правду. Но моя мудрая бабушка сразу почувствовала мои колебания и сказала:
— Ты знаешь, что можешь рассказать мне все, Птичка. Я тебе верю.
Только тут я поняла, что сижу над телефоном, затаив дыхание. Я с шумом выдохнула и сказала:
— Бабуль, только не волнуйся. Дело в том, что сегодня днем обрушится мост I-40 через Арканзас в районе Уэбберс-Фоллз. Ты должна была ехать по нему как раз в то время, и разбилась бы насмерть, — еле слышно прошептала я.
— Ох, Зои. Ох... Кажется, мне лучше присеть.
— Бабуля! Что с тобой? Тебе плохо?
— Нет-нет, не беспокойся. Я в порядке, но если бы ты не предупредила, мне бы точно не поздоровилось! Даже голова закружилась. — Должно быть она взяла какой-то журнал и принялась им обмахиваться, потому что я услышала в трубке равномерный шелест. — Но как ты узнала об этом? Тебе было видение?
— Не мне. Афродите.
— Постой-ка, постой-ка... Это та самая девочка, которая возглавляла «Дочерей Тьмы» до тебя? Ты не рассказывала, что вы с ней подружились.
Я возмущенно фыркнула в трубку.
— Еще чего! Не собираюсь я с ней дружить, я ее терпеть не могу! Просто случайно узнала, что ей было видение, и она рассказала мне о нем.
— Поблагодари ее от меня! Ты ей доверяешь?
— Ни капельки, но верю в ее дар. Понимаешь, бабуль, я своими глазами видела, как у нее все это происходит. Она словно была с тобой в твоей матине, она даже видела часы на приборной доске. Это было ужасно... Она так кричала! Она видела, как твоя машина рухнула в воду, как падали другие машины, как погибли маленькие дети...
Я замолчала и судорожно вздохнула. Только сейчас я с жуткой ясностью поняла — сегодня моя бабушка могла умереть. По-настоящему.
— Постой, постой, ты говоришь, там были и другие машины? И люди в них погибли?
— Да, мост обрушился, и машины посыпались с него в реку.
— Но как же пассажиры?
— Я собираюсь что-нибудь предпринять, чтобы спасти их. Но прошу тебя, оставайся дома!
— Может, мне стоит съездить к этому мосту и попытаться предотвратить катастрофу?
—  Нет! — взвизгнула я, сжимая телефон. — Даже не думай! Ты дала слово! Я позабочусь о том, чтобы никто не пострадал. Но для этого я должна быть спокойна за тебя. Я хочу знать, что ты в безопасности.
— Хорошо, детка. Обещаю. Тебе не придется тревожиться за меня. Я буду послушной и даже носа из дома не высуну! Позаботься обо всем и непременно позвони мне, слышишь? Я буду ждать. Позвони в любое время дня и ночи, Птичка.
— Обязательно. Я люблю тебя, бабуль.
— И я тебя люблю, у-ве-тси а-ге-у-тса.
Закончив разговор, я еще какое-то время посидела на скамейке, пытаясь справиться с колотившей меня дрожью, но так и не смогла успокоиться. Ну и плевать! У меня не было на это времени. Нужно было торопиться.

ГЛАВА 10

— Но почему мы не можем рассказать Неферет обо всей этой истории? Она сделает всего несколько звонков, и люди будут спасены. Поверь, Зои, именно так нее было в прошлый раз, когда Афродита увидела крушение самолета в аэропорте Денвера, — горячо, говорил Дэмьен, старательно понижая голос, чтобы нас не услышали девочки в холле.
—  Она заставила меня дать обещание, что я ничего не расскажу Неферет. Кажется, они не на шутку сцепились, и между ними началась война на уничтожение.
—  Я даже знаю, когда именно! — процедила сквозь зубы Стиви Рей. — Сразу после того, как Неферет узнала, какая мерзкая сука эта Афродита!
— Злобная шлюха, — прошипела Шони.
— Адская ведьма, — подтвердила Эрин.
—  Совершенно с вами согласна, но речь не об этом. Речь о ее видении и о людях, которым угрожает смертельная опасность, — сказала я.
—  Я слышал, что видения нашей Афродиты не имеют никакого смысла, поскольку Никс отвернулась от нее и лишила дара ясновидения, — осторожно заметил Дэмьен. — Ты не думала, что она именно поэтому взяла с тебя слово ничего не говорить Неферет? Может, Афродита решила тебя запугать, чтобы ты совершила какую-нибудь глупость, выставила себя полной дурой или вляпалась в серьезные неприятности?
— Я бы тоже так подумала, если бы не была свидетельницей ее видения. Она не притворялась, это точно.
— А ты уверена в том, что она сказала тебе всю правду? — спросила Стиви Рей.
Я задумалась. Афродита открыто заявила мне, что скроет свое видение от Неферет. Что мешало ей обмануть и меня тоже? Но потом я вспомнила жуткую бледность ее лица, судорожную хватку пальцев и смертельный ужас, звучавший в голосе Афродиты, когда она умирала в затопленной машине вместе с моей бабушкой... Я вздрогнула и покачала головой.
— Она говорила правду. Просто поверьте моей интуиции, ребята.
Я обвела глазами своих друзей. Все они выглядели озадаченными, но я знала, что они мне верят, и я могу полностью на них положиться.
— Давайте перейдем к делу. Бабушке я уже позвонила, она дала слово, что будет держаться подальше от моста, но там будут другие люди! Они все погибнут, если мы не придумаем, как их спасти.
—  Афродита сказала, что крушение произошло из-за баржи? — спросил Дэмьен.
Я кивнула.
Что если ты выдашь себя за Неферет и сделаешь то, что сделала бы она в такой ситуации? Позвони на баржу и скажи, что у одного из твоих учеников было видение о предстоящей катастрофе. Люди прислушиваются к Неферет и ни за что не осмелятся ей перечить. Все знают, что ее сообщения помогли спасти множество жизней!
— Я тоже об этом подумала, но, к сожалению, ничего не получится. Афродита не смогла как следует рассмотреть баржу. Она даже не уверена в том, что это будет баржа. Так что я не знаю, кому звонить. Кроме того, я не могу выдать себя за Неферет. Это неправильно. И вообще, с этим мы можем так влипнуть, что мало не покажется. Где гарантия, что хозяин баржи не перезвонит Неферет, чтобы уточнить какие-нибудь детали или сообщить о результатах? Тогда все откроется, и мы с вами огребем по полной.
— Лучше об этом не думать, — решила Шони.
—  Плюс Неферет узнает об очередном видении Афродиты, а значит, ты нарушишь свое слово, — добавила Эрин.
— Ладно, итак, вариант с баржей пролетает, и звонок от лица Неферет тоже. Следовательно, нам остается только мост, — сказал Дэмьен.
— Я тоже об этом подумала, — кивнула я.
— Сообщение о бомбе! — выпалила Стиви Рей, и мы все уставились на нее.
— Э? — спросила Шони.
— Поясни! — потребовала Эрин.
— Надо позвонить и сообщить, что мост заминирован!
—  Это мысль! — закивал Дэмьен. — Когда поступает сообщение о том, что в здание заложена бомба, всех людей спешно эвакуируют. Значит, с мостом будет то же самое! Если мы позвоним и скажем, что мост заминирован, его закроют и никого не пустят до тех пор, пока не выяснится, что это была ложная тревога!
— Если я позвоню с мобильного, они меня засекут? — быстро спросила я.
—  Быстрее чем ты думаешь, — вздохнул Дэмьен и посмотрел на меня, как на слабоумную. —Любой звонок с мобильного можно отследить. Сейчас не девяностые, детка.
— Как же тогда быть?
— Звонить с мобильного. Только с одноразового, — пояснил Дэмьен.
— Как это? Типа одноразового фотика, который выбрасывают, отщелкав пленку?
—  Ты что, с луны свалилась? — прищурилась Шони.
— Да кто не знает об одноразовых мобильниках! — фыркнула Эрин.
— Я не знаю, — бросилась на мою защиту Стиви Рей.
—  Неудивительно! — хором ответили Близняшки.
—  Вот, — Дэмьен вытащил из кармана сотовый телефон, — можешь воспользоваться моим.
— Зачем тебе одноразовый телефон? — спросила я, изучая трубку. На вид она была совершено обычной, только уродской.
Я купил его, когда мои родители спятили, узнав, что я гей. До того, как меня Пометили и отправили сюда, они каждый день проедали мне плешь — для моего же блага, разумеется. Я, конечно, не думал всерьез, что они заточат меня в подвале или в гараже, чтобы спасти от разврата, Но на всякий случай принял меры иредосторожности. С тех пор я всегда ношу с собой одноразовый телефон.
Мы молча отвели глаза. Что тут можно было сказать? Хреново, что родители Дэмьена не смогли принять своего сына таким, как он есть!
— Спасибо, Дэмьен, — наконец сказала я.
— Не за что. Когда закончишь разговор, не забудь отрубить телефон и отдать его мне. Я его уничтожу.
— Ладно.
— И обязательно скажи, что бомба установлена под водой. В этом случае они перекроют мост надолго, и пошлют водолазов обследовать опоры.
Я кивнула.
—  Точно не знаю, сколько им потребуется времени на то, чтобы организовать поиски, но думаю, звонить нужно не позже половины третьего дня. Этого времени им точно хватит, чтобы приехать, перекрыть мост и приступить к разминированию. Думаю, пройдет несколько часов, прежде чем они убедятся, что вызов был ложным, и откроют движение. Так что все точно будут спасены!
—  Класс, — кивнула Шони. — Куда будем звонить?
— Черт, не знаю, — пробормотала я и поморщилась. От волнения у меня дико свело плечи и шею, а значит, завтра я проснусь со страшном головной болью.
— Надо погуглить в Интернете, — предложила Эрин.
— Ни в коем случае! — воскликнул Дэмьен. — Нельзя оставлять никаких компьютерных следов. Давайте позвоним в местное отделение ФБР, и дело с концом. Телефон должен быть в справочНикс. Там-то уж точно знают, как реагировать на звонки об угрозе взрыва.
— Спасибо, утешил, — хмуро буркнула я. — Хочешь сказать, что они точно знают, как выслеживать телефонных хулиганов и отправлять их за решетку?
— Успокойся, никто тебя не поймает. Ты же не оставишь следов! Позвони около половины третьего. Скажи, что ты установила бомбу на опору моста под водой, в знак протеста... — тут Дэмьен ненадолго задумался.
— В знак протеста против загрязнения окружающей среды! — воскликнула Стиви Рей.
—  Это фигня, — отмахнулась Эрин. — Лучше скажи, что ты глубоко возмущена государственным вмешательством в различные сферы частной жизни!
Я вытаращила глаза.
— Чего-чего?
— Нехило завернуто, Близняшка, — одобрила Шони.
— Я просто вспомнила, как это говорил мой отец, —усмехнулась Эрин. — Он бы мной гордился. То есть не ложным звонком в ФБР, конечно, а всем остальным. Мы же делаем доброе дело, верно?
— Добрее не бывает, — подтвердила Шони.
— А я все равно считаю, что нужно сказать про загрязнение окружающей среды! - упрямо повторила Стиви Рей. — Это реальная проблема!
— Давайте я скажу, что протестую против государственного вмешательства и загрязнения реки? — предложила я. — Это объяснит, почему бомба заложена под воду. — Все четверо непонимающе уставились на меня. — Потому что вода в реке грязная! — со вздохом пояснила я.
— Ааааа!— закивали они.
— Мы самые придурочные террористы на свете! — захихикала Стиви Рей.
—  По-моему, мы воюем на стороне добра! — уверенно сказал Дэмьен.
— Значит, решено. Я звоню в ФБР, и все мы молчим, как рыбы, о видении Афродиты. А потом...
Краем глаза я заметила какое-то движение, а в следующую секунду в холл вошла Неферет в сопровождении двух одетых в костюмы мужчин. Все смолкли, и я услышала за спиной изумленный шепот: «Это же люди...»
Но у меня не было времени дослушать все до конца или обдумать сказанное, потому что все трое направились прямо ко мне.
— Зои, вот ты где, — сказала Неферет и улыбнулась мне своей обычной ласковой улыбкой. — Эти джентльмены хотят поговорить с тобой. Думаю, нам лучше перейти в библиотеку, это совсем рядом.
Неферет жестом указала мне и костюмам на дверь, и, под изумленными взглядами оставшихся в холле, мы перешли в соседнее помещение, которое хоть и носило громкое название «библиотека», на самом деле было обычной компьютерной комнатой со столами, креслами и несколькими книжными шкафами, набитыми книгами в бумажных обложках.
Несколько девочек сидели за компьютерами, но Неферет быстро выставила их за дверь. Когда мы остались одни, Верховная жрица вопросительно посмотрела на костюмов. Я украдкой бросила взгляд на часы, висевшие над одним из компьютеров. Семь часов шесть минут утра. Суббота. Что происходит?
— Зои, это детектив Маркс, — Неферет кивнула костюму повыше, — и детектив Мартин из отдела убийств полиции Тулсы. Они хотят задать тебе несколько вопросов о погибшем человеческом подростке.
— Хорошо, — откашлявшись, сказала я. Интересно, о чем они могут меня спросить? Черт, да ведь я вообще ни о чем не имею понятия! Я даже не знала как следует обоих пропавших парней!
— Мисс Монтгомери, — начал детектив Маркс, но Неферет его перебила.
— Редберд.
— Простите?
—  В прошлом месяце, когда Зои стала представителем эмансипированного меньшинства и поступила на обучение в это учебное заведение, она официально сменила свою фамилию. Все наши учащиеся имеют на это законное право. Мы считаем, что это полностью отвечает характеру нашего уникального учебного заведения.
Коп коротко кивнул. Интересно, разозлился он или нет? Лицо его оставалось бесстрастным, и взгляд совершенно спокойным. Кажется, все-таки не разозлился.
— Мисс Редберд, — продолжал детектив, — у нас есть информация о том, что вы были знакомы с Крисом Фордом и Брэдом Хиггинсом. Это правда?
— Ага... то есть, да, — торопливо поправилась я и мысленно дала себе оплеуху. Нашла время разыгрывать пустоголовую дурочку! — Я знаю... то есть знала их обоих.
— Почему вы поправились? Что значит — знала? — резко спросил второй коп.
— Ну... Я просто хотела сказать, что больше не общаюсь с человеческими подростками, хотя и до того, как меня Пометили, я не слишком часто встречалась с Крисом и Брэдом, — пробормотала я, не понимая, с чего это коп так взбесился. Но потом до меня дошло. Учитывая, что Крис погиб, а Брэд пропал, упоминание о них в прошедшем времени, действительно, выглядело подозрительно.
— Когда вы в последний раз видели обоих? — спросил детектив Маркс.
Я пожевала губу, стараясь припомнить.
— Точно не помню, но это было в начале футбольного сезона...Если честно, я не часто с ними пересекалась. Может быть, на двух-трех вечеринках, куда меня приглашали, и где они тоже были...
— Значит, вы не встречались ни с кем из эти ребят?
—   В смысле свиданий? Нет! Вообще-то я встречалась с полузащитником из «Тигров Брокен Эрроу», а эти ребята играли за «Юнион». Мой парень ходил на всякие футбольные тусовки, там я и познакомилась с Крисом и Брэдом, — тут я улыбнулась, стараясь разрядить напряжение. — Многие считают, что игроки «Юнион» ненавидят «Тигров», но это неправда. Они вполне нормально общаются, а некоторые даже дружат.
— Мисс Редберд, как долго вы живете в Доме Ночи? — холодно спросил низенький коп, давая понять, что его нисколько не тронули мои заискивания.
— Зои провела у нас почти месяц, — ответила за меня Неферет.
— За это время Крис или Брэд навещали вас здесь?
Я захлопала глазами и пролепетала:
— Нет.
— Вы утверждаете, что за все это время человеческие подростки ни разу вас не посещали? — быстро спросил детектив Мартин.
Вопрос застал меня врасплох и я, как полная дура, залепетала какую-то чушь, выдавая себя с головой. Спасибо, Неферет была начеку и поспешила прийти мне на помощь.
—  В первую неделю пребывания Зои в Доме Ночи двое ее друзей приехали повидаться с ней, Но, насколько я знаю, это не было официальным визитом, — сказала она и выразительно улыбнулась копам, словно хотела сказать извечное: дети есть дети». Затем Неферет повернулась и кивнула мне:
— Не стесняйся и расскажи детективам о том, как твои друзья попробовали взять штурмом наши стены.
С этими словами она пристально посмотрела на меня своими удивительными зелеными главами.
В свое время я рассказала Неферет о том, как Кит и Кайла влезли на школьную стену, чтобы выкрасть меня из Дома Ночи. Разумеется, идея принадлежала Хиту. Что касается моей бывшей лучшей подруги, то у нее были тогда совсем другие цели.
Она приехала дать мне понять, что собирается прибрать к рукам моего парня. Конечно, я сразу же рассказала Неферет и об этом, и о многом другом. В частности, о том, что случайно попробовала кровь Хита и едва не обезумела от кровожадности, но что Кайла меня застукала и принялась орать, как резаная...
Если я правильно поняла взгляд Неферет, она советовала мне оставить этот кровавый инцидент за кадром. Что ж, в этом наши желания полностью совпадали!
— Ну, это было почти месяц назад... Кайла и Хит решили, что смогут тайком пролезть на нашу территорию и выкрасть меня отсюда, — я помолчала и с деланым недоумением покачала головой, давая понять, насколько меня поразила эта безумная затея. Но коротышка снова остался равнодушен к моим драматическим талантам и, весь подавшись вперед, быстро спросил:
— Кто такие Кайла и Хит?
— Кайла Робинсон и Хит Лак [4], — ответила я.
(Да-да, вот такая досталась Хиту фамилия. Впрочем, она ему очень подходит. Ему действительно крупно повезло, что в ту ночь его не задержали за управление автомобилем в состоянии алкогольной и наркотической интоксикации!)
— Хит не слишком быстро соображает, а Кайла... Ну, Кайла отлично разбирается в обуви и прическах, но здравого смысла у нее тоже не то чтобы много... Я хочу сказать, что будь у них обоих хоть чуть больше мозгов, они бы никогда до такого не додумались. Они бы ими пораскинули и сказали себе: «Наша Зои превращается в вампира, а значит, она умрет, если выйдет из Дома Ночи». Короче, мне пришлось им все это объяснить самой. Я сказала, что не только не хочу никуда отсюда убегать, но и не могу. Вот и все.
— Во время вашей встречи с друзьями не произошло ничего необычного?
— Когда именно? Когда я простилась с ними и вернулась к себе в корпус?
— Нет. Позвольте, я повторю свой вопрос. Во время вашей встречи с друзьями не произошло ничего необычного? — выделяя каждое слово спросил детектив Мартин и впился в меня взглядом.
Я судорожно сглотнула.
— Н-нет.
Вообще-то это была не совсем ложь. В конце концов, для недолетки нет ничего необычного в кровожадности! Конечно, я начала испытывать ее намного раньше положенного срока, но ведь у меня и Метка, как у взрослого вампира, и татуировки на плечах! Короче говоря, я не совсем обычная недолетка. И реакции у меня тоже не совсем обычные...
—  Значит, вы не наносили мальчику порезы и не пили его кровь? — ледяным тоном спросил низкорослый коп.
— Нет! — в ужасе вскрикнула я.
—  Вы собираетесь предъявить Зои обвинения? — спросила Неферет, делая шаг ко мне.
— Нет, мадам. Мы просто задаем ей вопросы с целью прояснить отношения между друзьями Криса Форда и Брэда Хиггинса. Видите ли, некоторые аспекты этого дела представляются весьма необычными, чтобы не сказать — странными...
Коп пустился в долгие объяснения, но я его уже не слушала. Я лихорадочно соображала, да так, что у меня чуть мозги не кипели от напряжения.
«Что происходит? Тут что-то не так!» Я не резала Хита, я его всего лишь оцарапала. Более того, это получилось случайно. И я не «пила его кровь» — это было преувеличение. Я ее только лизнула немножко. Но как черт возьми, они могли об этом узнать?
Хит, конечно, не перегружен интеллектом, но я не могла себе представить, чтобы он стал рассказывать всем подряд (тем более, копам!) о том, что его подружка сходит с ума от вкуса крови! Нет, он никогда бы такого не сделал, а значит... Бинго! Теперь я точно знала, кто меня заложил.
— Я хочу вам кое-что сказать о Кайле Робинсон, — брякнула я, перебивая разглагольствования коротышки! — Она видела, как я поцеловала Хита. Точнее, как Хит поцеловал меня. Она влюблена в Хита, — я спокойно перевела взгляд с детектива Мартина на детектива Маркса. — Понимаете, она всерьез его любит и хочет с ним встречаться, особенно теперь, когда я выбыла из игры. Когда увидела, как мы целуемся, то взбесилась и стала на меня орать. Я знаю, что вела себя не слишком правильно. Но я тогда жутко на нее разозлилась ... Кому понравится, когда твоя лучшая подруга клеит твоего парня у тебя за спиной? Ну вот, и поэтому я... — Тут я изобразила смущение и потупила взгляд, как будто мне было очень стыдно признаваться им в такой глупости, — ...я наговорила ей разного, чтобы напугать. Она перетрусила и убежала. Вот и все.
— Что именно вы ей сказали? — спросил детектив Маркс.
Я испустила тяжелый вздох и посмотрела в угол.
—  Точно не помню... Типа того, что сейчас слечу со стены на крыльях ночи и высосу из нее кровь...
— Что я слышу, Зои! — гневно воскликнула Неферет. — Как ты посмела так себя вести? Ты отлично знаешь о нашей негативной репутации в глазах человеческого сообщества, не хватало еще, чтобы своими глупыми шутками ты подрывала наш авторитет и порочила нас перед людьми! Неудивительно, что девочка обратилась в полицию!
— Я знаю... Мне очень стыдно, — пролепетала я, пряча глаза. Я понимала, что Неферет всего лишь разыгрывает спектакль, чтобы выгородить меня, но мне все равно стало не по себе от ее грозного голоса.
Не поднимая головы, я украдкой посмотрела на детективов и увидела, что оба они остолбенело глядят на разъяренную Неферет. То-то же! До сих пор Неферет обращала к ним лишь свое любезное официальное лицо, и они впервые осознали, какой огромной властью и могуществом обладает наша Верховная жрица.
— И с тех пор вы больше не видели своих друзей? — спросил детектив Маркс после неловкой паузы.
— Только один раз, и только Хита. Это было во время ритуала Самайна.
— Простите?
—  Самайн — это древнее название праздника, более известного в вашем мире под именем  «Хеллоуин», — улыбнувшись, любезно пояснила Неферет, Она снова выглядела учтивой и ослепительно-прекрасной, но я заметила, что копы посматривают на нее с опаской. Впрочем, они улыбнулись ей в ответ (попробовали бы они этого не сделать!). — Продолжай, Зои.
— В эту ночь мы отмечали Самайн и проводили особый ритуал, — начала рассказывать я. — Нас было много...
Я посмотрела на Неферет, и она ободряюще кивнула. Нужно было срочно решить, что можно им сказать, а что следует скрыть, да поглубже...
Я сделала глубокий вдох и мысленно отредактировала прошлое. Разоблачить меня было некому, ведь Хит ничего не помнил о событиях той жуткой ночи, когда его едва не слопали оголодавшие призраки мертвых вампиров. Неферет позаботилась о том, чтобы этот кошмарный эпизод полностью стерся из его памяти. Он знал только то, что случайно встретил меня в компании других недолеток, а потом вырубился, потому что перепил.
— Не знаю, откуда взялся Хит, но он влез в наш ритуал и чуть все не испортил. Это было гадко... потому что он едва на ногах стоял и вообще ничего не соображал!
—   Хит был пьян? — прищурился детектив Маркс.
Я кивнула.
— Ага... Но я бы не хотела, чтобы из-за меня у него были неприятности, — добавила я, решив не упоминать о злосчастных и, я иадеюсь, эпизодических, экспериментах Хита с марихуаной.
— У него не будет неприятностей.
— Спасибо. Понимаете, хоть мы с ним и расстались, но я все равно очень хорошо к нему отношусь. Он очень славный парень.
— Не беспокойтесь, мисс Редберд. Расскажите, что произошло.
— Да ничего особенного. Он влетел в наш круг и все испортил. Я сказала, чтобы он немедленно отправлялся домой и больше никогда сюда по приходил, что между нами все кончено. А он сначала вел себя, как дурак, а потом вовсе отключился. Мы его оставили и ушли, вот и все.
— Вы видели его после этого?
— Нет.
—  Вы разговаривали или переписывались с ним?
— Как вам сказать... Он продолжает мне звонить и оставляет кучу эсэмэсок, но я ему не отвечаю. Правда, в последнее время он успокоился и стал вести себя лучше, — поспешно добавила я, испугавшись, что они могут принять Хита за какого-нибудь телефонного маньяка. — Наверное, наконец, понял, что между нами все кончено.
Высокий коп захлопнул блокнот и вытащил из кармана какой-то предмет, завернутый в целлофановый пакет.
— Что вы скажете об этом, мисс Редберд? Вам знакомо это?
С этими словами он протянул мне пакет, и я едва сдержала вздох изумления. Там лежал серебряный кулон на длинной черной бархатной ленте. Кулон был выполнен в виде двух полумесяцев, расположенных по сторонам полной луны, и усыпан мелкими алыми гранатами.
Это был символ триединой сущности Никс — матери, девы и старухи. У меня был точно такой же, потому что это было традиционное украшение предводительницы Дочерей Тьмы.

ГЛАВА 11

— Как к вам это попало? — спросила Неферет. Я видела, что она старается говорить спокойно, но в ее голосе слышались нотки плохо скрытого гнева.
—  Это украшение было обнаружено рядом с телом Криса Форда.
Я разинула рот, но не смогла выдавить ни звука. Желудок мой скрутило в узел, и я почувствовала, как кровь отливает от моего лица.
— Вы узнаете это ожерелье, мисс Редберд? — повторил вопрос детектив Маркс.
Я захлопнула рот и откашлялась.
— Да. Это кулон предводительницы «Дочерей Тьмы».
— «Дочерей Тьмы»?
— Так называется школьная организация, объединяющая лучших учеников нашей школы, — пояснила Неферет.
—  Вы являетесь членом этой организации, мисс Редберд? — спросил детектив.
— Да. Я ее возглавляю.
— Будьте любезны показать нам свое украшение.
— Я... Оно... Оно сейчас не на мне, — пробормотала я, плохо соображая, что говорю. — Оно у меня в комнате.
—   Вы предъявляете моей ученице обвинения? — спросила Неферет во второй раз.
Голос ее был спокоен, однако в нем отчетливо слышались раскаты приближающейся бури, и у меня руки покрылись гусиной кожей от предчувствия беды. Судя по быстрым взглядам, которыми обменялись детективы, они тоже почувствовали угрозу.
— Мы лишь задаем вопросы, мадам.
— От чего он умер? — Я говорила совсем тихо, но в напряженной тишине библиотеки мой голос прозвучал, как грохот обвала.
— От множественных ран и потери крови, — холодно ответил детектив Маркс.
—  Кто-то изрезал его ножом? — спросила я. Из новостей я уже знала, что на Криса, скорее всего, напал какой-то хищник, но мне хотелось в этом убедиться.
—  Нет, мисс. Это не ножевые ранения. Эти раны похожи на царапины, оставленные клыками и когтями какого-то животного, — покачал головой Мартин.
— Парень практически истек кровью, — мрачно добавил Маркс.
— И поэтому вы решили, что он стал жертвой вампира? — спросила Неферет.
— Мы ищем ответы на вопросы, мадам, — ответил Маркс.
—  В таком случае, советую вам проверить кровь погибшего подростка на содержание алкоголя. Насколько мне известно, этот молодой человек и его друзья злоупотребляли спиртными напитками! Возможно, он напился и упал в реку. Порезы, о которых вы говорите, могли появиться при ударе о камни. Возможно также, что на него напали какие-то животные. Всем известно, что на берегах реки часто встречаются койоты, даже в черте города, — сказала Неферет.
— Вы правы, мадам. Мы уже проводим это исследование. Кровь молодого человека может дать ответ на многие вопросы.
— Совершенно с вами согласна. Я почти уверена, что исследование покажет, что молодой человек был пьян, возможно, очень сильно. Я понимаю, насколько заманчивой может казаться версия о нападении вампиров, но мне кажется, вам следует искать более обыденное объяснение этой трагедии... Зои может идти?
—  Одну минуточку, мадам! У нас остался последний вопрос к мисс Редберд, — сказал детектив Маркс, не глядя на Неферет. — Мисс Редберд, где вы находились во вторник между восемью и десятью часами?
— Вечера? — уточнила я.
— Да.
— В школе. Здесь, в этом классе. Детектив Мартин непонимающе посмотрел на меня.
— Простите? В такое время?
— Мне кажется, прежде чем допрашивать моих учеников, вам самим не мешало бы сесть за парту! — с нескрываемым раздражением вмешалась Неферет. — В Доме Ночи уроки начинаются в восемь вечера и продолжаются до трех часов утра. Вампиры издревле предпочитают ночной образ жизни. В тот момент, когда наступила смерть юноши, Зои находилась в моем классе. Надеюсь, теперь вы закончили?
— К мисс Редберд у нас пока больше вопросом нет, — детектив Маркс перелистнул несколько страничек своего исписанного блокнота. — Теперь мы хотели бы поговорить с Лореном Блейком.
Я старалась остаться спокойной, но мне это не удалось. Я вздрогнула всем телом и вспыхнула до корней волос:,
— Мне очень жаль, но Лорен вчера на рассвете покинул Дом Ночи на нашем частном самолете. Он отправился в школу на Восточном побережье, чтобы поддержать наших учеников, принимающих участие в заключительном туре Международного конкурса чтецов шекспировских монологов. Он вернется в воскресенье, и я передам ему, чтобы он с вами связался, — сказала Неферет и, поднявшись со своего места, направилась к двери, давая понять, что детективам пора убираться прочь.
Но Маркс сделал вид, что не заметил ее знака. Какое-то время он продолжал внимательно смотреть в мое лицо, а потом медленно сунул руку во внутренний карман своего пиджака, вытащил оттуда визитку и протянул мне.
— Вот, возьмите. Если вспомните что-нибудь — все, что угодно! — что могло бы помочь нам найти тех, кто сделал это с Крисом, немедленно позвоните мне. — Затем он вежливо кивнул стоявшей в дверях Неферет. — Спасибо, что уделили нам время, мадам. Мы вернемся в воскресенье, чтобы поговорить с Лореном Блейком.
— Я провожу вас, — сказала Неферет и, пожав мне плечо, быстро вышла из комнаты следом за детективами.
Я осталась сидеть, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли. Неферет солгала детективам. Она не рассказала им о моей кровожадности и о том, что Хит едва не погиб во время празднования Самайна. Но это было далеко не все. Она соврана им про Лорена. Он не покидал школу вчера на рассвете. Вчера на рассвете он стоял у школьной стены и читал мне хокку про голую возлюбленную под луной.
Мне пришлось до боли стиснуть руки, чтобы они перестали дрожать.

В это утро я не смогла уснуть почти до одиннадцати часов. Дэмьен, Близняшки и Стиви Рей с нетерпением ждали моего отчета о встрече с детективами, и я с готовностью удовлетворила их любопытство.
Честно говоря, я надеялась, что подобный пересказ разговора с копами поможет нам разобраться в произошедшем. Ни фига подобного, сколько мы ни ломали головы, нам так и не удалось понять, как могло украшение Дочерей Тьмы очутиться возле тела Криса.
Вернувшись в комнату, я сразу бросилась искать свой кулон и нашла его на обычном месте, в коробке с украшениями. Эрин, Шони и Стиви Рей были убеждены в том, что тут не обошлось без Афродиты. Они в три глотки орали, что она имеет какое-то отношение и к кулону, и даже к убийству.
Мы с Дэмьеном не спешили с ними соглашаться. Допустим, Афродита всегда ненавидела людей, но из этого никак не следовало, что она могла похитить и убить здоровенного футболиста, пусть даже и поддатого! Да, когда-то у Афродиты было точно такое же серебряное украшение, но Неферет отняла его у нее и отдала мне.
Помимо загадки кулона мы обсудили и другие вопросы. Все сошлись на том, что «Вонючая Шлюха Кайла» (как окрестили ее Близняшки) навела на меня копов, расписав меня как жуткую кровожадную убийцу. Она сделала это из ревности, потому что Хит совсем на мне помешался.. Мы также решили, что у копов пока нет никаких настоящих зацепок, иначе они не стали бы придавать значение болтовне взбесившейся от ревности девчонки. Мои друзья ничего не знали об истории с кровью. Я до сих пор не могла заставить себя рассказать им о том, что я пила (вернее, лизала) кровь Хита. Вот почему мне пришлось выдать им ту же версию, которую я только что впарила детективам.
Единственными, кто знал всю правду об этой истории (кроме Хита и Вонючей Шлюхи Кайлы, разумеется) были Эрик и Неферет.
Что касается Неферет, то я сама рассказала ей обо всем, а Эрик случайно стал свидетелем этой безобразной сцены, так что он тоже все знал.
Эрик... Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы поскорее наступило воскресенье, и он вернулся в школу. В последние дни я была так занята, что у меня совсем не было времени скучать по нему... Или я соскучилась только сейчас, когда мне срочно понадобился близкий человек, с которым можно было обсудить все это?
«Воскресенье!» — напомнила себе я и повернулась на другой бок, пытаясь уснуть. Эрик вернется в воскресенье. И Лорен тоже. (Нет, сейчас я не буду думать обо всей фигне, произошедшей между мной и Лореном, а тем более о том, что, возможно, именно эта фигня и помешала мне скучать по Эрику!)
Интересно, зачем детективам понадобилось говорить с Лореном? Сколько мы ни думали над этим вопросом, но так ни до чего и не додумались.
Я вздохнула и попыталась расслабиться. Хуже нет, когда тебе нужно уснуть, но никак не получается! Вся беда в том, что я никак не могла отключить голову.
Мысли о Крисе Форде и Брэде Хиггинсе снова и снова прокручивались в ней, и этим мыслям было наплевать на то, что всего через несколько часов мне предстояло позвонить в ФБР и разыгрывать из себя ужасную террористку! А потом я стала думать о магическом круге, который нужно будет создать во время ритуала Полнолуния, и о самом ритуале... В конце концов у меня жутко разболелась голова, и стало понятно, что заснуть мне сегодня не удастся.

Я посмотрела на часы. Половина одиннадцатого утра. Еще целых четыре часа до того как мне нужно будет позвонить в ФБР, а потом найти в себе силы прожить остаток дня, каждую минуту ожидая новостей о происшествии на мосту (надеюсь, предотвращенном) и обнаружении Брэда Хиггинса (надеюсь, живого). А ведь еще нужно думать о том, как провести ритуал Полнолуния (и по возможности, не опозориться).
Счастливица Стиви Рей, которая могла спать хоть стоя на голове во время снежного бурана, сладко посапывала во сне. Кошка Нала тихонько урчала на моей подушке. Ворчать она перестала, но с некоторых пор начата еле слышно похрапывать.
Ох, не нравится мне это! В последнее время Нала ужасно много чихает, надо бы проверить, нет ли у нее какой-нибудь аллергии. Впрочем, скорее всего, Нала совершенно здорова, а все дело в моих нервах. Она просто толстая, как раскормленная индюшка. Нет, правда, она такая пузатая, что похожа на сумчатую кошку, которая носит на брюхе целый выводок малышей! Вот от этого она и сопит, бедняжка! Ей просто тяжело таскать свою тяжелую тушку.
Я закрыла глаза и начала считать овец. Говорят, это помогает. Вот сейчас и проверим. Я старательно представила себе зеленый лужок и невысокие деревянные воротца. Потом вообразила целое стадо хорошеньких пушистых овечек и заставила их прыгать через ворота. (Кажется, так считают овных совец? Или сонных овец? Хотя, это еще вопрос, кто из нас сонный...)
Овца под номером 56 начала слегка расплываться у меня перед глазами, и я провалилась в неспокойный сон...
Что за странная овца? Зачем она нацепила на себя красно-белую форму «Юниона»? Разве она умеет играть в футбол? Хорошенькая пастушка помогала овцам перепрыгивать через ворота (которые вдруг стали странно напоминать футбольные), а я медленно парила над полем, словно Супермен без плаща.
Пастушка стояла ко мне спиной, но я видела, что она высокая и очень красивая. У нее были густые рыжие волосы до пояса. Внезапно, словно почувствовав мой взгляд, пастушка обернулась, и я увидела ее огромные зеленые глаза цвета мха. Я засмеялась. Ну конечно! Даже во сне Неферет продолжала командовать парадом! Я помахала ей рукой, но вместо того, чтобы помахать мне в ответ, Неферет вдруг угрожающе прищурила глаза и отвернулась.
В следующий миг она с диким звериным рычанием схватила овцу в красно-белой форме «Юниона», подняла в воздух и распорола ей глотку одним быстрым уверенным движением своих неестественно длинных, изогнутых ногтей. Потом прильнула лицом к раскрытой ране и принялась пить хлещущую кровь.
Я хотела закричать от ужаса, но не смогла. Какая-то непреодолимая сила тянула меня к Неферет. Я хотела отвернуться, но тоже не могла... Потом тело овцы вдруг заколыхалось и забурлило, как вода в кастрюле. Миг спустя передо мной была уже не овца. Крис Форд смотрел на меня широко открытыми мертвыми глазами, в которых застыл упрек.
Я поперхнулась криком и оторвала взгляд от его лица, я не хотела смотреть на эту жуткую сцену, но видение поймало меня в ловушку и не позволяло спастись.
Потому что это уже не Неферет с жадностью захлебывалась кровью из разорванного горла Криса. Это был Лорен Блейк. Это его темные глаза улыбались мне поверх хлещущей красной струи. Я не могла отвести взгляда, я смотрела... смотрела... смотрела.
Внезапно мое спящее тело задрожало, отозвавшись на знакомый голос, плывущий ко мне в шелесте ветерка. Первый звук был настолько тих, что я ничего не расслышала, но когда Лорен допил последнюю каплю крови Криса, слова вдруг стали не только слышимы, но и видимы. Они кружились вокруг меня в воздухе, и я узнала этот серебристый свет и серебряный голос.
«...Помни — тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несет добро».
Я открыла глаза и села на кровати, тяжело дыша. Сердце мое бешено колотилось, меня подташнивало, в висках стучали молоточки. Я посмотрела на часы и едва не застонала в голос. Половина первого! Я проспала всего два часа, неудивительно, что мне так хреново.
Тихонько, чтобы не разбудить Стиви Рей, я выбралась из постели, прошлепала в ванную и плеснула в лицо холодной водой, чтобы прогнать сонливость. Если бы так же просто можно было прогнать поселившееся у меня в душе тоскливое предчувствие беды!
Нечего было и думать о том, чтобы попробовать уснуть еще раз. При одном взгляде на кровать у меня мороз пробегал по коже. Я тихонько подошла к окну, отодвинула тяжелую штору и выглянула наружу. Там было сыро и сумрачно. Низкие тучи скрыли солнце, и унылый серый дождик сеялся из туч, размывая очертания пейзажа. Погода настолько соответствовала моему настроению, что даже дневной свет меня сегодня не раздражал.
Когда я в последний раз выходила на улицу при свете дня? Я задумалась над этим и с удивлением поняла, что впервые за целый месяц смотрю на рассвет. Это была неприятная мысль. Я поежилась и вдруг поняла, что больше не могу ни минуты оставаться взаперти. У меня началась настоящая клаустрофобия. Я чувствовала себя как в тюрьме, как в склепе, как в гробу.
Отвернувшись от окна, я снова бросилась в ванную и схватила стеклянный флакон с консилером, специально разработанным для того, чтобы скрывать татуировки недолеток.
Когда я впервые очутилась в Доме Ночи, меня не на шутку испугала мысль о том, что я никогда не встречала вампиров-недолеток. Разумеется, я тут же решила, что их держат тут взаперти и никогда не выпускают за школьную стену. На самом деле это оказалось полной ерундой.
Недолетки в Доме Ночи пользовались достаточной свободой, им охотно разрешали выходить в город, но при условии соблюдения двух основных правил. Правило номер один — мы должны были скрывать свою Метку и не надевать никакой одежды с эмблемой Дома Ночи.
Второе (и самое главное) правило требовало, чтобы недолетка всегда находился поблизости от взрослых вампиров. На первый взгляд это кажется странным, но на самом деле все очень серьезно. Наверное, вы уже и сами поняли, что процесс Превращения из человека в вампира очень сложен и до конца не изучен, даже самая крутая современная наука до сих пор не может сказать о нем почти ничего определенного.
Есть только одна многократно доказанная закономерность — если недолетка оказывается лишен контакта со взрослыми вампирами, процесс Превращения катастрофично ускоряется, и недолетка погибает. К сожалению, это как раз то правило, из которого не бывает исключений.
Вот почему взрослые разрешают нам покидать школу, ездить в кино или за покупками только при условии, что мы будем отсутствовать не больше нескольких часов. В противном случае в программе наступает какой-то таинственный сбой, организм недолетки отвергает Превращение, и наступает смерть.
Так что нет ничего удивительного в том, что в обычной жизни я почти не встречала недолеток. Возможно, я их видела, но, во-первых, они скрывали свои Метки, а во-вторых, у них не было времени слоняться без дела и зависать в разных местах, как привыкла делать нормальная человеческая молодежь.
Недолетки на свободе всегда спешат и всегда слишком заняты. Они знают, что в запасе у них всего несколько часов, поэтому не склонны разбрасываться и суетиться по пустякам.
Что касается требования скрывать свою принадлежность к Дому Ночи, то оно тоже оправдано. Мы маскируемся совсем не для того, чтобы спрятаться среди людей и тайком шпионить за ними, как думают наши недоброжелатели. Дело в том, что перемирие между людьми и вампирами слишком непрочно, чтобы подвергать его дополнительному риску. Новость о том, что недолетки выходят за стены интерната, ходят в кафе, магазины и кинотеатры, как все нормальные ребята, может вызвать нежелательный ажиотаж и волну паники.
Могу себе представить, какой вой поднимут недалекие и ограниченные люди, вроде моего злотчима Джона! Да он будет на каждом углу горланить о бандах недолеток, совершающих все мыслимые преступления и правонарушения! Он же такой гад, с него станется! Беда в том, что Джон не один такой. Люди нас боятся, и с этим приходится считаться. Вот и получается, что никакую предосторожность нельзя считать излишней.
Я решительно выдавила на руку щедрую каплю консилера и размазала его по синей Метке, выдававшей мою принадлежность к миру Ночи. Просто поразительно, с какой легкостью этот крем скрывал татуировку! Вскоре на моем лице не осталось и следа от синего полумесяца и красивых завитков, обрамлявших глаза. Из зеркала на меня смотрела прежняя Зои, и я даже слегка растерялась, не зная, как к ней относиться.
Нет, я, конечно, понимала, что произошедшие во мне изменения не исчерпываются синими татуировками, но отсутствие Метки Никс произвело на меня очень странное впечатление. Я оказалась совершенно не готова к неожиданному чувству утраты, которое оно во мне вызвало.               
Теперь-то я знаю, что это чувство было не случайным. Если бы у меня хватило ума прислушаться к нему, я бы просто смыла консилер с лица, взяла с полки книгу и отправилась в постель.
Но ничего этого я не сделала. Я только покачала головой и шепотом сказала своему отражению: «Ты выглядишь совсем девчонкой!» После этого вышла из ванной, подошла к шкафу (на цыпочках, разумеется, потому что если бы Стиви Рей проснулась, она бы ни за что не отпустила меня одну) и вытащила из ящика свой любимый худик с боргами, сунула ноги в удобные черные «найки» и нацепила бейсболку с логотипом Оклахомского университета. Крутые солнцезащитные очки «Миу Джим» на нос — и я готова к выходу. Я схватила со столика свою сумочку-клатч и поспешно выскочила за дверь, не дав себе времени передумать и остаться. Как впоследствии  выяснилось  —  совершенно  напрасно.

В холле никого не было. Я открыла дверь и (делала глубокий вдох, чтобы успокоиться перед выходом наружу.
Вы уже знаете, что все эти бредни типа «если-солнечный-луч-коснется-тела-вампира-он-умрет-и-страшных-мучениях» не имеют ничего общего с действительностью? Мы не умираем от солнца, но оно причиняет нам жуткую боль. Даже я, вся из себя такая крутая и особенная недолетка, сразу почувствовала себя хреново, и только усилием воли заставила себя сойти с крыльца и шагнуть под моросящий дождик.
Территория школы выглядела пустынной. На мокрых аллеях, разбегавшихся во все стороны от главного здания, не было видно ни души, парковка тоже пустовала. Мой винтажный «фольксваген»-жук 1966 года выглядел смешным бедным родственником среди крутых и навороченных вампирских тачек. Надежный старый движок разок чихнул, а потом завелся и тихонько зажужжал, как новенький.
Я нажала на кнопку пульта, который Неферет вручила мне после того, как бабушка привезла мне мою машинку, открыла ворота и выехала из гаража. Кованые школьные ворота бесшумно распахнулись передо мной.
Несмотря на то, что далее дохлый свет сырого пасмурного утра раздражал мои глаза и вызывал у меня кожный зуд, стоило мне выехать за ворога, как мое настроение заметно улучшилось.
Только не подумайте, будто я ненавидела Дом Ночи и мечтала вырваться из него! Совсем нет.
Наоборот, за этот месяц интернат и друзья стали мне настоящим домом и семьей. Просто сегодня мне хотелось чего-то другого. Мне необходимо было снова почувствовать себя обыкновенной девчонкой, такой, как месяц назад, когда моей самой большой проблемой была предстоящая контрольная по геометрии, а единственным ценным даром считалось умение откапывать на распродаже самые крутые туфли.
Кстати о туфлях... Почему бы не прошвырнуться по магазинам? Всего в миле от Дома Ночи находилась знаменитая, площадь Утика, где был мой любимый магазин «Американ Игл». С тех пор как меня Пометили, в моем гардеробе стали преобладать излишне мрачные тона — черный, лиловый, темно-синий. Эта гамма действовала мне на нервы. Пожалуй, мне не помешает какой-нибудь миленький ярко-красный свитерок! Да, это как раз то, что нужно.
Я припарковалась в самой дальней и самой пустынной части парковки перед магазином. Здесь росли высокие деревья, бросавшие приятную тень на асфальт, но самое главное, тут почти не было людей. Я знала, что выгляжу как самая обычная девчонка, но внутри я все равно оставалась Меченой и ужасно нервничала из-за своего первого дневного выхода в старый мир.
Я не боялась встретить кого-нибудь из знакомых. В школе девчонки считали меня «странной» и «ненормальной» из-за того, что я предпочитала одеваться в дорогих маленьких бутиках, а не толкаться в шумных переполненных моллах, насквозь провонявших запахами фуд-кортов.
Этому научила меня бабушка Редберд. Мы с ней часто на целый день уезжали в Тулсу, бабушка называла такие поездки «вылазками». Так что на площади Утика мне не угрожала опасность натолкнуться нa Кайлу или девчонок из моей старой школы, а знакомый вид и запах «Американ Игл» не замедлил оказать на меня свое волшебное целительное действие.
К тому времени, как я расплатилась за совершенно очаровательный красный трикотажный свитерок, живот мой совершенно успокоился, голова перестала болеть, и, несмотря на дикий недосып, я почувствовала себя бодрой и полной сил.
И мне ужасно захотелось есть. Я вспомнила, что напротив «Американ Игл» есть «Старбакс» с  прелестным, выходившим прямо на площадь, двориком. В этот сырой пасмурный день вряд ли кто-нибудь захочет сидеть за коваными чугунными столиками на улице. Значит, я сейчас закажу себе большую чашку отличного капуччино и огромный черничный маффин, прихвачу со стойки свежий номер «Тулса Уорлд» и сяду прямо на улице, делая вид, будто я студентка.
Чем плохой план? Вначале все шло отлично. Как я и думала, столики на улице пустовали, поэтому я с комфортом устроилась под большой магнолией, сыпанула в кофе огромную порцию тростникового сахара и впилась зубами в исполинский маффин.
Честно признаться, я не сразу почувствовала его присутствие. Все началось со слабого, почти незаметного, покалывания под кожей. Я беспокойно заерзала на стуле и уткнулась в страницу с обзором фильмов, обдумывая, не сходить ли нам с Эриком на следующей неделе в кино...
Но что-то мешало мне сосредоточиться на чтении. Назойливая, беспокоящая щекотка под кожей не проходила. Я с раздражением отбросила газету, подняла глаза — и обмерла.
В каких-нибудь пяти шагах от меня под фонарем стоял Хит.

ГЛАВА 12

Хит наклеивал на фонарь какое-то объявление. С места, где я сидела, мне было хорошо видно его лицо, и я вдруг с удивлением подумала, какой он все-таки красивый. Нет, поймите меня правильно! Мы знакомы с третьего класса, на моих глазах Хит превратился из симпатяги в просто красавчика, а из просто красавчика — в классного парня, но я никогда еще не видела его таким реально сногсшибательным.
Сегодня лицо его было мрачным и неулыбчивым, отчего мой всегда смешливый Хит казался намного старше своих восемнадцати лет. Как будто мне удалось мельком увидеть мужчину, в которого Хиту предстояло превратиться через несколько лет — и этот мужчина мне очень поправился.
Высокий, стройный, светловолосый, с четко очерченными скулами и сильным подбородком, Хит притягивал к себя взгляды. Даже на расстоянии было заметно, какие у него пушистые темные ресницы, и хотя сейчас они были опущены, мне ли было не знать, какие красивые темные глаза под ними прячутся!
Не успела я как следует налюбоваться Хитом, как вдруг он, словно почувствовав мой взгляд, поднял глаза и уставился прямо на меня. И тут же напрягся, и по его телу пробежала дрожь, словно на Хита неожиданно дунуло ледяным холодом из морозилки.
Мне нужно было немедленно встать и уйти в «Старбакс», заполненный жующими и болтающими посетителями, где у нас с Хитом не было бы ни малейшей возможности остаться наедине. Но я не встала и не ушла. Я просто сидела и смотрела, как листочки с объявлениями падают из рук Хита и разлетаются по асфальту.
Налетевший порыв ветра подхватил их и помчал вдоль дороги, как стаю мертвых бабочек, а Хит шагнул ко мне.
Он стоял перед моим столиком и молчал, и мне казалось, что это молчание будет длиться целую вечность. Я не знала, что делать, и чувствовала незнакомое волнение. Это было странно, ведь раньше я никогда не волновалась при виде Хита. Когда молчание стало совсем уж невыносимым, я откашлялась и выдавила из себя:
— Привет, Хит.
Он вздрогнул всем телом, как будто кто-то неожиданно выскочил у него из-за спины и напугал до колик.
— Круто! — выпалил он, не сводя с меня глаз. — Это точно ты!
Я нахмурилась. Хит никогда не блистал интеллектом, но сейчас, кажется, превзошел самого себя.
— Да, это точно я. А ты думал — кто? Мой призрак?
Хит, как подкошенный, рухнул на стул рядом со мной.
— Да. Нет. Ага, не знаю. Я просто так долго тебя не видел, и ты сюда никогда не выбиралась. Короче, я подумал, мне это опять почудилось.
— Хит, что ты несешь? — Я прищурилась и подозрительно повела носом. — Опять пил?
Он отрицательно помотал головой.
— Дымил?
— Нет. Я уже месяц не пил. И курить бросил. Слова были совсем простые, но до меня не сразу дошел их смысл.
— Ты бросил пить?
— Ага, и курить тоже. Завязал. Я потому и звонил тебе так часто. Хотел, чтобы ты знала, как я изменился.
Я совершенно растерялась.
— Ну да... Я это... очень за тебя рада. — Я понимала, что веду себя, как дура, но пристальный взгляд Хита делал со мной что-то странное. И не только взгляд. Я чувствовала его запах. Это не был запах одеколона или пота. Нет, это был густой, соблазнительный запах, будивший во мне воспоминания о лунном свете, горячей коже и сексуальных снах. Запах струился от кожи Хита, и я едва сдерживалась, чтобы не придвинуть свой стул к нему поближе.
— Почему ты не отвечала на мои звонки? Ты мне даже ни одной эсэмэски не отправила!
Я заморгала, пытаясь отогнать наваждение и включить голову.
— Хит, это бессмысленно. Между нами ничего не может быть, — сказала я, пытаясь быть благоразумной.
— Ты сама знаешь, что между нами что-то уже есть.
Я потрясла головой и хотела объяснить ему, что он ошибается, но Хит перебил меня.
— Ой, а где твоя Метка? Она исчезла!
Меня так разозлила неприкрытая радость, прозвучавшая в его возгласе, что я тут же перешла в наступление.
— Ты снова ошибся, Хит. Моя Метка никуда не исчезла. Я просто закрасила ее, чтобы тупые человеки вроде тебя не смотрели на меня, как на дикое животное!
Лицо Хита сморщилось от боли, и вся мимолетная взрослость мгновенно слетела с него, оставив передо мной прежнего симпатичного парня, которого я когда-то так сильно любила. Я видела все это, но ничего не могла с собой поделать.
— Послушай, Хит! — сказала я уже без всякого раздражения. — Моя Метка никуда не денется. В следующие три года я или Превращусь в вампира или умру, третьего не дано. Я уже никогда не буду прежней. И между нами никогда не будет ничего того, что было когда-то. — Тут я помолчала и искренне добавила: — К сожалению.
— Да я все понимаю, Зо! Я только не понимаю, почему мы больше не можем быть вместе.
— Хит! Мы не были уже вместе до того, как меня Пометили.
Я ждала, что он сейчас, как всегда, взбрыкнет и начнет спорить, но Хит долго смотрел на меня знакомым серьезным взглядом, а потом сказал:
— Это потому, что я вел себя, как придурок. Тебя бесило, что я пью и курю, и ты была совершенно права. Я изменился, Зо. Я завязал со всей этой дурью. Теперь я занимаюсь футболом и учусь, как проклятый, потому что собираюсь поступить в Оклахомский университет. — Тут он улыбнулся мне своей милой мальчишеской улыбкой, которая сводила меня с ума с третьего класса средней школы. — Потому что там будет учиться моя подружка. Она собирается стать ветеринаром. Вампирским ветеринаром.
—  Хит, послушай... — Я замолчала, пытаясь справиться с неожиданно подступившими слезами. Потом проглотила ком в горле и сказала: — Я уже не знаю, хочу ли я быть ветеринаром... Но даже если хочу, то к нам с тобой это все равно не имеет отношения.
— Ты с кем-то встречаешься, — сказал Хит.
Что с ним все-таки произошло? Он не орал и не бесился, как обычно, он сказал это спокойно, но с такой печалью, от которой у меня чуть не разорвалось сердце.
— Я мало что помню о той ночи. Я много раз пытался вспомнить, но когда мне кажется, что вот-вот все прояснится, я начинаю видеть какие-то жуткие кошмары, в которых нет никакого смысла... А потом у меня дико болит голова.
Я замерла. Я знала, что он говорит о ритуале Самайна, на котором Афродита не смогла справиться с вызванными ею духами мертвых вампиров. Хит тогда едва не погиб. Эрик тоже был там, он из последних сил защищал Хита от призраков и, как сказала Неферет, вел себя как настоящий воин. Только благодаря Эрику я успела создать магический круг, призвать на помощь стихии и отправить духов туда, откуда они приперлись в наш мир.
В последний раз, когда я видела Хита, он был без сознания, весь в крови и порезах. Неферет исцелила его раны и стерла воспоминания. Но почему тогда он начинает вспоминать? Неужели насланные ею чары рассеиваются?
— Хит, не надо думать о той ночи. Все закончилось, и будет лучше, если...
Но он снова перебил меня.
— Ты была там с кем-то. Ты с ним встречаешься?
Я вздохнула.
— Да.
— Дай мне шанс вернуть тебя, Зо.
Его слова рвали мне сердце на куски, но я упрямо покачала головой.
— Нет, Хит. Это невозможно.
— Но почему? — Он протянул мне через стол руку и накрыл ладонью мою ладонь. — Мне плевать на все это вампирство! Для меня ты все равно будешь Зои. Та самая Зои, которую я знаю с детства. Первая девочка, которую я поцеловал. Зои, которая знает меня лучше всех на свете. Зои, которая снится мне каждую ночь.
От его руки ко мне струился восхитительный, горячий и сладкий запах, и я чувствовала, как бьется его пульс под моими пальцами. Я не хотела говорить ему этого, но я должна была. Так ныло правильно.
Я посмотрела в глаза Хиту и сказала:
— Ты просто не знаешь, почему тебя так тянет ко мне. Дело не в любви, Хит. Помнишь, как мы сидели с тобой на стене нашей школы? В ту ночь я попробовала твою кровь и случайно Запечатлела тебя. Ты хочешь меня только поэтому, Хит. Так бывает, когда вампир или даже недолетка, пьет кровь человека. Только не думай, что я сделала это нарочно, я тогда понятия не имела обо всей этой фигне. Неферет, наша Верховная Жрица, сказала, что мое Запечатление не могло быть сильным, поэтому, если я буду держаться от тебя подальше, оно пройдет само собой, и ты снова станешь нормальным парнем и забудешь обо мне. Вот почему я не отвечаю на твои звонки, — быстро закончила я и уставилась в крышку стола.
Я знала, что он сейчас перепугается, назовет меня чудовищем и кровожадной дрянью, но я должна была рассказать ему, чтобы он, наконец, понял, в чем дело и оставил надежды на...
Его смех прервал мои размышления. Хит запрокинул голову и безудержно захохотал, да так глупо и заразительно, что я едва удержалась, чтобы не захихикать вслед за ним.
— Чего ты ржешь? — спросила я, изо всех сил хмуря брови.
—  Реально, Зо, нельзя же так смешить! Чуть не лопнул, — отсмеявшись, сказал Хит и стиснул мои пальцы. — Да я с восьми лет схожу по тебе с. ума, детка. При чем тут, черт возьми, моя кровь?
— Хит, поверь мне, все дело в Запечатлении.
— Да плевал я, — ухмыльнулся Хит.
— Плевал, говоришь? Да что ты в этом понимаешь! Я ведь переживу тебя на несколько сотен лет, дубина! Или тебе и на это тоже плевать?
Хит пошевелил бровями и просиял, как полный придурок:
— Я думал, на свете есть вещи похуже, чем состариться рядом с горячей вампирской цыпочкой! Вот будет круто, особенно, когда мне стукнет лет пятьдесят!
Я только глаза закатила. «Мальчишка есть мальчишка!»
— Хит, все не так просто. Нужно все очень серьезно обдумать.
Он провел большим пальцем по моей ладони.
— Вечно ты все усложняешь, Зо. Есть только ты и я. Вот над чем нужно думать.
— Не только над этим, — вздохнула я и вдруг кое-что вспомнила. Я приподняла брови и делано небрежным тоном спросила: — Кстати, как поживает моя бывшая лучшая подруга Кайла?
Хит простодушно пожал плечами.
— Да пес ее знает! Я ее с тех пор почти не видел.
— Почему?
Это было странно, чтобы не сказать — подозрительно. Даже если он не встречается с Кайлой, он не мог вообще ее не видеть! В конце концов, они учатся в одной школе и всегда тусовались в одной компании.
— Все изменилось. Меня от нее тошнит. Просто бесит то, что она болтает, — пробурчал он, пряча глаза.
— Обо мне?
Он кивнул.
— И что же она говорит? — упрямо спросила я. Нe знаю, что меня мучило больше — злость или обида, но на душе вдруг стало совсем муторно.
— Да фигню всякую, — выдавил из себя Хит, по-прежнему не поднимая глаз.
Я прищурилась и вдруг все поняла.
— Она думает, что я имею какое-то отношение к смерти Криса?
Хит с досадой пожал плечами.
— Да нет, по крайней мере при мне она этого не говорила. Она думает, что это сделали вампиры, и многие с ней согласны.
— А ты? — тихо спросила я.
Он быстро взглянул на меня.
— Никогда! Но происходит что-то очень хреновое. Кто-то похищает футболистов. Поэтому-то я и пришел сюда сегодня. Я расклеиваю по всему городу объявления с портретом Брэда. Может, кто-нибудь видел, как его тащили куда-то или еще что.
— Мне так жаль Криса, — прошептала я, переплетая свои пальцы с его пальцами. — Я знаю, что вы дружили.
—  Точно. Просто не могу поверить, что он умер, — Хит с усилием сглотнул, и я поняла, что он едва сдерживает слезы. — Знаешь, Зо, я никому этого не говорил, но тебе скажу. Мне кажется, что Брэда тоже нет в живых.
У меня было то же ощущение, но я не решилась высказать его вслух.
— Может, это не так! Может, его еще найдут.
— Ага, может. Кстати, в понедельник похороны Криса. Пойдешь со мной?
— Я не могу, Хит. Да ты сам представь, какой скандал поднимется, если недолетка появится на похоронах парня, которого, как считают в городе, убили вампиры?
— Да, я об этом не подумал.
— Вот видишь. Об этом я тебе и говорю. Если мы с тобой будем вместе, нам придется на каждом шагу сталкиваться с таким вот дерьмом.
—  Но не тогда, когда мы вдвоем, Зо. Ты можешь замазывать лицо, как сегодня, и никто ни о чем не догадается.
Скажи это кто-нибудь другой, я бы взбесилась и начала орать, но Хит говорил так серьезно, он так верил в то, что мазок консилера сможет вернуть ему все, что он потерял...
Как я могла на него сердиться? Мне было понятно его желание. Разве не поэтому я сидела рядом с ним за столиком? Разве так я не пыталась вернуть часть своей прошлой жизни? Но я уже не была прежней Зо, и в глубине души не хотела ею быть. Мне слишком нравилась новая Зои, несмотря на то, что прощаться с прежней Зо было не только тяжело, но и грустно.
— Хит, я не хочу скрывать свою Метку. Понимаешь, ведь я теперь такая и уже всегда такой буду.—Я глубоко вздохнула и продолжила: — Меня Пометила богиня Никс, она дала мне необычайные силы. Я не могу притвориться прежней Зо, даже если бы захотела. И я не хочу, Хит.
Он не сводил глаз с моего лица.
— Ладно. Тогда просто будь собой и пусть все, кому это не нравится, идут к черту!
— Я не могу, Хит. Это не для меня...
—  Постой, не говори ничего сейчас. Просто подумай об этом, ладно? Мы можем встретиться снова через несколько дней. — Он усмехнулся и добавил: — Ради тебя я готов даже ночью встать!
Никогда не думала, что мне будет так трудно сказать Хиту, что мы больше никогда не увидимся. Честно говоря, я даже не думала, что мне вообще придется говорить ему об этом. Я считала, что между нами давно все кончено.
Но сидеть рядом с ним в кафе было так странно — отчасти нормально, отчасти невероятно. Очень похоже на наши с ним отношения. Я вздохнула, опустила взгляд на наши переплетенные руки — и случайно посмотрела на часы.
— Черт! — Я рывком выдернула руку из-под ладони Хита, схватила со стула свою сумочку и пакет из «Американ Игл». На часах было 2.15. Через пятнадцать минут мне нужно было звонить в ФБР! — Мне пора бежать. Я опаздываю в школу! Я тебе потом позвоню.
Я выскочила из-за стола и ничуть не удивилась тому, что Хит тоже встал вслед за мной.
— Нет, — сказал он, когда я попыталась возразить. — Я провожу тебя до машины.
Спорить было бесполезно. Я слишком хорошо знала этот тон. Хит мог быть дуралеем и балбесом, но отец воспитал его настоящим мужчиной. С третьего класса он вел себя, как джентльмен, всегда открывал передо мной двери и носил мой школьный рюкзак, не обращая внимания на подколки друзей, дразнивших его дрессированным пуделем. Он всегда провожал меня до машины. Всегда. Точка.
Мой «фольксваген» терпеливо ждал под большим деревом, где я его оставила.
Как обычно, Хит зашел вперед и открыл мне переднюю дверь. Я невольно улыбнулась ему. Теперь вы понимаете, что я не зря любила его целых три года — он действительно был очень милым.
— Спасибо, Хит, — сказала я, забираясь на водительское сиденье.
Я уже хотела опустить стекло и попрощаться, но Хит обошел машину и плюхнулся на пассажирское место. Потом захлопнул дверь и ослепительно мне улыбнулся.
— Хит, ты не можешь со мной поехать! Я ужасно тороплюсь и даже не могу подбросить тебя по дороге.
—  Я понял. Меня не надо никуда подбрасывать, я приехал на своем пикапе.
—  Вот и отлично. Тогда — пока. Я тебе позвоню.
Он не шелохнулся.
— Хит, прошу тебя...
— Я должен кое-что тебе показать.
— Ты не мог бы показать мне это что-то побыстрее?
Я не хотела быть с ним грубой, но мне в самом деле нужно было поскорее вернуться в школу и сделать звонок. Почему, ну почему я не взяла с собой одноразовый мобильник Дэмьена? Я нетерпеливо забарабанила пальцами по рулю, а Хит полез в карман джинсов и стал там рыться и поисках чего-то.
— Вот! Я ношу это с собой уже две недели, на всякий случай.
Он вытащил из кармана какую-то плоскую маленькую хреновину размером с мой мизинец, завернутую в картон.
— Хит, прошу тебя! Я должна ехать, а ты... — я поперхнулась и замолчала.
Он развернул картон, и острое лезвие соблазнительно сверкнуло в сером свете пасмурного дня. Я хотела что-то сказать, но во рту у меня пересохло, и язык прилип к гортани.
— Я хочу, чтобы ты выпила мою кровь, Зо. Дрожь безумного желания сотрясла все мое тело. Мне пришлось обеими руками вцепиться в руль, чтобы унять пляску пальцев... что бы не вырвать у него бритву, не полоснуть лезвием по его теплой душистой коже, чтобы густая алая кровь закапала... закапала... закапала...
—  Нет! —- заорала я, и с ужасом увидела, как Хит съежился от моего вопля. Я сглотнула и взяла себя в руки. — Убери это и выйди из моей машины, Хит.
— Я не боюсь, Зо.
— Зато я боюсь! — почти прорыдала я.
— Тебе нечего бояться. Есть только ты и я, как всегда.
—  Ты просто не понимаешь, что делаешь, Хит. — Теперь я боялась даже смотреть на него.
Я чувствовала, что если посмотрю, то уже не смогу сказать «нет».
—  Понимаю. Той ночью ты попробовала немного моей крови. Это было... невероятно. С тех пор я только об этом и думаю.
Мне хотелось завыть от бешенства. Я тоже только об этом и думала, хотя и пыталась забыть. Но я не должна была говорить ему об этом. Я не могла. Это было невозможно. Поэтому я с усилием повернулась к Хиту и заставила себя разжать стиснутые на руле пальцы. При одной мысли о его крови меня бросило в жар.
— Я хочу, чтобы ты ушел, Хит. Это неправильно. Так нельзя.
— Мне плевать, правильно или нет! Я люблю тебя, вот и все.
И прежде чем я успела остановить его, Хит вскинул руку и полоснул лезвием по шее. Словно завороженная, я смотрела, как тонкая красная полоса прочертила белизну его кожи.
А потом на меня обрушился запах — густой, плотный и головокружительный. Как запах горячего шоколада, только намного слаще и откровеннее. В считанные секунды он пропитал собой всю машину. Я втянула его носом и застонала от наслаждения. Я не просто хотела это попробовать. Мне нужно было это попробовать. Я не могла не попробовать.
Может, моим оправданием может служить то, что я даже не осознавала, что делаю. Только когда Хит снова заговорил, я поняла, что сижу между сидений и всем телом тянусь к тонкой красной полоске на шее своего бывшего парня.
— Да. Я хочу, чтобы ты сделала это, Зо. — Голос Чита звучал тихо и сипло, словно он с трудом контролировал свое дыхание.
— Я... Я хочу ее попробовать, Хит.
— Я знаю, детка. Давай, — прошептал он.
Больше я не могла сдерживаться. Я провела языком по тонкой полоске и слизнула первую каплю.

ГЛАВА 13

Ее вкус взорвался у меня во рту. Стоило мне коснуться языком неглубокой ранки на шее Хита, как кровь потекла быстрее, и тогда со звериным стоном, поразившим меня саму, я прильнула губами к коже Хита и принялась лакать восхитительную влагу.
Я чувствовала, как Хит обхватил меня за плечи и еще сильнее прижал к себе, чтобы мне было удобнее. Голова его запрокинулась назад, и я услышала, как он прохрипел: «Да!». Одной рукой он схватил меня за задницу, а вторую просунул под свитер и стиснул мне грудь.
От этого мне стало еще лучше. Сердце молотом колотилось в груди, разжигая огонь во всем теле. Я перестала быть собой, как будто кто-то другой управлял моим телом. Я могла только чувствовать, осязать и обонять. Каким-то еще не включившимся уголком сознания я понимала, что веду себя как обезумевшее животное, но мне было все равно. Я хотела Хита. Я хотела его, как никогда никого не хотела.
— О боже, Зо! Да... Да! — хрипел Хит. И тут кто-то громко забарабанил в боковое стекло.
— Эй! Да вы что тут, трахаетесь, что ли? Грубый мужской голос ворвался в мое сознание и погасил бушевавшее пламя. Я успела заметить черную форму секьюрити и отпрянула от Хита, но он крепко прижал мою голову к своей шее и повернулся к охраннику, стоявшему возле пассажирской двери. С этого места, к счастью, тот  не мог  как следует рассмотреть меня или увидеть  кровь,  струйкой  стекающую  по  шее Хита.
—  Вы меня слышите, придурки? — заорал охранник. — А ну убирайтесь отсюда, пока я не записал ваши имена и не позвонил родителям!
—   Нет проблем, командир, — добродушно крикнул Хит. Голос его звучал на удивление нормально, разве что с легкой одышкой. — Уже уезжаем.
—  Проваливайте, да побыстрее! И не вздумайте финтить, я за вами смотрю! — пробурчал охранник и отошел.
—  Все нормально, он уже ушел и ничего не увидел, — прошептал Хит, отпуская меня.
Я отпрянула от него с такой силой, что врезалась в водительскую дверь. Потом трясущимися руками открыла сумочку, вытащила оттуда пачку носовых платков «Клинекс» и швырнула ее Хиту, чтобы не дотрагиваться до него.
— Прижми к шее и держи, пока... она не остановится.
Он молча повиновался.
Я опустила стекло, крепко сцепила пальцы и принялась глубоко вдыхать холодный воздух, стараясь изгнать из головы и легких запах тела и крови Хита.
— Посмотри на меня, Зо.
— Я не могу, Хит! — Я зажмурилась и сглотнула подступившие к горлу слезы. — Пожалуйста, оставь меня. Просто выйди и закрой за собой дверь.
— Я никуда не уйду, пока ты не посмотришь на меня и не выслушаешь, что я хочу сказать.
Когда он успел стать таким серьезным и почти умным? Я повернула голову и посмотрела на Хита.
—  Как ты можешь оставаться таким спокойным?!
Он все еще прижимал салфетку к шее. Лицо его пылало, волосы были растрепаны. Но вот он улыбнулся мне, и я поняла, что ни у кого на свете нет такой милой и искренней улыбки.
—  Да запросто, Зо. Что может быть лучше, чем обжиматься с тобой в машине? Да я же уже сто лет схожу по тебе с ума, глупышка!
Я это знала. С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, я вела с Хитом бесконечные разговоры на тему «я-еще-не-готова-к-сексу-с-тобой».
Он каждый раз говорил, что все понимает и готов ждать. Разумеется, это вовсе не означало, что мы не занимались примерно тем же, чем занимались сейчас — только тогда все было по-другому. Сейчас все получилось гораздо сильнее и откровеннее. Настолько откровеннее, что я понимала — если я не прекращу видеться с Хитом, то очень скоро расстанусь со своей девственностью, и произойдет это вовсе не из-за настойчивости Хита.
Это произойдет, потому что я не смогу сдержать свою кровожадность. Эта мысль и пугала, и завораживала меня. Я закрыла глаза и потерла рукой лоб. Голова раскалывалась от боли. Ну вот, доигралась;
—  Шея болит? — спросила я и покосилась на Хита сквозь пальцы, как будто смотрела ужастик.
— Нет. Все в порядке, Зо. Ты не сделала мне больно, честное слово. — Он повернулся и отвел мои руки от лица. — Все будет хорошо, малышка. Перестань волноваться.
Мне ужасно хотелось ему верить. И еще я вдруг поняла, что хочу увидеть его снова. Очень хочу!
— Я постараюсь, — тихо сказала я. — Но сейчас мне надо ехать. Я не могу опоздать в школу.
Хит взял мою руку в свою. Я почувствовала пульсацию его крови и поняла, что его сердце бьется в такт с моим собственным, словно мы с Хитом вдруг стали единым существом.
— Пообещай, что позвонишь мне.
— Обещаю.
— И что мы встретимся на этой неделе.
— Не знаю, смогу ли вырваться еще раз. Понимаешь, у нас там все по-другому... И эта неделя у меня жутко загружена.
Я ждала, что он начнет спорить, но он только кивнул и сжал мою руку.
— Ладно, я понимаю. Жить в интернате это не то, что дома. Давай знаешь как сделаем? В пятницу у нас матч, давай встретимся здесь, в «Старбакс» после игры?
— Ну, не знаю...
— Постараешься?
— Да.
Хит радостно улыбнулся и чмокнул меня в щеку.
—  Узнаю мою девочку! Увидимся в пятницу! — Он выскочил из машины, но прежде чем закрыть дверцу прошептал: — Я люблю тебя, Зо!
Выезжая с парковки, я смотрела на него в зеркало заднего вида. Он стоял на том же месте, где я его оставила, и махал мне рукой, прижимая к шее носовой платок.
—  Ты просто не соображаешь, что делаешь, Зои Редберд, — процедила я, и словно в ответ на мои слова, с серого неба на землю обрушился настоящий ледяной ливень.

В 2:35 я вернулась в нашу комнату. Я опаздывала уже на пять минут, и это было очень хорошо. По крайней мере, у меня не было времени думать о том, что я наделала.
Стиви Рей и Нала все еще крепко спали, причем вероломная Нала сбежала с моей кровати и устроилась на подушке Стиви Рей. Я невольно ухмыльнулась (моя кошка не признавала права собственности на подушки и считала их все своими).
Стараясь не шуметь, я выдвинула ящик стола, нашарила мобильник Дэмьена и листок бумаги с телефоном местного отделения ФБР, и на цыпочках прошла в ванную.
Закрыв за собой дверь, я сделала несколько глубоких вдохов и вспомнила мудрый совет Дэмьена:  «Говори покороче. Говори сердито, дай им понять, что ты вся на нервах, но постарайся, чтобы тебя не приняли за хулиганившего подростка».
Я набрала номер, и через секунду вежливый голос ответил:
— Федеральное Бюро Расследований. Чем я могу вам помочь?
Тут я зажмурилась и заговорила густым и резким голосом, как будто с трудом сдерживала клокочущую во мне ненависть (так посоветовала Эрин, наш новый и весьма неожиданный политический консультант):
— Я хочу сообщить о заложенной бомбе!
Я знала, что меня записывают, поэтому постаралась говорить медленно и отчетливо:
~ С вами говорит представитель группировки «Зеленый террор» (название придумала Шони, так что с меня взятки гладки). Мы установили  бомбу в  подводной  части  одного из пилонов (мудреный термин из словаря Дэмьена) моста I-40, в районе Уэбберс-Фоллз. Бомба взорвется ровно в пятнадцать пятнадцать (Дэмьен посоветовал назвать срок четко, по-военному). Мы берем на себя полную ответственность за этот акт гражданского неповиновения (формулировка была предложена Эрин, хотя вообще-то минирование моста это уже никакое не гражданское неповиновение, а самый обыкновенный терроризм... но не будем углубляться в терминологию) в знак протеста против вмешательства американского государства и нашу частную жизнь и загрязнения американских рек. Знайте, что это только первый шаг в нашей борьбе!
Отбой. Я перевела дух, перевернула клочок бумаги и набрала следующий номер.
—  «Фокс Ньюз», Тулса! — раздался в трубке энергичный женский голос.
Этот звонок был моей идеей. Я решила, что если мы позвоним на местный новостной канал, то новость об угрозе уж точно попадет на телеэкраны, и мы сможем узнать, насколько успешной оказалась задуманная нами операция. Я глубоко вдохнула и начала свое выступление:
—  Террористическая группировка, называющая себя «Зеленый террор», только что позвонила в ФБР и сообщила о бомбе, заложенной под опорой моста I-40 через реку Арканзас, в районе Уэбберс-Фоллз. Взрыв произойдет сегодня, в три пятнадцать дня.
И тут я допустила первую ошибку, сделав секундную паузу, прежде чем отключиться. Моя собеседница воспользовалась этим и быстро спросила:
— С кем я говорю? Откуда у вас эта информация?
— Долой государственное вмешательство и загрязнительство, и еще насилие над природой и людьми! — в паНикс заорала я и нажала отбой. Ноги у меня подкосились, и я тяжело плюхнулась на крышку унитаза. Я все-таки сделала это. Я сделала это!
В дверь постучали, а потом послышался сонный голос Стиви Рей.
— Зои? Ты в порядке?
— Ага, — выдохнула я и, с усилием поднявшись, поплелась к двери.
Сонная и взъерошенная Стиви Рей уставилась на меня глазами перепуганного кролика.
— Ты позвонила? — прошептала она.
— Да, и можешь не шептать. Тут никого нет, кроме нас с тобой. — В тот же миг Нала громко зевнула и жалобно проныла свое извечное «миии-ии-уф-уф». — Ну и еще Налы.
— Как это было? Они что-нибудь сказали?
— Ничего, только поздоровались. Ты что, забыла, что говорил Дэмьен? Мне нельзя было давать им открыть рот.
—  Да помню я! Просто я услышала, как ты орала долой государство и все такое, вот я и подумала... то есть... ой, божечки, сама не знаю, что я такое подумала! Кажется, у меня крыша съехала.
Я возмущенно посмотрела на нее.
— Стиви Рей, я просто притворялась! Тетка на новостном канале спросила, кто я такая, и я не по-детски перетрусила. Но я сказала им все, о чем мы договорились. Надеюсь, это сработает. — Я стянула через голову свой мокрый чудик и повесила его на спинку стула просушиться.
Только тут Стиви Рей заметила мои мокрые полосы и замазанную консилером Метку, о которой я совершенно забыла. Вот черт! Попалась.
— Ты куда-то выходила?
—  Угу, — буркнула я. — Мне не спалось, и я решила съездить в «Американ Игл» на площади Утика. Вот, свитер прикупила, — я кивнула на мокрый бумажный пакет, валявшийся на полу.
— Почему меня не разбудила? Я бы тоже с тобой съездила.
Она сказала это с такой детской обидой, что я не успела придумать какую-нибудь отмазку, и не смогла совладать с внезапным желанием вывалить ей всю правду о встрече с Хитом.
— Я случайно встретила своего бывшего.
— Ой, божечки! Рассказывай, рассказывай скорее! — Она бросилась на свою кровать, поджала под себя босые ноги и уставилась на меня. Нала недовольно заворчала, спрыгнула с подушки Стиви Рей и забралась на мою. Я сняла с крючка полотенце и принялась вытирать волосы.
— Я зашла в «Старбакс» и увидела его. Он расклеивал объявления с портретом Брэда.
— А потом? Что было, когда он тебя увидел?
— Мы поболтали.
Стиви Рей нетерпеливо стукнула кулачком по подушке.
— Это можешь пропустить, давай главное!
— Он бросил пить и курить.
— Умереть не встать! Хороший мальчик! Ты ведь бросила его из-за того, что он пил и курил, да?
— Ага.
— А как же Вонючая Шлюха Кайла?
— Хит сказал, что не общается с ней, потому что она распускает всякие гнусные сплетни обо мне и вампирах.
—  Ну вот, видишь? Значит, мы были правы, когда решили, что это она навела на тебя копов!
— Выходит, так.
Стиви Рей внимательно посмотрела на меня.
— Ты все еще любишь его, да?
— Понимаешь... Все не так просто.
— Именно поэтому я тебя и спрашиваю. Если бы ты его не любила, все было бы проще простого. Ты бы сделала ему ручкой и забыла о его существовании. Ну так как?
— Я все еще люблю его, — кивнула я.
— Так я и знала! — воскликнула моя соседка, подпрыгивая на кровати. — Слушай, Зо, сколько же у тебя теперь парней? И что ты собираешься с ними всеми делать?
— Понятия не имею, — жалобно пролепетала я.
— Завтра Эрик возвращается с конкурса чтецов монологов...
— Да помню я! Неферет сказала, что Лорен отправился туда, чтобы поддержать Эрика и остальных наших ребят, а значит, они вернутся имеете. Кроме того, я пообещала встретиться с Хитом в следующую пятницу после матча.
— Ты расскажешь об этом Эрику?
— Не знаю...
—  Скажи, кого ты любишь больше — Эрика или Хита?
— Не знаю.
— А Лорена?
— Стиви Рей! Кажется, я тебе ясно сказала — НE ЗНАЮ! — заорала я и тут же сморщилась от боли в голове. — Слушай, давай поговорим обо всем этом попозже. Мне нужно время, чтобы хорошенько все обдумать.
—  Ладно, как скажешь. Идем! — Стиви Рей спрыгнула с кровати и схватила меня за руку.
— Куда? — в полном обалдении спросила я. После бессонного дня я туго  соображала, и резкий переход от обсуждения Эрика-Хита-Лорена к действиям совершенно выбил меня из колеи.
— Завтракать, куда же еще? Тебе срочно нужна хорошая порция «Графа Шокула», а я уже соскучилась по моим «Лаки Чармс». Заодно посмотрим Си-Эн-Эн и местные новости.
Я послушно поплелась к двери. Нала потянулась, ворчливо замяукала и нехотя последовала за мной. Стиви Рей внимательно посмотрела на нас обеих и сокрушенно покачала головой.
—  Идем скорее. Вот увидишь, после «Графя Шокулы» жизнь покажется тебе гораздо лучше!
— Для этого мне нужен стакан колы.
Стиви Рей поморщилась, как будто съела лимон.
— На завтрак?
—   Сегодня особенный день,  Стиви Рей, и пусть он начнется с колы!

ГЛАВА 14

К счастью, новостей не пришлось долго ждать. Мы со Стиви Рей, Дэмьеном и Близняшками сидели у телевизора и смотрели «Шоу доктора Фила», когда ровно в 3:10 (мы со Стиви Рей как раз уплетали по второй порции хлопьев, а я допивала третий стакан колы) программу прервал выпуск «Фокс Ныоз».

«Передаем экстренный выпуск новостей, с вами Чера Кимико. Только что мы узнали, что сегодня, около половины третьего дня, подразделение ФБР штата Оклахома получило сообщение об угрозе взрыва, подготовленного группировкой, называющей себя «Зеленый террор». Как удалось выяснить нашему каналу, террористы заложили взрывное устройство под один из пилонов моста I-40 в районе Уэбберс-Фоллз. Ханна Доунс передает с места событий».

Мы впились глазами в экран, на котором появилась молодая девушка, стоявшая на фоне самого обыкновенного автомобильного моста. Но этот обыкновенный мост выглядел совершенно необыкновенно, потому что весь был запружен снующими туда-сюда людьми в форме. Я шумно вздохнула. Мост был надежно перекрыт!

 «Спасибо, Чера. Как вы видите, мост закрыт представителям ФРБ и местной полиции. Представители спецслужб и полицейские проводят тщательный поиск заложенной бомбы.
— Ханна, скажите, что-нибудь уже обнаружено?
— Пока  еще  слишком рано  говорить  об у этом, Чера. Только что на воду были спущены катера ФБР.
—  Благодарю вас, Ханна. Мы возвращаемся в нашу студию. Уважаемые телезрители, мы будем держать вас в курсе событий и выйдем в эфир сразу же, как только получим какие-либо сведения о заложенное бомбе или новой террористической группировке. Оставайтесь с нами. А теперь «Фокс Ньюз» прощается с вами и...»

— Угроза взрыва? Умно придумано.
Это было сказано очень тихо, а я была так захвачена сюжетом, что до меня не сразу дошел смысл произнесенных слов.
Афродита стояла чуть справа от меня, за спинкой дивана, на котором сидели мы со Стиви Рей. Я пристально всмотрелась в ее лицо, ожидая увидеть на нем уже знакомую высокомерную усмешку, но Афродита ответила мне серьезным, почти уважительным взглядом.
— Чего тебе надо? — с неожиданной злобой спросила Стиви Рей, и несколько девочек, смотревших какую-то передачу по другому телевизору, оторвались от экранов и удивленно уставились на нас. Судя по мгновенно изменившемуся лицу Афродиты, она тоже это заметила.
— От кого? Если от бывшего «холодильника», то ничего, — процедила она сквозь зубы.
Я почувствовала, как Стиви Рей вздрогнула и вжалась в спинку дивана.
Она старалась не вспоминать о том, как месяц назад дала Афродите и ее приспешницам свою кровь для проведения ритуала. Быть «холодильником» не только тяжело, но и постыдно, и это слово звучало как оскорбление.
—  Привет, ведьма из преисподней, — ласково пропела Шони. — Спасибо, что напомнила нам об одной очень важной вещи! Нашим новым Дочерям Тьмы...
—  ...среди которых теперь нет места ни тебе, ии твоим вонючим подружкам... — подхватила
Эрин.
—   ...срочно нужен новенький «холодильничек» для завтрашнего ритуала, — ослепительно улыбнулась Шони.
— А поскольку ты теперь никто и звать тебя никак, то попасть на наше мероприятие ты можешь только в качестве закуски, — торжествующе заявила Эрин. — Ты пришла предложить свои услуги, крошка?
—  Очень жаль, но придется тебе отказать, — не унималась Шони. — Мы не знаем, с кем ты путалась, а все мы очень боимся заразы.
— Кусаешься, сучка? — окрысилась Афродита.
— Ни за что, даже если ты очень попросишь, — засмеялась Шони.
— Извини, — усмехнулась Эрин.
Стиви Рей не сказала ни слова, но я видела, как она побледнела. Мне захотелось схватить Близняшек за уши и стукнуть лбами.
— Прекратите! — рявкнула я, и они мгновенно смолкли. Я снова посмотрела на Афродиту.—Не смей называть Стиви Рей холодильником! — медленно отчеканила я и повернулась к Близняшкам. — Я собираюсь покончить с использованием крови недолеток для ритуалов, и вы прекрасно об этом знаете. По-моему, это отвратительно, когда кто-то из наших должен служить жертвой ради удовольствия остальных! Поэтому никто Никсм не закусит и никого не укусит! Вообще-то я даже не орала, но обе Близняшки уставились на меня с обидой и недоумением. Я вздохнула.
— Теперь мы все на одной стороне, — тихо добавила я, понизив голос, чтобы не привлекать внимания других. — Так что давайте перестанем цепляться друг к другу.
— Кого ты пытаешься обмануть? — резко спросила Афродита. — Мы не на одной стороне, и ты прекрасно об этом знаешь! — отрезала она и, презрительно рассмеявшись, отошла.
Я растерянно смотрела ей вслед, и она, словно почувствовав мой взгляд, обернулась от двери и весело мне подмигнула, прежде чем выйти.
Что это значило? Она сделала это так, словно мы с ней были лучшими подругами и просто шутили между собой. Но ведь это неправда! И она только что сама об этом заявила... Тогда в чем дело?
— Я ее боюсь, — прошептала Стиви Рей.
— Не нужно травить Афродиту, — сказала я, и они все трое уставились на меня с таким видом, будто я только что заявила, что Гитлер был не таким уж плохим парнем и заслуживает снисхождения.
— Понимаете, я хочу, чтобы Дочери Тьмы перестали быть узкой группкой избранных, а превратились в настоящую силу, которая объединяет учеников Дома Ночи. — Друзья по-прежнему смотрели на меня, разинув рты. — Да перестаньте вы делать из Афродиты пугало! В конце концов, это она спасла жизнь моей бабушке и другим людям!
— Она рассказала тебе о своем видении только для того, чтобы связать тебя благодарностью! Она злобная сука, и лучше тебе об этом не забывать, — отрезала Эрин.
— Только не говори, что хочешь разрешить ей «нова стать Дочерью Тьмы! — воскликнула Стиви Рей.
Я покачала головой.
— Нет. Я бы не смогла этого сделать, даже если бы хотела, а я не хочу, — быстро добавила я. — Но нашим новым правилам она не имеет права вступать в эту организацию. Дочери или Сыновья Тьмы должны на деле доказать, что следуют идеалам нашей организации.
— Значит, нашей ведьме путь туда заказан! — заключила Шони. — Она никогда не сможет стать верной, преданной, мудрой, чуткой и искренней... Разве что в достижении своих ведьминских целей, но это не считается!
— Или в борьбе за захват мира, а это тоже не считается, — добавила Эрин.
— И не думай, что они преувеличивают, — сказала мне Стиви Рей.
— Стиви Рей, прекрати! Афродита мне не подруга, и ты это знаешь. Просто... не знаю... — пробормотала я, пытаясь выразить словами то, что шептало мне мое шестое чувство. — Просто я часто испытываю к ней сочувствие. И я не люблю, когда кого-то травят! Понимаете, мне кажется, что я могу понять Афродиту. Она пытается заслужить уважение и дружбу, но все делает неправильно. Она думает, что любви можно добиться при помощи лжи, манипулирования и контроля над людьми. Она просто не умеет по-другому. В ее семье вели себя только так, откуда ей знать, как бывает иначе?
— Извини, Зои, но это все дерьмо собачье, — отрезала Шони. — Она достаточно взрослая для того, чтобы не брать пример со своей чокнутой мамашки.
—  Вот-вот,— поддержала ее Эрин. — И хватит выжимать из нас слезу жалостливыми телегами о том, как беднухо-деточку-испортила-плохая-мамочка!
— Я не хочу лезть в твою жизнь, Зои, но у тебя тоже мама не подарок, однако ни ей, ни твоему злотчиму Джону не удалось превратить тебя в злобную стерву, — заметила Стиви Рей. — Или возьми Дэмьена! Его мама разлюбила его только потому, что он гей!
— Вот-вот, и при этом наш Дэмьен не стал злобным уродом, — подхватила Шони. — Он совсем другой! Он... он... — Она запнулась и повернулась за помощью к Эрин. — Слушай, Близняшка, как звали ту придурочную, которую играла Джулия Эндрюс в «Звуках музыки»?
— Мария. Ты попала в точку, Близняшка! Наш Дэмьен точь-в-точь та девица. Ему надо стать пожестче, иначе он так никогда никого и не трахнет!
— Насколько я понял, дамы, вы обсуждаете мою сексуальную жизнь? — спросил Дэмьен, появляясь в холле. Мы вздрогнули и виновато потупили глаза.
— Извини.
Он покачал головой, а мы со Стиви Рей поспешно подвинулись, уступая ему место на диване.
— Вы окажете мне огромную услугу, если поймете одну простую вещь. Я не хочу никого просто «трахнуть», как вы только что весьма вульгарно выразились. Я стремлюсь к долгим и прочным отношением с человеком, которого буду искренне любить, и я готов ждать этого столько, сколько понадобится.
— Иа-йа, фройлен, — взяла под козырек Эрин.
— Йа, фройлен Мария! Ферштейн! — гаркнула Шони.
Стиви Рей закрыла лицо руками и расхохоталась.
Дэмьен прищурился и обвел их троих внимательным взглядом. Я поняла, что пришла моя очередь вступить в разговор.
—  Сработало! — прошептала я. — Они закрыли мост, — я вытащила из кармана мобильник и вернула его Дэмьену. Он проверил, отключен ли телефон, и удовлетворенно кивнул.
— Я уже знаю, я только что видел новости, — сказал он и посмотрел на время, высвечивающееся на панели DVD-плеера. — Три двадцать. Мы сделали это!
Мы обменялись счастливыми взглядами. Все получилось! Я чувствовала огромное облегчение, и все-таки какая-то непонятная тревога продолжала грызть мое сердце, и я знала, что дело тут не только в недавнем свидании с Хитом. Откуда взялось это предчувствие беды и почему оно не проходит? Может, стоит выпить четвертый стаканчик колы?
— Ладно, с этим покончено. Но это еще не по вод сидеть сложа руки и обсуждать мою сексуальную жизнь! — заявил Дэмьен.
— Точнее сказать, отсутствие таковой, — шепнула Шони на ухо Эрин, которая надула щеки, пытаясь сдержать смех. Зато Стиви Рей залилась хохотом, как маленькая дурочка.
Дэмьен махнул на них рукой и повернулся ко мне.
— Идем?
— Куда?
Он театрально закатил глаза к потолку и покачал головой.
—  Я что, один должен обо всем заботиться? Завтра ты проводишь ритуал, а значит, мы должны приготовить зал для церемонии. Или ты рассчитывала, что Афродита, как добрая фея, сделает все за тебя?
— Если честно, я вообще об этом не думала.
—  Так подумай! — Он схватил меня за руку и поднял с дивана. — Вперед! У нас полно работы.
Я прихватила со столика стакан с колой, и мы следом за Дэмьеном вышли из корпуса в сырой и промозглый вечер. Дождь прекратился, но небо было затянуто тучами, и холодина стояла страшная.
— Похоже, снег пойдет, — сказала я, глядя в свинцовое небо.
— Вот здорово! — запрыгала Стиви Рей и, сорвавшись с места, помчалась по дорожке, раскинув руки. — Я так люблю снег!
— Добро пожаловать к нам в Коннектикут, — хмыкнула Шони. — Там столько снега, что он кому хочешь опостылит. Ты себе представить не можешь, как бесит этот бесконечный холод и сырость! Неудивительно, что мы, северяне, такие мрачные, — закончила она и ослепительно улыбнулась.
— Говори, что хочешь, ты все равно не испортишь мне настроение! Снег волшебный! Мне всегда казалось, что он укрывает землю белым пушистым одеяльцем, — воскликнула Стиви Рей и заорала, запрокинув лицо к небесам: — Снееееег! Я хочу, чтобы ты пошел!
—  А я хочу винтажные джинсы из каталога «Виктория Сикрет» за четыреста пятьдесят баксов, — сказала Эрин. — Как видишь, в жизни мы не всегда получаем то, чего хотим.
— О-оооо! Не трави душу, Близняшка! Может, они будут на распродаже? Они такие крутые, что я просто кипятком писаю, когда смотрю на них.
Я уже открыла рот, чтобы высказать свое мнение по этому важному вопросу, но тут мне на нос опустилась снежинка.
— Эй, Стиви Рей! Твое желание исполнилось, Снег пошел!
Стиви Рей радостно запищала и захлопала и ладоши.
— Ура! Смотрите, он усиливается! Давай, вали, снег, вали!
И это ее желание тоже было исполнено. Когда мы добрались до рекреации, все вокруг уже было усыпано огромными белыми снежинками.
В глубине души я была согласна со Стиви Рей. Снег напоминал волшебное белое одеяло. Он сделал все вокруг пушистым и мягким, и даже Шони (мрачная северянка из Коннектикута) смеялась, пытаясь ловить снежинки высунутым языком.
Мы с хохотом ввалились в рекреацию. Внутри было немноголюдно. Несколько человек играли в бильярд, другие рубились в видеоигры на допотопных приставках, третьи слонялись без дела. Увидев, как мы со смехом стряхиваем с себя снег, некоторые подошли к окнам и, отодвинув тяжелые черные шторы, стали смотреть на улицу.
— Эй, ребята! — завопила Стиви Рей. — Там снег!
Я улыбнулась и направилась на кухню, а Близняшки, Дэмьен и ошалевшая от снега Стиви Рей пошли за мной. Я знала, что возле кухни есть небольшая кладовая, где хранилось все необходимое для проведения ритуалов Дочерей Тьмы. Может, там на меня снизойдет вдохновение, и я смогу хотя бы сделать вид, будто прекрасно знаю, что нужно делать.
За моей спиной раздался звук открывшейся двери, и я услышала нежный голос Неферет.
— Что за прелесть этот снег, не правда ли?
Стоявшие возле окон недолетки мгновенно обернулись и почтительно поприветствовали Верховную жрицу. А вот со мной творилось что-то неладное... Появление Неферет вызвало у меня неожиданный укол раздражения, но и мгновенно подавила его и с улыбкой направилась к своей наставнице. Мои друзья засеменили следом, как утята за мамой-уткой.
— Зои, и ты здесь! Ты-то мне и нужна! — Неферет воскликнула это с такой радостью и посмотрела на меня с такой нежностью, что мне стало жутко стыдно за свой паскудный характер. Как я могла раздражаться на нее?  Неферет была не просто моей наставницей. Она была мне вместо матери, а я веду себя с ней как последняя эгоистичная дрянь!
— Здравствуйте, Неферет, — сказала я. — Мы пришли подготовить зал к завтрашнему ритуалу.
— Молодцы! Я как раз для этого тебя и искала. Если тебе что-нибудь нужно для ритуала, не стесняйся, обращайся прямо ко мне. И знай, что хотя я непременно буду здесь завтра ночью, можешь не волноваться, — тут она снова лукаво мне улыбнулась, — я не останусь на весь ритуал! Я лишь поддержу нововведения моей подопечной, а потом оставлю Дочерей и Сыновей Тьмы в твоих крепких и добрых ручках.
— Спасибо, Неферет, — растроганно сказала я.
— У меня к тебе еще одно дело. Я хотела, чтобы ты и твои друзья, — Неферет с ослепительной улыбкой обвела глазами мою свиту, — познакомились с нашим новым учеником. — Неферет сделала жест рукой, и из-за ее спины смущенно вышел парнишка, которого я до сих пор не видела.
Это был очень милый, застенчивый блондин с взъерошенными волосами и красивыми голубыми глазами. С первого взгляда было видно, что он настоящий ботан, но ботан определенно симпатичный и с хорошим потенциалом (перевожу: чистит зубы, принимает душ, причесывается, не давит прыщи на лице и не одевается, как последний лузер).
— Представляю вам Джека Твиста, прошу любить и жаловать. Джек, это моя подопечная, Зои Редберд, предводительница Дочерей и Сыновей Тьмы, а это ее друзья и члены Совета старост — Эрин Бейтс, Шони Коул, Стиви Рей Джонсон и Дэмьен Мэслин.
Неферет по очереди представила каждого из нас, и мы все поздоровались с новеньким. Он выглядел бледным и взволнованным, зато у него была славная улыбка, и он не выглядел законченным социопатом.
И все-таки я не понимала, зачем Неферет понадобилось приводить его сюда знакомиться со мной, но моя наставница сама ответила на этот вопрос.
— Джек у нас сочиняет стихи и прозу, поэтому я выбрала ему в наставники Лорена Блейка, но дело в том, что Лорен вернется только завтра. Кроме того, я поселила Джека с Эриком Найтом, но и его, как вы знаете, не будет до воскресенья. Поэтому я хочу попросить вас помочь Джеку освоиться на новом месте.
— Конечно, с удовольствием, — искренне сказала я. Мне ли не знать, как тяжело быть новичком в Доме Ночи!
— Дэмьен, пожалуйста, проводи Джека в комнату Эрика, — сказала Неферет.
—С радостью провожу и помогу устроиться, — кивнул Дэмьен.
— Я знала, что могу рассчитывать на Зои и ее друзей, — ослепительно улыбнулась Неферет. Если бы вы могли видеть ее улыбку! Она озарила собой всю комнату, и я с невольной гордостью посмотрела на остальных ребят в зале. Пусть все видят, какое доверие оказала нам Неферет!
— Я ваша должница, — снова улыбнулась Неферет. — Если вам что-нибудь понадобится для ритуала, обращайтесь ко мне. Поскольку это твой первый ритуал, Зои, я уже зашла на кухню и попросила приготовить для вас что-нибудь особенное. Надеюсь, твой праздник удастся на славу.
Ее доброта и забота растрогали меня до слез. Она была так непохожа на мою всегда холодную, равнодушную маму! Черт побери, да моя мама вообще обо мне не вспоминала! Она навестила меня единственный раз за целый месяц, а после безобразной сцены, которую ее драгоценный муженек устроил Неферет, нам, похоже, нескоро доведется увидеться снова. Ну и наплевать! У меня есть друзья и Неферет, а значит, я никогда не буду одинока.
— Я очень ценю вашу заботу, Неферет, — пробормотала я, смаргивая слезы.
— Счастлива помочь моей милой недолетке с проведением ее первого ритуала Полнолуния! — ответила Неферет и крепко обняв меня, вышла из зала, не забыв дружелюбно кивнуть остальным ребятам, которые ответили ей почтительным приветствием.
— Крутая, — выдохнул Джек. — Потрясная!
—  Именно, — кивнула я. Потом улыбнулась друзьям. — Ну что, бездельники? Пора за работу, дел по горло! — Я повернулась к ничего не понимающему Джеку и распорядилась: — Дэмьен, будь добр, посвяти новичка в вампирские ритуалы, чтобы он не чувствовал себя как не в своей тарелке.
С этими словами я снова направилась в кухню, а Дэмьен с видимым удовольствием начал рассказывать Джеку о ритуале Полнолуния.
— Эй, Зои, можно мы тоже поможем?
Я обернулась через плечо и увидела Дрю Партейна, невысокого крепыша, который занимался со мной в фехтовальном классе (и, кстати, был отличным фехтовальщиком, почти таким же талантливым, как Дэмьен).
 Он стоял возле стены в компании других парней и смущенно мне улыбался, но я сразу заметила, что он украдкой поглядывает на Стиви Рей.
— Тут надо много всего сделать, а мы всегда помогали Афродите готовить зал.
— Хм! — крякнула Шони у меня за спиной.
Я поняла, что сейчас последует убийственная реплика Эрин, и торопливо сказала:
— Спасибо, мы будем очень рады! — Потом полумала немного и решила их проверить: — Но мой ритуал будет совсем не таким, как раньше. Дэмьен объяснит, что я имею в виду.
Я ожидала, что они сейчас зафыркают или начнут отпускать какие-нибудь ехидные шуточки, которыми эти спортивные мальчишки постоянно доставали Дэмьена и других откровенных геев Дома Ночи, но Дрю невозмутимо пожал плечами и сказал:
— Да не вопрос! Просто скажите, что делать. Он снова улыбнулся и подмигнул Стиви Рей, которая тут же зарделась и захихикала, как дурочка.
— Дэмьен, займись, — приказала я.
— Кажется, в лесу сдох старый медведь-гризли, — еле слышно прошептал Дэмьен, но тут же справился с собой и громко сказал: — Так, парни. Во-первых, Зои не нравится, когда компьютеры и игровые автоматы сдвигают к стенам и все кругом задрапировывают черной тканью. Ей кажется, что это слишком похоже на морг. Так что давайте попробуем вынести всю эту параферналию в кухню и в коридор.
— А потом возьмите свечи и выдвиньте стол в центр комнаты, — добавила я и повернулась в сторону кухни, поманив за собой Близняшек и Стиви Рей.
— Кажется, наш Дэмьеи умер и попал в рай для мальчиков, — прошептала Шони, когда мы отошли подальше от парней, окруживших Дэмьена.
— Я тоже рада, что они, наконец, перестали вести себя как ублюдки, и поумнели, — сказала я.
— Мы с тобой полностью согласны, но Шони говорила совсем о другом, — засмеялась Эрин. — Она имела в виду маленького мистера Джека сладкого-гея Твиста.
— С чего вы взяли, что он гей? — поразилась Стиви Рей.
—  Стиви Рей, тебе пора немного расширить свой кругозор, — усмехнулась Шони.
— Слушайте, хватит темнить! — разозлилась я. — Я тоже не поняла, с чего вы взяли, что Джек — гей?
Шони и Эрин посмотрели на нас со Стиви Рей как на альтернативно одаренных, а потом Эрин снисходительно объяснила:
— Вы что, не знаете, кто такой Джек Твист? Забыли симпатичного ковбоя-гомосексуалиста из фильма «Горбатая гора»? Его еще играл Джейк Джилленхол!
— И только не надо говорить, что это ничего не значит! Симпатичный тихоня-блондинчик, который при поступлении в Дом Ночи выбирает себе имя сладкого голубого ковбоя, определенно играет в одной команде с нашим Дэмьеном!
— Хм-мм, — протянула я.
— Похоже, вы правы, — согласилась Стиви Рей. — Кстати, я никогда не видела этот фильм.
— Правда? — схватилась за сердце Шони.
— Я потрясена, — добавила Эрин.
Вот что, Стиви Рей, нам стыдно за тебя. Кажется, пора устроить домашний просмотр, — решила Шони.
— А там парни целуются?
— Еще как! — хором простонали Близняшки.
Я честно старалась сдержаться, но, взглянув на вытянувшееся лицо Стиви Рей, так и покатилась со смеху.

ГЛАВА 15

Когда почти вся мебель была переставлена, кто-то включил огромный плоский телевизор, который все-таки пришлось оставить в зале. Мы пятеро украдкой обменялись понимающими взглядами, услышав анонс Главной новости выпуска — сообщение об угрозе «экологического террора».
Я знала, что нас никак не могут вычислить, ведь я своими глазами видела, как Дэмьен «случайно» выронил свой одноразовый телефон, а потом как следует наступил на него и разломал на части, но все равно перевела дух, когда Чера Кимико разочарованно сообщила телезрителям, что полиция до сих пор не располагает никакими сведениями о новой террористической группировке.
Далее шло прямое включение с места происшествия, и корреспондент «Фокс Ньюз» рассказал о том, что этим вечером Сэмюэль Джонсон, капитан баржи на Аризоне, был госпитализирован с сердечным приступом. По словам корреспондента, и капитану, и всем остальным «очень повезло», ведь в это время движение речного транспорта было полностью остановлено, и поблизости дежурило множество медиков и полицейских. Благодаря своевременному вмешательству врачей удалось спасти жизнь капитана, а также не был нанесен вред соседним баржам и опорам моста.
—  Теперь понятно, в чем было дело, — тихо сказал Дэмьен. — У него был инфаркт, вот он и врезался в мост!
Я кивнула.
—  Выходит, видение Афродиты было правдой.
— Это не слишком хорошая новость, — вздохнула Стиви Рей.
— Я так не думаю, — возразила я. — Если Афродита будет рассказывать нам о своих видениях, мы сможем и дальше относиться к ним серьезно.
Но Дэмьен задумчиво покачал головой и сказал:
— Неферет не просто так сказала, что Никс отвернулась от Афродиты и отняла у нее дар ясновидения. Очень жаль, что мы не можем рассказать ей обо всем, что случилось. Возможно, тогда она бы изменила свое отношение к видениям Афродиты.
—  К сожалению, это невозможно. Я дала слово.
— Если бы Афродита из ведьмы превратилась в нормальную недолетку, она бы сама пошла к Неферет и обо всем ей рассказала! — заявила Шони.
— Хочешь предложить ей это? — прищурилась Эрин.
Стиви Рей громко фыркнула. 
Я укоризненно посмотрела на нее, но она даже не заметила моего укора, потому что как раз в этот момент Дрю особенно широко улыбнулся ей, и моя оклахомская глупышка, залившись краской, потупила глазки.
— Что скажешь, Зои? — спросил Дрю, отрывая взг ляд от Стиви Рей.
«Что ты запал на мою соседку!» — хотелось заявить мне, но я сдержалась. Дрю и в самом деле был очень симпатичным парнем, и, судя по пылающим щекам Стиви Рей, она считала его просто совершенством. Мне не хотелось смущать обоих.
— Здорово поработали, — сказала я.
— По-моему, выглядит не так уж плохо, — заметила Шони, окинув Дрю острым взглядом с головы до ног.
— Совсем неплохо, Близняшка, — согласилась Эрин, приподняв бровь.
Но Дрю не обратил на их намеки никакого внимания. Он смотрел на Стиви Рей.
— Умираю с голоду, — сказал он.
— И я, — пискнула моя соседка.
— Может, перекусим? — предложил он.
— Ага, — закивала она и вдруг тихонько охнула, заметив, что мы смотрим на них.
Стиви Рей так побагровела от смущения, что ее светлые волосы стали казаться совсем белыми.
—  Ой, божечки, уже обед! Надо идти, — она нервно взъерошила свои короткие кудряшки и крикнула Дэмьену, который стоял в дальнем конце комнаты и о чем-то оживленно болтал с новичком.
(Судя по доносящимся до нас обрывкам разговоров, они любили одни и те же книжки и теперь обсуждали, какая из книг о Гарри Потере нравится им больше всего. Похоже, у них было  офигительно много общего. Сладкая парочка, да и только!)
— Дэмьен! Мы собираемся обедать! Вы с Джеком идете с нами?
Джек и Дэмьен переглянулись, и Дэмьен крикнул в ответ:
— Идем!
Стиви Рей застенчиво улыбнулась Дрю и сказала:
— Ну вот, пойдем вместе.
Шони громко вздохнула и повернулась к двери.
— Хватит с меня! В этой комнате такое количество взбесившихся молодых гормонов, что у меня голова разболелась.
— Я с тобой, Близняшка! Тут просто как в фильме «Реальная любовь»! — процедила Эрин, бросаясь за ней следом.
— Почему Близняшки так цинично относятся к любви? — спросила я Дэмьена, когда они с Джеком подошли к нам.
—  Они так не относятся. Просто обе очень злы, потому что их последние увлечения оказались занудами, — ответил он.
Мы все вместе вышли в волшебные заснеженные сумерки. Снег уже не валил хлопьями, но мелкие снежинки безостановочно сеялись с неба, превращая Дом Ночи в загадочный старинный замок с открытки.
— Наши Близняшки очень круто обходятся с парнями, — вздохнула Стиви Рей. — У них ведь все пополам, какая уж тут любовь!
Я отметила про себя, что моя соседка идет рядом с Дрю, и их руки время от времени соприкасаются.
Судя по долетавшим до меня репликам парней, помогавших нам переставлять мебель, они были полностью согласны со Стиви Рей. Зная Близняшек, я легко могла себе представить, с какой опаской те к ним относились. У этих девчонок были явно завышенные требования!
— Помнишь, как Тор пригласил Эрин на свидание? — спросил один из друзей Дрю, которого, кажется, звали Кит.
— Ой, умереть не встать! — захихикала Стиви Рей. — Она обозвала его лемуром! Ну, помните, такие придурочные зверюшки из мультика «Мадагаскар»?
—  А бедняге Уолтеру удалось всего пару раз погулять с Шони. Они сидели в переполненном «Старбаксе», и она при всех обозвала его Третьим Пентиумом.
Я непонимающе уставилась на Дэмьена.
— Зет, ты совсем отстала от жизни! Сейчас в ходу пятые!
— А...
—  Она до сих пор при встрече называет его Тормозуолтером, — сказала Стиви Рей.
— Похоже, нашим Близняшкам придется долго ждать для себя парочку по-настоящему крутым парней, — вздохнула я.
— А я думаю, что у каждого есть своя половинка, — застенчиво сказал Джек. Все дружно повернулись к нему, и он покраснел до ушей от смущения.
Я испугалась, что его сейчас совсем задразнят, и торопливо сказала:
— Я согласна с Джеком.
«Нетрудно догадаться, что ты уже нашел свою», —добавила я про себя,
— Я тоже! — горячо воскликнула Стиви Рей.
—  Точно, — сказал Дэмьеи и подмигнул мне. Я улыбнулась ему в ответ.
— Попались, дружочки! — выскочила из-за дерева Шони. — О чем это вы тут болтаете?
— О твоей несуществующей сексуальной жизни, — весело крикнул Дэмьен.
— Правда? — угрожающе   спросила   Близняшка.
— Клянусь!
— А тебе не хочется поговорить о том, как ты вымок и замерз? — вкрадчиво спросила Шони. 
Дэмьен даже остановился от неожиданности.
— Но я же не замерз! И не промок!
— Вопрос времени! — заорала Эрин, выскакивая с другой стороны дерева. — Вот тебе!
И она швырнула в Дэмьена снежком.
И закипело настоящее снежное побоище. Все орали, хохотали, убегали за деревья, наскоро сгребали свежий снег, лепили из него снежки и кидали в Шони и Эрин. Но я не могла веселиться вместе со всеми. Мне нужно было сделать еще одно дело.
— Я же говорила, что снег это здорово!
— Тогда будем просить Никс послать нам настоящий буран! — прокричал Дэмьен, прицеливаясь в Эрин. — Сильный ветер и густой снегопад! Лучшее время для снежного сражения! — Он запустил свой снежок, но Эрин проворно юркнула за дерево, и белый комок разбился о ствол.
— Ты куда, Зет? — крикнула Стиви Рей, выглядывая из-за красиво подстриженного куста. Я заметила, что Дрю тоже был рядом с ней и вел из-за прикрытия прицельный огонь по Шони.
— В медиатеку, мне нужно подготовить речь дня завтрашнего ритуала. Обедайте без меня, я захвачу себе что-нибудь из столовой и поем у себя, когда вернусь, — проорала я, пятясь спиной к двери корпуса и, торопливо взбежав на крыльцо, юркнула внутрь.
Не успела я закрыть дверь, как сразу три снежка — Бум! Бум! Бум! — ударились в старое дерево.

Я убежала от них не только потому, что мне не хотелось играть в снежки. Вообще-то я еще раньше решила пропустить обед и поработать в медиатеке. Завтра мне предстояло создать магический круг и самостоятельно провести ритуал, почти такой же древний, как сама луна.
А я до сих пор не знала, что именно должна делать.
Нет, я не шучу. Месяц назад я вместе с друзьями создала круг, чтобы проверить, действительно ли у меня есть власть над пятью стихиями, или мне это только почудилось. До тех пор пока Ветер, Огонь, Вода, Земля и дух не откликнулись на мой зов, я была почти уверена в том, что навоображала себе лишнего.
Только не подумайте, будто я какая-нибудь прагматичная крыса и не способна признать существование чуда! Еще как способна, но согласитесь, что не так-то просто поверить в собственные сверхъестественные способности! Понимаете, до сих пор моя жизнь не была похожа на фильм «Люди Икс» (хотя, признаться, я провела немало времени в обществе Росомахи.)
В медиатеке было пустынно, как всегда бывает субботним вечером: только законченные ботаны торчат здесь в это время!
Как ни странно, я обрадовалась возможности побыть в одиночестве. Я уселась за компьютер, вошла в каталог и стала искать книги старинных ритуалов и заклинаний, пропуская все относительно современные издания. Мне нужно было что-то внушительное, торжественное и проверенное временем.
Книг было много, но после долгих размышлений я остановилась на «Мистических обрядах Хрустальной Луны» за авторством Фионы. Имя показалось мне смутно знакомым. Кажется, эта Фиона была одной из знаменитых вампирских поэтесс, живших в начале XIX века (в нашей гостиной висел ее очаровательный портрет маслом). Я выписала УДК книжки и вскоре отыскали ее в одном из шкафов.
Книга оказалась толстой, пыльной и солидной. Настоящий тяжелый фолиант в кожаном переплете. Это было как раз то, что мне нужно. Я искала основательности и традиций, мне хотелось, чтобы под моим влиянием Дочери Тьмы избавились от чересчур современных (и излишне вульгарных) нововведений Афродиты и приобрели больше солидности.
Я открыла тетрадь, приготовила свою любимую ручку... и вспомнила о том, как Лорен сказал, что предпочитает стихи, написанные от руки, безликому компьютерному тексту... Потом, как он дотронулся до моего лица... до плеча... и о той связи, которая возникла между нами.
Я невольно улыбнулась, прижала к разгоревшимся щекам ладони и вдруг до меня дошло, что я сижу в медиатеке и веду себя как последняя идиотка.
Можно подумать, мне больше нечем заняться, кроме как мечтать о взрослом парне, да еще и вампире в придачу! Честно сказать, оба эти обстоятельства нервировали меня практически в равной степени.
Лорен, само собой, был божественно красив, но ему было уже за двадцать. Он был совершенно взрослым вампиром, а значит, полностью завершил Превращение и знал все вампирские заморочки, в том числе и насчет кровожадности... Как ни печально, в моих глазах это делало его еще более привлекательным, особенно после недавнего отвратительного происшествия с Хитом.
Я задумчиво постучала ручкой по пустой тетрадной странице. Ладно, будем смотреть правде в глаза. Весь этот месяц я целовалась и обжималась с Эриком. Да, так было, и мне это очень нравилось. Нет, это ни разу не зашло слишком далеко. На это было сразу две причины.
Первая (и, надеюсь, самая главная) заключалась в том, что, несмотря на сегодняшнее происшествие, обычно я не веду себя, как шлюха.
Вторая, не менее важная, была в том, что, я все еще не могла избавиться от воспоминаний, как Афродита, бывшая подружка Эрика, стояла перед ним на коленях и предлагала ему свои услуги.. Я хотела дать Эрику понять, что я совсем нe такая, как Грязная Шлюха Афродита.
Мне страшно нравился Эрик, которого все считали моим парнем, хотя на самом деле мы еще не перешли известной грани. Так, с Эриком все понятно, теперь перейдем к Лорену.
Той лунной ночью, когда я стояла перед ним с обнаженной спиной, Лорен заставил меня почувствовать себя настоящей женщиной, а не взбалмошной, нервной и неопытной девчонкой, которой я постоянно ощущала себя с Эриком. Стоило мне увидеть желание в глазах Лорена, как я вдруг сразу ощутила себя красивой, властной и чертовски сексуальной. Не буду скрывать — мне страшно понравилось это чувство.
С этими двумя все было более-менее ясно. Теперь Хит. Я относилась к нему совсем не так, как к Эрику или Лорену. Нас с Хитом связывала долгая история. Мы знали друг друга с детства, мы встречались, а последние пару лет были неразлучны. Хит всегда мне нравился, а одно время я была от него без ума, и мы с ним частенько подходили к самой границе того, к чему я пока не была готова. И все-таки никогда еще я не чувствовала рядом с ним ничего похожего на то, что испытала сегодня на парковке, когда он порезал шею и дал мне попробовать свою кровь.
Я вздрогнула и машинально облизала губы. При одном воспоминании об этом меня бросило в жар, а душа ушла в пятки от страха. Получалось, что я сгорала от вожделения и умирала от страха одновременно. Это уже походило на сумасшествие. Я знала, что хочу снова увидеть Хита. Но что тянуло меня к нему? Любовь или желание снова попробовать его кровь?
Я не знала ответа.
Попробуем начать с начала. Я несколько лет подряд любила Хита. Порой он бывал полным придурком, но чаще всего был страшно милым. Он обращался со мной как с принцессой, и мне нравилось быть с ним — по крайней мере, до того, как он начал пить и курить. Потом из-за своего пьянства он стал вести себя, как идиот, и я перестала ему доверять. Но сегодня он сказал, что завязал с выпивкой... Разве это не означает, что он снова стал тем Хитом, которого я так любила раньше?
А если так, то что мне теперь делать с: 1) Эриком, 2) Лореном, 3) тем фактом, что, употребляя кровь Хита, я нарушаю одно из самых строгих правил Дома Ночи, 4) и, наконец, с тем, что я собираюсь в ближайшее время еще раз попробовать эту кровь?
На этот раз мой вздох походил на судорожный всхлип. Мне срочно нужно было с кем-то поговорить и посоветоваться.
Но с кем? Неферет отпадает. Я не могла рассказать Верховной жрице о недозволенных отношениях с Лореном. Тем более о том, что снова пила кровь Хита (после ее объяснения и категорического запрета!), тем самым многократно усилив наше Запечатление. Лучше умереть, чем признаться в этом!
Я понимала, что поступаю гадко и эгоистично, но меня до смерти пугала мысль о гневе Неферет, тем более сейчас, когда я старалась стать настоящей предводительницей Дочерей Тьмы. Стиви Рей? Она была моей лучшей подругой, ради меня она готова была на все, и у меня язык чесался рассказать ей о своих проблемах, но ведь тогда мне придется признаться в том, что я пила кровь Хита! Уже два раза. И что хочу сделать это снова. Она придет в ужас. А одна мысль об этом приводила в ужас меня.
Я не могла допустить,  чтобы моя лучшая подруга смотрела на меня со страхом и отвращением, как на чудовище. Кроме того, я не думала, что Стиви Рей сможет меня понять — по-настоящему, до конца. К сожалению, (а может быть, к счастью) она была слишком наивной и неопытной для этого.
С бабушкой тоже нельзя было поделиться. Ей точно не понравится история с Лореном, потому что он взрослый и преподаватель. И еще я не хотела рассказывать ей о своей кровожадности. А уж за сцену на парковке она меня так отругает, что лучше заранее заткнуться!
Вот и получалось, что во всем Доме Ночи был всего один человек, которого не испугает мой рассказ о жажде крови, и который мог реально понять тему страсти и желания. И этим человеком была Афродита.
Самое странное, что мне очень хотелось ей довериться, особенно после того, как ее видение оказалось правдой. Кроме того, тот самый голос, который недавно поселился во мне и которому я уже привыкла полностью доверять, сейчас говорил, что Афродита может быть не только злобной стервой.
Я чувствовала, что в ней скрывается нечто гораздо более важное. Да, она была зла на Неферет, и это было очень плохо. Но ведь я сама слышала, как Неферет неумолимым голосом сказала плачущей Афродите, что Никс отняла у нее дар ясновидения. А потом сообщила мне (и всей школе), что видениям Афродиты нельзя доверять. Но сегодня я убедилась, что это совсем не так...
С тех пор меня не покидало леденящее предчувствие чего-то страшного, и я уже не знала, насколько могу доверять самой Неферет.
Я помотала головой, отгоняя мысли, которой могли увести меня слишком далеко от работы, и открыла старинную книгу. Из нее бабочкой вы порхнул белый листок бумаги.
Я машинально подобрала его, думая, что кто-то из предыдущих читателей забыл между страницами свои заметки. Но стоило мне взглянуть на листок, как у меня отпала челюсть. На нем уже знакомым четким элегантным почерком было написано мое имя:
Для Зои

Милая Жрица,
Алую мечту не скрыть.
Покорись страсти

Холодок пробежал у меня между лопаток. Что за чертовщина? Как мог кто-то узнать, что я возьму именно эту книгу? И как Лорен мог написать мне эти стихи, если он был на Восточном побережье?
Дрожащей рукой я расправила листок на столе и еще раз перечитала три короткие строчки. Голова у меня шла кругом. Поэт-лауреат снова написал мне стихи — это было жуть как романтично. Стихи эти были откровенно сексуальными — и от этого у меня мурашки ползли по шее, а волоски на руках вставали дыбом.
Но было в этом хокку нечто такое, от чего эти ощущения отступали на второй план. Алую мечту не скрыть. Или я окончательно сошла с ума, или этой строчкой Лорен дает мне понять, что знает о моем кровопийстве?
От этой мысли стихотворение сразу показалось мне нехорошим... опасным... как будто в нем было скрыто какое-то предупреждение, звучавшее почти угрожающе. Кто на самом деле написал это хокку? Лорен Блейк? А может, Афродита?

Я своими ушами слышала ее разговор с родителями. Она обещала использовать все возможности, чтобы подставить меня и сместить с поста предводительницы Дочерей Тьмы. Может быть, это часть ее плана?
(Боже, что я говорю?! «Ее плана!» Кажется, я воображаю себя героиней идиотского комикса.)
Ладно, попробуем рассуждать логически. Допустим, Афродита видела меня с Лореном, но как она могла узнать про хокку? И уж тем более откуда ей знать о том, что я приду в медиатеку и выберу именно эту старинную книгу? Нет, для этого нужна была сверхъестественная интуиция взрослого вампира, но я все равно не понимала, как такое возможно. Честно вам говорю, еще несколько минут назад я сама не знала, какой книгой решу воспользоваться!
Нала бесшумно вспрыгнула на компьютерный стол, и я чуть не заорала от страха. Моя кошка потерлась об мою руку и завела свои унылые причитания.
— Ладно, ладно, не ной. Мне нужно работать.
Но все время, пока я перелистывала старые страницы в поисках самых красивых древних заклинаний, мысли мои продолжали крутиться вокруг странного стихотворения, а в моей душе прочно поселилось жутковатое предчувствие близкой беды.

ГЛАВА 16

Из медиатеки я вынесла Налу на руках — моя кошка так крепко спала, что даже не заворчала, когда я взяла ее со стола. Я взглянула на часы на стене зала и поняла, что иронию несколько часов. Неудивительно, что я отсидела себе всю задницу и с трудом поворачивала шею!
Но все это были мелочи по сравнению с тем, что я наконец-то поняла, как буду проводить свой ритуал Полнолуния. У меня с души свалилась огромная тяжесть. Конечно, я все еще реально психовала и по-прежнему слишком много думала о своем выступлении перед целой кучей недолеток, большая часть которых вовсе не радовалась тому, что я заняла место их любимой Афродиты. Но теперь мне было известно лекарство от этих заморочек.
Нужно просто сконцентрироваться на самом ритуале и вспомнить волшебные ощущения, переполнявшие меня во время вызова стихий. Тогда остальное получиться само собой. По крайней мере, я очень на это надеялась.
Я толкнула тяжелую дверь и вышла в другой мир. На улице валил снег, и, судя по густому белому покрывалу, укутавшему парк, снегопад не прекращался все время, пока я сидела в медиатеке. Ветер усилился, вокруг ничего не было видно, кроме снежных спиралей. Сквозь белую мглу вдоль аллей заметными желтыми пятнышками светились газовые фонари.
Разумнее всего было бы вернуться назад и пройти по коридорам до той части здания, откуда было рукой подать до нашего корпуса. Но после долгого сидения в медиатеке я соскучилась по свежему воздуху.
Стиви Рей оказалась совершенно права. Снег был сказочным. Он изменил окружающий мир, приглушил его, сделал более тихим, мягким и загадочным. Поскольку я была недолеткой, то в моем организме уже начала вырабатываться присущая вампирам физиологическая устойчивость к холоду, которая раньше казалась мне такой омерзительной.
Когда я была обычной школьницей, вампиры представлялись мне жуткими хладнокровными (в буквальном смысле, типа, как лягушки) дохляками, которые существуют лишь за счет крови, которую они высасывают из теплых живых созданий.
Даже после того, как меня Пометили, подобное будущее казалось мне отвратительным, хотя и неизбежным. Но теперь я гораздо больше знала о вампирах и понимала, что нечувствительность к холоду есть лишь следствие ускоренного метаболизма, а не признак нежити.
Вампиры не мертвецы. Они просто Превращенные. Это люди придумали страшные сказочки о живых мертвецах, и с каждым днем меня все больше и больше бесила эта глупость. Так или иначе, мне было приятно шагать сквозь снежную метель и ни капельки не мерзнуть.
Нала прижалась ко мне и громко заурчала, когда я ее обняла. Снег заглушал звук моих шагов, и мне казалось, будто я совсем одна в мире, и только для меня черное и белое, свет и тьма смешиваются воедино, превращаясь в новый, таинственный снежный цвет.
Я прошла всего несколько метров, как вдруг резко остановилась и непременно стукнула бы себя кулаком по лбу, не будь мои руки заняты сопящей кошкой. Нужно было забежать в школьную кладовую и взять оттуда немного эвкалипта. В старой заклинательной книге было написано, что эвкалипт олицетворяет исцеление, очищение и защиту — именно то, что мне было нужно для первого ритуала!
Вообще-то это могло подождать до завтра, но для проведения заклинания мне требовалась веревка, сплетенная из эвкалипта... Короче говоря, лучше сделать все заранее, чтобы не опозориться на публике. Вдруг я в спешке что-нибудь забуду, или, того хуже, хваленый эвкалипт окажется вовсе не таким гибким, как мне представляется, и мой жгут рассыплется на кусочки, когда я попытаюсь взмахнуть им перед собравшимися. Тогда я вся пойду пятнами, и мне захочется провалиться сквозь пол или заползти под стол, свернуться там в позе эмбриона и горько-горько плакать, пока не кончатся слезы...
Я отогнала эту заманчивую картинку, развернулась и направилась к главному школьному корпусу. И тут я заметила какую-то фигуру. Я обратила на нее внимание только потому, что она вела себя неправильно — и дело было не в том, что в такую жуткую метель все нормальные вампиры и недолетки сидели под крышей и не высовывали носа на улицу. Меня поразило то, что этот кто-то (а это явно был не куст и даже не кот!) не шел по аллее. Он двигайся прямо по лужайке.
Я остановилась и стала всматриваться в метель. Прохожий был одет в длинный темный плащ с надвинутым на голову капюшоном.
Словно какая-то сила потянула меня следом; это было настолько неожиданно, что я даже ахнула. Ноги мои сами собой сошли с дорожки и припустили за таинственным незнакомцем, который уже добрался до редкой рощицы, росшей вдоль школьной стены.
Я вытаращила глаза. Стоило незнакомцу войти в тень, как он (или она) припустил вперед с нечеловеческой скоростью, и темный плащ, подхваченный ветром, заколыхался за его спиной, как крылья. «Красное!»
Что красное? Показалось мне, или я действительно заметила красные пятна на белой коже? Снег летел мне прямо в глаза, мешал видеть, но я крепче прижала к себе Налу и кинулась бежать, прекрасно понимая, что вот-вот окажусь у запретной восточной части стены, где находилась потайная дверь. Именно там я повстречала двух призраков... или привидений... или сама-не-знаю-кого.
Совсем недавно я строго-настрого запретила себе даже приближаться к этому месту, тем более, в одиночестве. Мне нужно было повернуть налево, в сторону нашего корпуса. Немедленно.
Сердце мое забилось как ненормальное, а Нала недовольно заворчала, когда я вошла под деревья и двинулась вдоль стены, не переставая ругать себя последними словами за то, что несусь, как дура, за каким-то недолеткой, который, в лучшем случае, пытается тайком улизнуть из школы, а в худшем может оказаться злобным и страшным чудовищем.
В довершение всех неприятностей я потеряла незнакомца из виду. Я отошла в самую густую тень и стала медленно переходить от дерева к дереву. Снег повалил еще гуще, и вскоре нас с Налой совсем запорошило, и я, наконец, стала мерзнуть.
«Что я тут делаю? От кого прячусь? Кажется, я совсем тронулась!»
Что бы ни говорило мне шестое чувство, у разума были свои резоны. Он считал, что я веду себя как ненормальная, а потому должна немедленно опомниться и отвести себя (и дрожащую кошку) в теплое помещение. Это было не мое дело. Может, это кто-то из учителей просто ... ну, не знаю, скажем, обходит территорию и проверяет, что никакой чокнутый недолетка (вроде меня) не заблудился в метели.
Или ужасный злодей, убивший Криса Форда и похитивший Брэда Хиггинса, тайком выходит из школы, чтобы творить новые злодеяния, и растерзает меня на кусочки, если увидит...
Ну вот, приехали. Чрезмерно развитое воображение с детства отравляло мне жизнь. А потом я услышала голоса. Я замедлила шаги и на цыпочках подкралась ближе, пока не увидела их.
У открытой двери стояли две фигуры. Я изо всех сил всматривалась в кружащуюся белую мглу. Тот, за кем я следила, находился около самой двери, только теперь он уже не бежал с нечеловеческой скоростью, а замер почти на четвереньках, как-то странно пригнувшись к земле. Я перевела взгляд на вторую фигуру и ледяной холод выстудил меня изнутри, словно порывом ветра мне в душу намело снега. Это была Неферет.
Никогда еще она не казалась мне такой могущественной и таинственной. Ее рыжие волосы развевались на ветру, а длинное черное платье было припорошено поземкой. Она стояла вполоборота ко мне, и я видела, что лицо ее сурово, почти гневно, и она что-то грозно выговаривает согнувшейся фигуре, энергично взмахивая руками.
Я бесшумно подошла ближе, радуясь тому, что темная одежда позволяет мне почти полностью раствориться в тени под стеной. Сюда до меня доносились лишь обрывки фраз, приносимые ветром.
— ...будь внимательнее! Я не... — я изо всех сил напрягла слух, стараясь уловить ее слова сквозь завывание ветра, и вдруг поняла, что снежный вихрь доносит до меня не только звуки.
В свежем морозном запахе снега чувствовалась какая-то странная примесь сухого, затхлого запаха, совершенно неуместного в этой стылой, влажной ночи.
—  ...слишком опасно, — сказала Неферет. — Повинуйся или...
Конца предложения я не расслышала, а Неферет вдруг умолкла. Закутанная в плащ фигура издала низкое ворчание, больше напоминавшее звериный рык, чем звук человеческого голоса.
Нала, все это время посапывавшая у меня под подбородком, внезапно резко вскинула голову. Я еще сильнее вжалась в ствол дерева, тень которого скрывала меня от глаз беседующих. Нала зашипела.
— Ш-шшш, — прошипела я ей на ухо, пытаясь успокоить. Нала притихла, но я почувствовала, как она выгнула спину и распушила шерсть. Ее сердито прищуренные глаза были устремлены на закутанную в плащ фигуру.
— Ты обещала!
Сиплый мужской голос заставил меня содрогнуться. Я выглянула из-за дерева и увидела, как Неферет высоко подняла руку, словно собиралась ударить своего собеседника. Он отпрянул к стене,   капюшон свалился с его лица, и меня едва не вывернуло наизнанку.
Это был Элиот. Тот самый умерший парень, «призрак» которого напал на нас с Налой месяц назад.
Неферет не ударила его. Она лишь в бешенстве указала ему на дверь, а потом возвысила голос, и даже сквозь завывание вьюги я услышала каждое ее слово.
—  Больше ты не получишь! Сейчас не время. Тебе этого не понять, и ты не смеешь задавать мне вопросы. А теперь уходи. Если же ты вновь ослушаешься, то испытаешь на себе всю силу моего гнева, и знай, что ярость богини будет ужасна!
Элиот в ужасе попятился прочь.
— Слушаюсь, богиня, — прохрипел он.
Это был точно Элиот, теперь я в этом не сомневалась. Я узнала его, даже несмотря на этот сиплый, надсадный голос. Каким-то образом Элиот не умер, но и не Превратился в вампира. Он стал кем-то еще. Кем-то ужасным и отвратительным.
Словно в ответ на мои мысли, Неферет улыбнулась, и ее голос потеплел.
— Я не люблю сердиться на моих милых деток. Ведь вы — моя величайшая радость в жизни.
Совершенно ошарашенная, я стояла и смотрела, как Неферет подошла к Элиоту и погладила его по лицу. В тот же миг в его глазах зажглись красные огоньки, а тело задрожало.
При жизни Элиот был невысоким, пухлым, некрасивым парнем с мучнисто-белой кожей и морковно-рыжими, вечно нечесаными волосами. Он и сейчас был почти таким же, только его бледные щеки ввалились, а тело ссутулилось, словно какая-то сила пригнула его к земле.
Неферет пришлось наклониться, чтобы поцеловать его в губы. Услышав блаженный стон Элиота, я поморщилась от омерзения.
Неферет выпрямилась и рассмеялась холодным хрустальным смехом. Мне он совсем не понравился. В нем слышался какой-то темный соблазн.
— Прошу тебя, богиня! — взмолился Элиот.
— Ты знаешь, что не заслужил этого.
— Прошу тебя, богиня! — повторил он, словно заведенный. Тело его дергалось, словно в судорогах.
— Хорошо, но запомни хорошенько — все, что богиня дает, в любой момент она может потребовать обратно.
Я не могла оторвать от них глаз. Неферет подняла руку и откинула рукав. Потом чиркнула ногтем по предплечью, и на ее белой коже появилась тонкая красная линия, из которой тут же начала сочиться кровь.
Какая-то могучая сила повлекла меня к ней. Когда Неферет протянула руку Элиоту, мне пришлось вцепиться в дерево, чтобы не выскочить из укрытия и не броситься к ним.
Элиот рухнул перед Неферет на колени и принялся сосать ее кровь, хрюкая и постанывая от наслаждения. Я с трудом перевела взгляд на Неферет. Она стояла, откинув голову назад, губы ее были приоткрыты, словно ей доставляло сексуальное наслаждение отдавать свою кровь такому мерзкому существу, как Элиот.
Где-то в глубине моего существа начала пробуждаться ответная жажда. Я тоже хотела распороть чью-то кожу и...
«Нет!»
Я отпрянула за дерево. Я не превращусь в чудовище. Я не стану кровожадной тварью. Я не позволю темным желаниям взять над собой верх.
Медленно и бесшумно я развернулась и направилась домой, даже не оглянувшись на стоявших около стены.

ГЛАВА 17

Меня все еще трясло и подташнивало, когда я, наконец, добралась до девичьего корпуса. Холл был переполнен, промокшие и раскрасневшиеся недолетки пили горячий шоколад, болтали и смотрели телевизор.
Я схватила большое полотенце, подсела к Близняшкам, Стиви Рей и Дэмьену, которые смотрели марафон дизайнеров, и принялась вытирать ворчащую Налу.
Стиви Рей впервые не заметила моего состояния. Она принялась взахлеб рассказывать мне о том, что снежная битва возобновилась после обеда и переросла в настоящее побоище, закончившееся тем, что кто-то угодил снежком в окно кабинета Дракона и разбил стекло. Драконом в школе называли учителя фехтования, и ссориться с ним никому не хотелось.
— Дракон положил конец войне, — со смехом закончила Стиви Рей. — Такая жалость, представляешь! Было так весело!
—  Да, Зет, ты пропустила адски прекрасное побоище, — согласилась Эрин.
— Мы здорово надрали задницы Дэмьену и его дружку, — подтвердила Шони.
— Он мне не дружок! — заспорил Дэмьен, но еле заметная мечтательная улыбка на его губах ясно говорила: «пока».
— Да что ты говоришь! — хором пропели Близняшки.
—  Он очень симпатичный, — сказала Стиви Рей.
— Я тоже так думаю, — кивнул Дэмьен и очаровательно покраснел.
— А что ты о нем думаешь, Зои? — спросила Стиви Рей.
Я растерянно уставилась на свою соседку. Мне казалось, будто я попала в тайфун, а все кругом наслаждаются хорошей погодой.
— С тобой все в порядке? — нахмурился Дэмьен.
— Дэмьен, ты бы не мог раздобыть для меня эвкалипт? — резко спросила я.
— Эвкалипт?
Я кивнула.
— Да, несколько веток и немного шалфея. Для ритуала.
—  Ты уже все придумала? — спросила Стиви Рей.
— Кажется, да, — я помолчала и глубоко вздохнула. Потом поймала на себе вопросительный взгляд Дэмьена и решилась: — Дэмьен, ответь мне на один вопрос. Здесь когда-нибудь бывало, чтобы умерший недолетка вдруг через какое-то время объявлялся живым?
К чести Дэмьена, он не стал спрашивать, совсем я спятила или еще нет. Я видела, что Близняшки и Стиви Рей уставились на меня так, словно я только что объявила о своем желании сняться в порносерии «Девочки зажигают. Вампирская версия», но мне было наплевать.
Я посмотрела на Дэмьена. Всем известно, что он часами просиживает в медиатеке и помнит все, что когда-либо читал. Если кто-нибудь и мог дать ответ на мой безумный вопрос, то это был наш мальчик-талисманчик.
—  Когда тело недолетки начинает отвергать Превращение, остановить этот процесс невозможно. Об этом ясно написано во всех учебниках. Неферет рассказывала то же самое. — Я редко видела Дэмьена таким серьезным. — В чем дело, Зои?
— Пожалуйста, пожалуйста, Зои! — закричала Стиви Рей, и мне показалось, что она сейчас расплачется. — Скажи, что ты не заболела!
—  Нет-нет, что вы! — поспешно воскликнула я и даже руками замахала. — Ничего такого! Я в полном порядке, честное слово.
— Что тогда? — спросила Шони.
— Ты нас пугаешь, — сказала Эрин.
— Я не хотела, извините, — смущенно ответила я. — Понимаете... Дело в том, что я видела Элиота.
—   Что?! Как? — хором вскрикнули Близняшки.
— Я не понимаю, — тихо сказал Дэмьен. — Элиот умер месяц назад.
Стиви Рей вытаращила глаза и зажала рот ладошкой.
— Как Элизабет! — прошептала она и прежде чем они успели что-то спросить, выпалила на одном дыхании: — В-прошлом-месяце-Зои-показалось-будто-она-видела-призрак-Элизабет-возле-восточной-стены-но-мы-решили-ничего-вам-не-говорить-чтобы-не-напугать!
Я открыла рот, чтобы рассказать им про Элиота — и Неферет. И тут же закрыла его обратно.
Я не могла этого сделать. Все взрослые вампиры обладают сильно развитой интуицией, но никто не мог сравниться в этом с Верховной жрицей Неферет. Она обладала такими способностями, что порой казалось, будто она читает чужие мысли, как открытую книгу. Если четверо моих друзей узнают о том, как омерзительная нежить, которую когда-то звали Элиотом, сосала кровь из руки Неферет, они ни за что не смогут скрыть своей осведомленности от Верховной жрицы.
Значит, мне придется держать при себе все, что я увидела возле восточной стены.
— Зои? — Стиви Рей робко взяла меня за руку. — Ты можешь все-все нам рассказать, не бойся.
Я грустно ей улыбнулась. Если бы она могла представить, как мне этого хотелось!
— Мне кажется, что в прошлом месяце я видела призрак Элизабет. А только что мне показалось, будто я видела Элиота, — выдавила я из себя.
Дэмьен нахмурился.
—  Если ты действительно видела призраков, зачем спрашивала меня про воскресение мертвых недолеток?
Я посмотрела на своих друзей. Ну что ж, врать так врать!
— Просто мне было легче поверить в это, чем в призраков. Меньше похоже на безумие.
—  Если бы я увидела призрака, то перепугалась бы до визга, — сказала Шони.
Эрин энергично закивала.
— Элиот был похож на Элизабет? — спросила Стиви Рей.
По крайней мере, об этом мне не нужно было врать.
— Нет. Он был больше похож на самого себя. Нo обоих я видела в одном и том же месте, около восточной стены. И у обоих глаза светились странным красным светом.
Шони поежилась.
— Спасибо, что предупредила. Буду держаться подальше от восточной стены, — пробормотала Эрин.
Наш доморощенный профессор Дэмьен задумчиво побарабанил пальцами по подбородку и сказал:
— Может быть, у тебя есть еще один дар? Что если ты обладаешь способностью видеть мертвых недолеток?
Нельзя сказать, чтобы меня очень обрадовала такая возможность, но я всерьез задумалась бы над ней, если бы сама не видела, как так называемый призрак — совершенно непрозрачный и абсолютно реальный — пил кровь моей наставницы.
Тем не менее это была блестящая теория, и я решила подыграть Дэмьену.
— Может быть.
— Фу, — скривилась Стиви Рей. — Надеюсь, это неправда.
— Я тоже. Но все-таки нужно в этом убедиться. Дэмьен, ты бы не мог выяснить, бывает ли такое вообще?
— С удовольствием. Если хочешь, я поищу все упоминания о призраках недолеток.
— Огромное тебе спасибо!
— Знаешь, я, кажется, припоминаю один сюжет из древнегреческой истории, там говорилось о призраке, который ходил среди гробниц...
Я делала вид, что слушаю лекцию Дэмьена, а сама погрузилась в свои мысли. К счастью, Близняшки и Стиви Рей всерьез увлеклись рассказом и не приставали ко мне с расспросами.
Мне ужасно хотелось рассказать им обо всем. Я была до смерти напугана и не знала, что делать. Как я теперь смогу смотреть в глаза Неферет?
Нала потерлась мордой о мою щеку и поудобнее устроилась на моих коленях. Я принялась машинально поглаживать ее и рассеянно уставилась в телевизор, краем уха слушая леденящий душу рассказ Дэмьена о призраках древних вампиров. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я поняла, что происходит на экране, и бросилась за пультом, валявшимся на столике рядом со Стиви Рей.
Нала возмущенно взвыла «ми-ии-уф-уф» и в раздражении соскочила с моих коленей на пол. Но я даже не приласкала ее и торопливо прибавила звук.
Нa экране была Чера Кимико с вечерним выпуском новостей.

«Тело Брэда Хиггинса, второго пропавшего ученика школы «Юнион», было обнаружено сегодня вечером в ручье, протекающем по территории музея Филбрука. Охранники музея, нашедшие юношу, немедленно сообщили об этом в полицию. Официальное медицинское включение о смерти Брэда еще не составлено, однако по сведениям из наших источников, он также скончался от потери крови, вызванной множественными ранами и порезами...»

«Нет...» — моя голова беспомощно замоталась из стороны в сторону. В ушах оглушительно зазвенело.
— Эта та самая часть ручья, через которую мы переходили, когда шли в музей,  — прошептала Стиви Рей.
— Совсем неподалеку отсюда, — сказала Шони.
—  Дочери Тьмы частенько проводили там свои ритуалы, — закивала Эрин.
И только Дэмьен решился вслух сказать то, что было на уме у всех:
— Кто-то пытается создать впечатление, будто вампиры убивают человеческих подростков.
— А ты уверен, что это не так? — вырвалось у меня, прежде чем я успела опомниться и стиснуть зубы, чтобы не сболтнуть лишнего.
—  Как ты можешь говорить такое, Зои? — и ужасе воскликнула Стиви Рей.
— Я... не знаю. Я так не думаю, — пробормотала я, хотя сама не представляла, как я на самом деле думаю и зачем это сказала.
— Ты просто расстроилась, — участливо вздохнула Эрин.
— Ну конечно, мы понимаем. Ты знала обоих парней, — закивала Шони. — Да еще только что видела призрака. Слишком много потрясений для одного вечера!
Дэмьен снова внимательно посмотрел на меня.
— У тебя было какое-то предчувствие по поводу Брэда? — осторожно спросил он.
—Да. Нет, — я судорожно втянула в себя воздух и помотала головой. — Как только я услышала о его исчезновении, я сразу подумала, что он мертв.
—  Скажи, не было ли в этом предчувствии каких-то конкретных деталей? Может, ты видела какие-то картины или слышала голоса? Подумай хорошенько, ты точно ничего больше не знаешь?
Вопросы Дэмьена каким-то чудом взорвали мою память, и я услышала относимые ветром реплики Неферет:
«... Больше ты не получишь... Сейчас не время... Тебе этого не понять...Ты не смеешь задавать мне вопросы...»
Мне снова стало холодно и совсем не из-за завывающей за окном метели.
— Не видела я никаких деталей и ничего больше не знаю. Я пойду к себе, — ответила я, вставая.
Я больше не могла на них смотреть. Было слишком тяжело обманывать друзей, и я не была уверена, что смогу сдержаться, если останусь с ними еще ненадолго.
— Нужно закончить завтрашнюю речь, — пробормотала я. — Я сегодня почти не спала, у меня просто глаза слипаются.
— Конечно, иди. Мы все понимаем, — за всех сказал Дэмьен.
Они так искренне беспокоились за меня, что мне было стыдно смотреть им в глаза.
— Спасибо, — прошептала я и направилась к себе. Я была уже на середине лестницы, когда меня догнала Стиви Рей.
— Ничего, если я тоже пойду с тобой? У меня жутко разболелась голова, честное слово. И я ужасно хочу поскорее лечь в кровать. Клянусь, я совсем не буду тебе мешать, если ты будешь учить речь.
— Конечно, зачем ты спрашиваешь? — поспешно сказала я и посмотрела на нее.
Она, действительно, выглядела бледной. Стиви Рей была настолько впечатлительной, что известие о смерти совершенно незнакомых ей парней довело ее почти до слез. Добавьте сюда мой рассказ о встрече с призраком — и бедная девочка уже сама не своя.
Я покровительственно обняла ее за плечи и повела к нашей двери.
— Выше нос, Оклахома! Все будет хорошо.
— Ну да, я знаю. Я просто ужасно устала, — невесело улыбнулась моя соседка.
Мы молча переоделись в пижамы. Нала вошла в комнату, вскочила на мою кровать и уснула почти одновременно со Стиви Рей, что было как нельзя кстати, потому что мне совершенно не хотелось притворяться, будто я пишу уже полностью написанную речь.
У меня было другое дело, и о нем не должна была знать даже моя лучшая подруга.

ГЛАВА 18

Мой том «Вампирской социологии» валялся там, куда я его сунула месяц назад — на полке над компьютером. Это был учебник для старших классов, то есть для шестой здешней ступени. Неферет дала его мне сразу после того, как я поняла, что творящееся в моем организме Превращение происходит совсем не так, как у остальных недолеток.
Сначала Неферет хотела перевести меня по вамп-социологии сразу в старший класс, но я сумела переубедить ее, сказав, что я и без того слишком сильно отличаюсь от остальных, поэтому не нужно лишний раз делать из меня экспонат кунсткамеры.
В результате мы договорились, что я прочту целиком — от корки до корки — весь учебник социологии для старшего класса и по ходу его изучения буду задавать Неферет вопросы.
Вообще-то я честно собиралась выполнить свою часть договора, но потом началось то одно, то другое (Дочери Тьмы, свидания с Эриком, домашние задания по другим предметам, да мало ли всего!), и в результате за целый месяц я так и не нашла возможности открыть книгу.
Кажется, настало время наверстать упущенное. С громким вздохом, тяжелым, как моя усталость, я рухнула на кучу подушек. Несмотря на череду жутких событий сегодняшнего бесконечного вечера, я решила во что бы то ни стало просмотреть указатель в поисках нужного термина. Ага, вот и он: Кровожадность.
За этим словом следовал длинный перечень страниц. Я снова вздохнула, заложила указатель пальцем, перелистала учебник до первой нужной страницы и начала читать. Сначала говорилось о том, что я уже и так знала: по мере развития процесса Превращения недолетка начинает привыкать к вкусу крови. Употребление крови, первоначально вызывающее омерзение, начинает доставлять ему настоящее наслаждение. На определенной стадии Превращения у недолетки появляется способность чувствовать кровь на расстоянии. Благодаря изменениям в процессе обмена веществ алкоголь и наркотические вещества практически не оказывают своего воздействия на организм недолетки, однако употребление крови вызывает у него ощущения, сходные с опьянением.
— Это точно, — прошептала я себе под нос. Мне ли не помнить, как я окосела от глотка крови недолетки, смешанной с вином! А кровь Хита подействовала на меня, как огонь.
Я помотала головой и перелистнула страницу. Зачем читать о том, что я и без того знаю? Кровь вкуснее всего на свете, я убедилась в этом на личном опыте. Но тут взгляд мой упал на начало следующей главы, и я забылась чтением.

Кровожадность и сексуальность
Несмотря на то, что степень и частота потребности в употреблении крови сильно зависит от пола, возраста и общего состояния вампира, взрослые особи должны периодически питаться человеческой кровью для поддержания своего физического и умственного здоровья. Логика эволюции и мудрость великой Богини позаботились о том, чтобы сделать процесс кровопийства исключительно приятным как для вампира, так и для человеческого донора. Вы уже знаете, что слюна вампира является естественным антикоагулянтом для человеческой крови. Однако этим не исчерпываются ее удивительные свойства. В процессе кровопийства в слюне вампира вырабатываются эндорфины, стимулирующие зоны удовольствия в мозгу как самого вампира, так и человека, что зачастую приводит к взаимному оргазму.

Я зажмурилась и потерла ладонью лоб. Ну вот, приехали! Неудивительно, что сегодня я так обезумела! Оказывается, сексуальное возбуждение в процессе кровопийства запрограммировано в моих Превращающихся генах. Как хитро, оказывается, все устроено! Спать мне совершенно расхотелось, и я углубилась в книгу.

Чем старше вампир, тем больше эндорфинов высвобождается у него в процессе кровопийства, а, следовательно, тем более сильным будет взаимное удовольствие донора и реципиента.
Вампиры уже давно пришли к выводу о том, что именно в сексуальном экстазе, сопровождающем процесс кровопийства, коренится главная причина ненависти человечества к нашей расе.
Люди чувствуют себя беззащитными перед нашей способностью доставлять им столь сильное наслаждение в процессе акта, представляющегося им опасным и омерзительным, поэтому они называют нас прожорливыми хищниками.
На самом деле вампиры умеют контролировать свою кровожадность, поэтому практически не способны причинить физический вред человеческим донорам. Единственная реальная опасность лежит в психологической сфере и заключается в Запечатлении, нередко возникающем в процессе кровопийства.

Я поежилась и перелистнула страницу.

Запечатление
Запечатление между вампиром и человеком возникает далеко не в каждом случае кровопийства у человеческого донора. Ученые с давних пор пытаются найти ответ на вопрос о том, почему одни люди оказываются подвержены Запечатлению, а другие нет.
Несмотря на наличие некоторых определяющих факторов (эмоциональная связь между донором и реципиентом; отношения, существовавшие между ними до Превращения; возраст, пол, сексуальная ориентация, а также частота кровопийства), окончательной ясности в этом вопросе пока не существует.

Дальше авторы учебника предупреждали об опасностях, связанных с употреблением крови живого донора, и советовали, во избежание неприятностей,  обращаться в секретные банки крови, о существовании которых было известно лишь очень узкому кругу людей (очевидно, вампиры хорошо платили этим посвященным за молчание).
Авторы категорически не рекомендовали недолеткам пользоваться кровью живых людей и напоминали о том, что процесс Запечатления может быть опасен не только для человека, но и для вампира. Оказывается, иногда эмоциональная связь бывает обоюдной.
Я даже села прямее, когда прочла об этом. После возникновения Запечатления вампир проникается эмоциями Запечатленного им человека и в редких случаях может даже почувствовать или выследить его на большом расстоянии.
Далее следовал рассказ о Бреме Стокере, который был Запечатлен одной могущественной Верховной жрицей, но не смог смириться с тем, что преданность Богине значит для нее больше эмоциональной привязанности к нему, и в припадке ревности предал свою возлюбленную, описав в негативном свете процесс Запечатления в своем печально известном романе «Дракула».
— Вот как? Интересно, а я и не знала, — хмыкнула я. Самое смешное, что «Дракула» был моей любимой книгой с тринадцати лет, когда я впервые ее прочла.
Я пробежала глазами остальную часть главы. Следующий заголовок заставил меня прикусить губу и впиться глазами в текст.

Недолетки и вампиры. Запечатление.
Как уже говорилось в предыдущей главе, из-за опасности Запечатления недолеткам категорически запрещается пить кровь живых людей, однако они могут, по желанию, пробовать кровь других недолеток. Доказано, что недолетки не могут Запечатлеть друг друга. С другой стороны, взрослый вампмр может совершить Запечатление недолетки. Что приводит к эмоциональной и физической зависимости между обоими, может существенно осложнить процесс Превращения недолетки и является не вполне безопасным для вампира. Вот почему кровопийство между вампиром и недолеткой строжайшим образом запрещено.

Я покачала головой, отгоняя воспоминание о Неферет и Элиоте. Даже если оставить в стороне тот факт, что Элиот был, несомненно, мертв (и это пугало меня до чертиков), Неферет, как-никак, была Верховной жрицей. Она не имела права давать недолетке (пусть даже мертвому!) пить ее кровь!
Следующая глава была целиком посвящена снятию Запечатления. Я начала ее читать, но она оказалась чересчур депрессивной. В любом случае, снятие Запечатления требовало вмешательства Верховной жрицы, сам этот процесс был крайне болезненным (в особенности для человека), и даже после его окончания человеку и вампиру нужно было держаться как можно дальше друг от друга, иначе Запечатление могло возникнуть снова.
На   меня   навалилась   страшная   усталость. Сколько я не спала? Больше дня. Я посмотрела на часы. Десять минут седьмого. Скоро станет совсем светло.
Чувствуя себя старой развалиной, я с кряхтением выбралась из кровати и поставила книгу на полку. Потом подошла к окну и отодвинула тяжелую штору, не пропускавшую в комнату свет с улицы.
За окном шел снег, и в робком свете занимающегося утра сонный мир выглядел невинным и сказочным. Трудно было представить, что в этом мире убивают подростков, а мертвые недолетки оживают и превращаются в красноглазых чудовищ. Я закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу. Мне не хотелось думать обо всем этом. Я слишком устала... слишком измучилась... и совершенно запуталась.
Мои сонные мысли разбредались во все стороны. Нужно было лечь, но холодное окно так приятно остужало мой пылающий лоб, что не хотелось шевелиться. Эрик вернется сегодня вечером... Воспоминание о нем вызвало во мне смешанное чувство радости и вины, и мысли мои снова вернулись к Хиту.
Теперь у меня уже не было сомнений в том, что Запечатление все-таки произошло. Эта мысль и пугала, и возбуждала меня. Но если разобраться, то чем может быть так ужасна эмоциональная и физическая привязанность к трезвому Хиту? До встречи с Эриком (и Лореном) я ответила бы однозначно — ничем. Меня пугала не сама привязанность, а то, что мне придется ее скрывать. «Конечно, я могу солгать...»
Эта мысль ядовитым дымом вползла в мой взбудораженный мозг. Неферет и Эрик знают о том, что месяц назад я пила кровь Хита, и что тогда я понятия не имела ни о кровожадности, ни о Запечатлении. Можно сделать вид, будто я Запечатлела Хита в прошлый раз. Неферет сама  говорила, что такая вероятность существует.
«Может, мне удастся изловчиться и встречаться и с Эриком, и с Хитом? Не хочу выбирать между ними...»
Я знала, что это плохие мысли. Это было нечестно по отношению к обоим, но я просто разрывалась на две половинки! Я искренне привязалась к Эрику, он жил в моем мире и понимал все, что касается наших вампирских дел и Превращения. При одной мысли о разрыве с ним у меня начинало болеть сердце.
Но когда я представляла себе, что больше не увижу Хита и не попробую его крови, меня захлестывал настоящий приступ паники. И вообще я должна думать не только о себе, но и нем. Если мне так трудно расстаться с Хитом, то каково же ему? До этого мы виделись месяц назад, и с тех пор он все время носил с собой бритву на случай, если вдруг меня встретит. Ради меня он бросил пить и курить. И разве забудешь, с какой готовностью он себя порезал, чтобы предложить мне свою кровь?
Я задрожала — но не от холода. Это была дрожь желания. Скупые бесстрастные объяснения учебника не могли в полной мере передать всю правду о кровожадности.
Кровь Хита распалила меня. Я хотела пить ее снова, снова и снова. Скорее. Сейчас! Я прикусила губу и едва сдержала стон, вспомнив Хита, жар его напряженного тела и его восхитительный вкус.
Вдруг с моим сознанием произошло что-то странное. Часть его будто отделилась, устремляясь куда-то в ночь, все дальше и дальше, словно нитка из клубка. Я чувствовала, как оно что-то ищет... выслеживает... вынюхивает... Но вот перед моим взором возникла темная комната, и я зависла над чьей-то кроватью. Я глубоко вздохнула — Хит!
Он лежал на спине. Его светлые волосы спутались, и во сне он был похож на маленького мальчика. Он был просто ослепителен! Всем известно, что вампиры отличаются красотой и изяществом, но даже самый строгий вампирский конкурс красоты присвоил бы Хиту за привлекательность высший балл.
Словно почувствовав мое присутствие, Хит зашевелился во сне, повернул голову и беспокойно сбросил с себя одеяло. Он был совершенно голый, если не считать смешных синих трусов с рисунком в виде толстых зеленых лягушек.
Я невольно улыбнулась. Но улыбка застыла у меня на губах, когда я заметила на шее Хита тонкую алую полоску. Это был след от лезвия, след от раны, из которой я пила кровь. Рот мой наполнился слюной, и я снова почувствовала на языке густой и роскошный вкус, напоминавший расплавленный шоколад, только в миллиард раз вкуснее.
Не в силах совладать с собой, я застонала, и в тот же миг Хит судорожно вздохнул.
— Зо... — пробормотал он, не открывая глаз, и снова заметался по постели.
— Хит, — прошептала я. — Просто не знаю, что нам теперь делать.
Если честно, я даже слишком хорошо знала, что хочу сделать. Я хотела забыть об усталости, выбежать из корпуса, сесть в машину, домчаться до дома Хита, влезть в окошко его спальни (признаться, я не раз проделывала это в прежней жизни), коснуться языком только что затянувшегося пореза на его шее и, прижавшись к телу Хита, впервые в жизни заняться любовью.
— Зо! — Хит распахнул глаза, застонал, опустил руку ниже и ...
Я быстро открыла глаза и вновь оказалась в своей комнате возле окна, прижавшись лбом к стеклу. Вот только дышала я подозрительно часто и хрипло.
Мой мобильный тихонько звякнул, сообщая о получении текстового сообщения. Дрожащими руками я схватила его, откинула крышку и прочла:
Я чувствовал ты была здесь Пообещай мы встретимся в пятницу
Я глубоко вздохнула, и написала Хиту всего одно слово, от которого у меня защекотало в животе:
Обещаю
Потом выключила телефон и заставила себя выбросить из памяти воспоминание о теплом сонном Хите с растрепанными волосами и свежим порезом на шее; о Хите, который хотел меня так же сильно, как я его...
Я отошла от окна и забралась в постель. Часы па прикроватном столике показывали 8:27 утра. Нехило! Я простояла у окна больше двух часов! Неудивительно, что у меня затекло все тело, а ноги дрожат как желе.
Я дала себе честное слово, что в следующий раз непременно поищу в медиатеке что-нибудь о Запечатлении, а также о связи между человеком и вампиром. Потом протянула руку к лампе, но прежде чем выключить свет, посмотрела на Стиви Рей. Она лежала спиной ко мне, свернувшись калачиком, и крепко спала. Как хорошо, что мои друзья не знают о том, в какую мерзкую кровожадную шлюху я превращаюсь!
Я хотела Хита.
Я нуждалась в Эрике.
Я была заинтригована Лореном.
Я не имела ни малейшего представления о том, как буду расхлебывать всю эту дерьмовую кашу.
Стиснув зубы, я взбила подушку и свернулась под одеялом. Я так устала, что стоило мне закрыть глаза, как я сразу начала проваливаться в сон, но мой перевозбужденный мозг никак не хотел отключаться.
Когда я проснусь, мне предстоит увидеть Эрика, а может, даже Лорена. Взглянуть в лицо Неферет. Провести свой первый в жизни ритуал перед целым табуном недолеток, мечтающих о моей неудаче или полном позоре (впрочем, принимая во внимание, как мне в последнее время везет, я могла порадовать их и тем, и другим).
И еще мне предстояло разобраться с загадкой призрака Элиота, совершенно не похожего на призрак. Не говоря уже о смерти второго человеческого подростка и странного предчувствия, что это происшествие каким-то таинственным образом связано с появлением клыкастых красноглазых кровососов.
Я закрыла глаза, приказала своему телу расслабиться, а мозгу дала задание сосредоточиться на чем-нибудь приятном... Например... например... ну, хотя бы на том, как прекрасен свежевыпавший снег.
Постепенно усталость взяла свое, и я погрузилась в темные воды сна.

ГЛАВА 19

Оглушительный стук в дверь не дал мне досмотреть сон про снежинки в форме кошек.
— Зои! Стиви Рей! Да вы что, очумели, что ли? Опоздаете!
Голос Шони из-за двери звучал глухо и назойливо, как накрытый полотенцем, но включенный на побудку будильник.
— Встаю, встаю, не вопи! — заорала я, не открывая глаз, и начала выбираться из-под одеяла. Нала недовольно замяукала. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на будильник, который вчера специально не стала заводить.
В конце концов, сегодня воскресенье, и я имею законное право придавить часиков восемь-девять, ведь у меня на прошлой неделе было столько...
— Черт! — заорала я, подскакивая как ошпаренная.
Циферблат показывал 9:59 вечера. Получается, я проспала больше двенадцати часов? Я мгновенно выскочила из кровати и помчалась на зов, по дороге дернув Стиви Рей за пятку.
— М-ммм? — сонно промычала та.
Распахнув дверь, я увидела перед собой разгневанное лицо Шони.
—  Сонные тетери, вы что, решили проспать всю ночь? — завопила она с порога. — Не надо засиживаться до вечера, если не можете встать вовремя! До выступления Эрика осталось полчаса!
— Ой, мама дорогая! — взвизгнула я и принялась тереть руками лицо, чтобы проснуться. — Я совсем забыла!
Шони вытаращила глаза.
— Шевели задницей, подруга! Не забудь нанести боевую раскраску на свою бледную физиономию и сделай что-нибудь с волосами. Твой мальчик не видел тебя почти неделю и будет особенно внимателен.
— Ладно, ладно, не пугай меня! Уже бегу. Вы не могли бы с Эрин...
Шони подняла руку, останавливая мой словесный понос.
— Помолчи. Мы уже обо всем позаботились. Я пошла будить вас, а Эрин побежала занимать места в первом ряду.
— Ма, это ты? Я сегодня не хочу идти в школу... — пробормотала во сне Стиви Рей.
Шони возмущенно фыркнула и погрозила мне пальцем.
— Пошевеливайтесь! Никто вас персонально ждать не будет, так что тащите свои задницы в зал, да побыстрее!
Я захлопнула дверь, бросилась к Стиви Рей и принялась трясти ее за плечо.
— Просыпайся!
Она приоткрыла глаза и непонимающе уставилась на меня.
— А?
—  Стиви Рей, уже десять часов! Вечера! Мы проспали все на свете и чуть всюду не опоздали!
— А?
— Да проснись же ты, соня оклахомская! — заорала я, срывая на Стиви Рей свое раздражение из-за того, что сама проспала.
— Что... — Стиви Рей несколько секунд непонимающе смотрела на часы, а потом вскочила, как подброшенная: — Ой, божечки! Опаздываем!
— А я о чем? Слушай, я быстро оденусь и займусь макияжем и волосами. А ты беги в душ, вид у тебя просто жуткий.
—  Угу, — вяло ответила моя соседка и поплелась в ванную.
Я натянула первую попавшуюся пару джинсов, черный свитер, и уселась перед зеркалом. У меня просто в голове не укладывалось, как я могла забыть, что сегодня Эрик будет выступать перед всей школой с монологом, с которым он участвовал в Международном вампирском конкурсе чтецов шекспировских монологов.
Хуже всего было то, что я совсем за него не волновалась и ни разу не задумалась над тем, какое место он займет. Настоящие влюбленные так не поступают.
Нет, со мной явно творилось что-то не то. Понятно, что в последнее время я была загружена проблемами по самое нехочу, но это все разговоры в пользу бедных.
Все вокруг считали меня самой счастливой девчонкой в школе, ведь мне удалось подцепить Эрика после того, как он вырвался из паутины Афродиты (той самой, что у нее между ног, как утверждали Близняшки).
Но так ли это на самом деле? Нет, я счастлива! Очень-очень счастлива... хотя в это трудно поверить (особенно после того, как я «развлекалась» с Хитом и флиртовала с Лореном).
— Прости, что проспала, Зои, — сказала Стиви Рей, выходя из ванной в облаке пара и вытирая полотенцем свои короткие светлые волосы. Вид у нее был смущенный, а также непривычно бледный и осунувшийся. Наверное, это от пересыпа.
Словно в подтверждение моего предположения, Стиви Рей широко зевнула и потянулась, как кошка.
— Да что ты, я сама во всем виновата, — заверила я свою соседку,чувствуя себя последней стервой за то, что наезжала на нее совсем недавно. — Я ведь прошлый день почти не спала, так что должна была установить будильник!
Впрочем, Стиви Рей тоже не выспалась, так что неудивительно, что она такая вареная. Она так за меня переживала, что вчера на ней лица не было. Нам обеим был необходим долгий, крепкий, коматозный сон.
—  Я мигом! — закивала моя соседка, бросаясь к своему столику. — Только накрашу глаза и намажу губы блеском. А волосы сами высохнут.
Через пять минут мы обе были готовы. Времени на завтрак не оставалось, поэтому, вылетев из корпуса, мы прямиком помчались в аудиторию драматического искусства.
Едва мы заняли свои места в первом ряду, как свет ярко вспыхнул и снова погас, предупреждая опаздывающих, что программа начнется с минуты на минуту и всем пора поспешить в зал.
— Эрик ждал тебя тут до последнего, — сообщил мне Дэмьен.
Я была рада видеть, что он сидит рядом с Джеком. Они классно смотрелись имеете.
— Он очень разозлился? — шепотом спросила я.
— Скорее, очень расстроился, — ответила безжалостная Шони.
— И встревожился. Он выглядел жутко взволнованным, — добавила Эрин.
Я вздохнула.
— Вы сказали ему, что я проспала?
— Вот поэтому-то он и расстроился, — подлила масла в огонь Шони.
— Я вкратце рассказал ему о смерти двух твоих друзей, — пришел мне на выручку Дэмьен. — Эрик понял, что ты очень расстроена, поэтому так и волновался, — добавил он, укоризненно посмотрев на Близняшек.
—  Нечего ее выгораживать! — прошептала Эрин. — Пусть знает, что Эрик слишком хорош, чтобы его отшивать!
—   Вот именно,  Близняшка,  — поддержала Шони.
— Но я не... — начала я, но тут свет в зале погас, и мне не пришлось пускаться в оправдания.
Профессор Нолан, наша преподавательница драматического искусства, вышла на сцену и погнала прочувствованную телегу о том, как важно будущим актерам отрабатывать свое мастерство на классике и каким офигительно престижным считается в мире вампиров Международный конкурс чтецов шекспировских монологов.
Она напомнила всем нам, что каждый из двадцати пяти существующих Домов Ночи выставил на конкурс по пять участников, таким образом в состязании приняли участие 125 талантливых недолеток.
— Я и не знала, что Эрик состязался с такой кучей талантов! — шепнула я на ухо Стиви Рей.
— Уверена, он порвал их всех, как грелки! Он такой классный! — прошептала Стиви Рей. Потом зевнула и закашлялась.
Я нахмурилась и внимательно посмотрела на нее. Честно говоря, выглядела моя соседка и лучшая подруга совсем хреново. Неужели все еще не отошла после вчерашних переживаний?
— Извини, — робко улыбнулась Стиви Рей. — Что-то я немного осипла после этой снежной битвы.
— Тихо! — шикнули на нас Близняшки. Я снова повернулась к профессору Нолан.
— Результаты конкурса стали известны только сегодня вечером, после того как претенденты вернулись в свои Дома Ночи. Я буду по очереди вызывать каждого нашего участника и называть место, занятое им в состязании. Каждый выступающий  представит  вашему  вниманию свой конкурсный монолог. Давайте все вместе покажем нашим ребятам, как мы ими гордимся! Они все отлично поработали и добились прекрасных результатов! — радостно воскликнула профессор Нолан. Затем она вызвала первую участницу конкурса, недолетку по имени Каси Крэмп.
Та училась на четвертой ступени, но я почти не знала ее, потому что Каси была тихой и застенчивой, хотя и очень милой девочкой. Кажется, при Афродите она не была Дочерью Тьмы, и я мысленно сделала себе узелок на память, чтобы не забыть пригласить ее в наши ряды.
Профессор Нолан сообщила, что Каси заняла пятьдесят второе место чтением монолога Беатриче из комедии «Много шума из ничего».
Мне понравилось выступление Каси, но ее полностью затмила следующая участница, учащаяся пятой ступени Кейси Крамм, занявшая двадцать пятое место. Она читала знаменитый монолог Порции из «Венецианского купца», начинавшийся словами: «Не действует по принужденью милость...»
Я сразу узнала этот отрывок, ведь я учила его наизусть в старой школе. Но до чтения Кейси мне было, как до неба. Кстати, она, кажется, тоже не была Дочерью Тьмы... Похоже, Афродита избегала соперничества с настоящими драматическими звездами. И почему меня это ли сколько не удивляет?
Затем профессор Нолан пригласила на сцену светловолосого  красавчика Коула  Клифтона, которого я немного знала, потому что он был другом Эрика. Он на три места опередил Кейси Крамм чтением монолога Ромео:
«Но что за свет мелькает в том окие?
Там золотой восток; Джульетта — солнце!» [5]
Скажу без преувеличения — он был хорош. Реально, по-взрослому, хорош.
Я слышала, как Шони и Эрии (особенно Шони) восхищенно ахали и хлопали с таким воодушевлением, что чуть ладони себе не отбили. Хм... Нужно попросить Эрика познакомить Шони с Коулом. Мне кажется, белые мальчики должны почаще встречаться с цветными девочками. Это помогает им расширить горизонты (особенно это актуально для упрямых оклахомских мальчишек!).
Кстати, о цветных девочках. Следующей выступающей была Дейно. Надеюсь, вы не забыли эту жгучую красотку с роскошной шевелюрой и нежной кожей цвета кофе с молоком? Раньше она была одной из сателлиток Афродиты, а я познакомилась с ней на прошлом ритуале Полнолуния Дочерей Тьмы.
Дейно была одной из трех ближайших подруг Афродиты, которые выбрали себе имена в честь мифических сестер Медузы Горгоны и Сциллы. Да-да, я не оговорилась, эти девчонки добровольно назвали себя Дейно, Энио и Пемфредо, что в переводе с греческого означало Ужасная, Воинственная и Оса.
Надо сказать, эти имена им очень подходили. Все трое были злобными эгоистичными стервами, которые во время страшного Самайна позорно сбежали и бросили Афродиту одну, а теперь даже не разговаривали с ней. По-моему, это было просто подло.
Пусть Афродита все испортила и оскандалилась, пусть она вела себя, как последняя гадина, это еще не повод предавать ее!
Я тоже могу опозориться, провалиться и повести себя, как последняя гадина, но Стиви Рей, Близняшки и Дэмьен никогда от меня не отвернутся. Разозлиться на меня — пожалуйста! Сказать, что я спятила — сколько угодно! Вправить мне мозги — с превеликим удовольствием! Но бросить меня в беде, а потом воротить нос — никогда!
Профессор Нолан долго расхваливала Дейно и объявила, что эта смуглая красотка заняла почетное одиннадцатое место. Потом Дейно начала читать предсмертный монолог Клеопатры. Это было прекрасно. Честно признаться, я не ожидала от Ужасной такого таланта. Может, она все-таки не такая стерва, как я думала. Может, просто попала под дурное влияние Афродиты?
С тех пор как я возглавила Дочерей Тьмы, друзья и подруги Афродиты ни разу не сделали мне ни одной гадости. Честно говоря, они вообще держались в тени и не лезли в мои дела. Хм... Разве я не хотела пригласить в Совет кого-нибудь из бывших приближенных Афродиты? Почему бы не остановить свой выбор на Дейно? Надо будет расспросить о ней Эрика. После того как Афродита  лишилась власти, я смогу дать Дейно шанс стать одной из нас (хотя мне бы очень хотелось, чтобы ее звали как-нибудь по-другому!).
Я так глубоко задумалась над тем, как отнесутся мои друзья и члены Совета к идее включить в наш круг Ужасную, что не сразу заметила, что профессор Нолан снова вышла на сцену.
Зал замер в ожидании.
Глаза преподавателя драматического искусства сияли, как звезды, голос срывался от волнения, казалось, она вот-вот лопнет от счастья. Ее волнение передалось и мне, и я, наконец, поняла, что происходит. Мой Эрик вошел в первую десятку!
— Последним выступит Эрик Найт. Он был Помечен три года назад, и с тех пор его талант расцвел с невиданной силой. Я горжусь своим учеником и подопечным! — радостно воскликнула профессор Нолан. — Давайте как следует поприветствуем нашего победителя, занявшего первое место на Международном вампирском кон курсе чтецов шекспировских монологов!
Зал взорвался ликующими криками и аплодисментами, и на сцену вышел Эрик Найт.
Я затаила дыхание. Как я могла забыть, насколько он хорош собой? Высокий — даже выше Коула — с волнистыми, как у Супермена, темными волосами и ослепительно яркими синими глазами цвета летнего неба.
Как и остальные конкурсанты, Эрик был одет во все черное, и единственным ярким пятном в его костюме была вышитая золотом на груди колесница Никс с рассыпающимися за ней звездами. Можете поверить мне на слово, черный цвет шел ему, как никому другому!
Эрик вышел на середину сцены, улыбнулся мне (на глазах у всех!) и подмигнул. Он был гак божественно прекрасен, что я чуть не умерла прямо в кресле. Потом Эрик опустил голову, а когда поднял ее, перед нами стоял уже не восемнадцатилетний Эрик Найт, ученик пятой ступени Дома Ночи, а суровый мавританский воин, который пытался объяснить целому залу сомневающихся в его искренности людей, как юная венецианская аристократка отдала ему свою любовь, а он всей душой полюбил ее:
Отец ее любил меня, звал часто,
Расспрашивал меня про жизнь мою,
За годом год, про битвы, про осады,
Про все, что я изведал...

Как и все сидевшие в зале, я не могла отвести от Эрика глаз. И в то же время продолжала сравнивать его с Хитом.
По-своему Хит был не менее талантлив, чем Эрик. Он был звездой «Тигров Брокен Эрроу», перед ним лежало блестящее спортивное будущее в колледже, а может, и в профессиональном спорте.
Хит был лидером. Эрик тоже был лидером. Я с детства привыкла к тому, что Хит играет в футбол, я гордилась им, ходила на все его матчи, радовалась за него. Но я никогда не преклонялась перед его талантом так, как преклонялась перед даром Эрика.
Всего единственный раз Хит заставил меня онеметь от благоговения — когда полоснул себя лезвием по шее и предложил мне свою кровь.
Эрик сделал паузу и прошел несколько шагов вперед, пока не оказался у самого края сцены, так близко от меня, что я могла дотронуться до него рукой.
Он посмотрел прямо мне в глаза и закончил свой монолог, обращаясь ко мне, словно я была той далекой Дездемоной, о которой он говорил:
Клялась она, — и грустно, слишком грустно;
Жалела, что услышала; сказала,
Что все ж завидно быть таким; что если б
Какой-нибудь мой друг в нее влюбился,
То, заучив рассказ мой, он бы мог
Пленить ее. Я понял — и сказал:
Я стал ей дорог тем, что жил в тревогах,
А мне она — сочувствием своим.
Вот колдовство, в котором я повинен.
Она идет. Пусть подтвердит вам это. [6]

Эрик коснулся пальцами губ и протянул руку в мою сторону, словно посылал воздушный поцелуй, а потом прижал ее к сердцу и поклонился.
Все повскакали со своих мест и приветствовали его криками и оглушительными аплодисментами. Стиви Рей, стоявшая возле меня, смеялась и плакала, вытирая ладошкой глаза.
—  Это было так романтично, что я чуть не описалась, — прокричала она мне на ухо.
— Я тоже, — рассмеялась я.
Затем профессор Нолан снова вышла на сцену, закрыла представление и предложила всем пройти в соседний зал, где уже были накрыты столы с закусками и вином.
— Идем, Зет, — Эрин подскочила ко мне и схватила под руку.
— Да-да, мы пойдем с тобой, потому что нам очень-очень понравился тот приятель Эрика, который только что изображал Ромео, — добавила Шони, хватая меня под другую руку.
Не успела я опомниться, как Близняшки поволокли меня через толпу, расшвыривая плечами недолеток, как два маленьких упертых буксира. Я беспомощно обернулась к Дэмьену и Стиви Рей. Судя по всему, им придется разыскать нас уже в зале. Остановить Близняшек было не под силу никаким стихиям!
Мы вырвались из переполненного зала, кик три пробки из закупоренных бутылок. И сразу столкнулись с Эриком, который как раз входил в зал из актерского входа. Глаза наши встретились, и он, оставив Коула, поспешил ко мне.
— М-ммммм! Он просто мила-а-а-шка! — протянула Шони.
— Полностью присоединяюсь, Близняшка, — мечтательно вздохнула Эрин.
А я опять не смогла ничего с собой поделать и только улыбалась, как имбецилка.
Глаза Эрика лукаво сверкнули, он взял мою руку, поднес ее к губам, а потом, поклонившись, пророкотал своим «актерским» голосом:
— Привет тебе, моя милая Дездемона!
Я вспыхнула и захихикала, как дурочка. Эрик дружески  и в то же время очень-очень крепко обнял меня на глазах у всего зала, и тут я услышала за спиной знакомый ехидный смешок. Я обернулась.
Афродита, ошеломительно прекрасная в своей короткой черной юбке, туфлях на шпильках и обтягивающем свитере, со смехом подходила к нам (и при этом так виляла задницей, что я просто поражаюсь, как у нее ничего не отваливалось при ходьбе!).
Поймав мой взгляд, она протянула своим чудесным воркующим голоском, который мог бы показаться дружелюбным, если бы вылетал из другого рта:
— Он назвал тебя Дездемоной, Зои? Какой недобрый знак! Будь осторожней, милая. Если ему покажется, что ты ему изменяешь, он задушит тебя в постели! Впрочем, к тебе это, кажется, не относится. Ведь ты никогда-никогда ему не изменишь, правда?
С этими словами она взмахнула своими роскошными светлыми волосами и, покачивая бедрами, прошествовала дальше.
Некоторое время все молчали, а потом Близняшки, обернувшись ко мне, хором произнесли:
— Не нужно травить Афродиту!
Все рассмеялись.
Все, кроме меня. Я в ужасе думала о том, что Афродита видела меня с Лореном в медиатеке, и мое поведение тогда на самом деле походило на измену.
Зачем она сказала это? Хотела предупредить, что собирается обо всем сообщить Эрику? Разумеется, я боялась не того, что он задушит меня в постели, как бедную Дездемону, а того, что поверит Афродите.
Что я тогда буду делать? И еще, после ее ослепительного появления, я чувствовала себя последней замухрышкой в своих мятых джинсах и наспех наброшенном свитере. Мои волосы и макияж тоже оставляли желать лучшего. Да что там волосы, я была уверена, что у меня на щеках до сих пор видны следы от подушки!
— Не позволяй ей достать тебя, — мягко сказал мне Эрик.
Я робко посмотрела на него. Он держал меня за руку и улыбался.
— Не беспокойся, ей это не удастся! — весело сказала я. — И вообще, какое мне дело до Афродиты? Ты выиграл конкурс! Ты великолепен, Эрик. Я так тобой горжусь! — Я крепко обняла его и зажмурилась, наслаждаясь запахом его чистой кожи и тем, какой маленькой и хрупкой я чувствовала себя рядом с ним. К сожалению, зал быстро заполнялся народом, и наша близость оказалась совсем недолгой.
— Эрик, мы так рады, что ты выиграл! — перешла к делу Эрин. — Но, честно говоря, нисколько не удивлены. Ты сделал их всех одной левой!
—  Точно. Дал по соплям и размазал по полу. Как и твой дружок, — Шони кивнула головой на Коула. — Миленький Ромео, ничего не скажешь.
Эрик улыбнулся.
— Я передам ему твои комплименты.
—  И добавь, что если он хочет добавить немного коричневого сахара в образ Джульетты, то пусть посмотрит во-от сюда!
Шони ткнула пальцем себе в грудь и призывно крутанула бедрами.
—  Да, Близняшка, если бы Джульетта была чернокожей, они с Ромео никогда не оказались в такой заднице, в какой оказались! То есть я хочу сказать, что у нас с тобой хватило бы ума не пить всякое сонное пойло и не устраивать дикие драмы из-за банальной проблемы с чокнутыми предками, — заметила Этин.
— Точно, — кивнула Шони.
Никому из нас даже в голову не пришло указать им на то, что голубоглазая светловолосая Эрин уж точно не была ЧЕРНОКОЖЕЙ. Мы так привыкли считать Шони и Эрин Близняшками, что просто не обращали внимания на такие мелочи.
—  Эрик, ты был просто великолепен! — воскликнул Дэмьен, подбегая к Эрику вместе с Джеком.
—  Поздравляю, — робко, но искренне сказал Джек.
Эрик улыбнулся им обоим.
—  Спасибо. Привет, Джек. Я так волновался перед выступлением, что совсем забыл сказать, как рад тебя видеть. Наконец-то у меня будет сосед но комнате!
Симпатичный Джек вспыхнул от радости, а я растроганно пожала Эрику руку. Вот за это я особенно его любила! Он был не только красивым и талантливым, он был еще очень хорошим, и это нравилось мне больше всего.
Огромное количество парней на его месте (то есть будучи страшно популярными и крутыми школьными кумирами) или вообще не снизошли бы до робкого младшеклассника или, еще хуже, дали бы понять, что не желают делить комнату с педиком».
Эрик был совсем не таким, и я опять невольно сравнила его с Хитом, который точно пришел бы в ужас от перспективы соседства с голубым.
Только не надо думать, будто Хит какой-нибудь злодей или надменный ублюдок, просто он типичный оклахомский парень, а следовательно, гомофоб. Кстати, об Оклахоме... Почему я ни когда не спрашивала Эрика, откуда он родом? Нет, все-таки я паршивая подружка!
— Ты меня слушаешь, Зои?
— А? — вопрос Дэмьена застал меня врасплох, и я отрицательно помотала головой.
— Эй! Спустись на землю. Я спросил, знаешь ли ты, сколько сейчас времени. И помнишь, что ритуал Полнолуния начнется ровно в полночь?
Я взглянула на настенные часы.
— Черт! Пять минут двенадцатого!
А ведь мне еще нужно было переодеться, добежать до рекреации, зажечь свечи в кругу, расставить цветные свечи для вызова стихий и накрыть стол для Богини!
— Эрик, мне ужасно жаль, но мне надо бежать. Нужно переделать еще кучу дел! — Я посмотрела на своих друзей. — Вы пойдете со мной. — Они послушно закивали, как китайские болванчики. Тогда я снова повернулась к Эрику: — Ты ведь придешь на ритуал, правда?
—  Конечно. Кстати, совсем забыл. Я кое-что привез тебе из Нью-Йорка. Погоди секундочку, сейчас принесу.
Он бросился к актерскому входу и скрылся за дверью.
—  Он слишком хорош, чтобы быть настоящим, — вздохнула Эрин.
—  Надеюсь, его дружок не хуже, — добавила Шони, посылая Коулу игривую ухмылку, на которую тот ответил широкой улыбкой.
— Дэмьен, ты не мог бы найти для меня эвкалипт и шалфей? — спросила я, чувствуя легкую панику и забыв, что я уже просила его об этом раньше. Черт побери! Мне срочно нужно было что-то съесть. Мой желудок превратился в пустую пещеру, готовую проглотить меня целиком.
—  Не волнуйся, Зет, я уже сплел эвкалипт с шалфеем в прочный жгут, — заверил меня Дэмьен.
— Все будет отлично, вот увидишь, — закивала Стиви Рей.
— Конечно, было бы из-за чего трястись! — отмахнулась Шони.
— Мы с тобой! — подтвердила Эрин.
Я улыбнулась, растроганная их поддержкой.
Тут вернулся Эрик, и я увидела у него в руках большую белую коробку. Он протянул ее мне, и я растерянно застыла и стояла бы так целую вечность, если бы Шони не рявкнула у меня над ухом:
— Шевелись, Зет! Если ты ее не откроешь, я сама это сделаю!
— Вот именно, — кивнула Эрин.
Я торопливо сняла декоративную ленту, открыла крышку и ахнула (хором со всеми, кто стоял рядом.)
В коробке лежало самое восхитительное платье, которое мне когда-либо доводилось видеть. Платье было черным, но благодаря вплетенным в ткань серебряным нитям, оно вспыхивало на свету и мерцало, словно усеянное звездами ночное небо.
— Эрик, оно прекрасно, — еле слышно пробор мотала я, изо всех сил стараясь сдержаться и не выставить себя на посмешище, разрыдавшись от счастья.
—Я хотел, чтобы сегодня ты выглядела неотразимой, ведь это твой первый ритуал, — сказал он. Мы снова обнялись, а потом я вместе с друзьями выбежала из зала и помчалась в свою комнату.
Всю дорогу я крепко прижимала к груди коробку и старалась не думать о том, что, когда Эрик покупал мне это прекрасное платье, я, вполне возможно, пила кровь Хита или флиртовала с Лореном.
Я честно пыталась не думать об этом, но укоризненный голос у меня в голове, как заведенный, повторял одно и то же:
«Ты его не достойна... Ты его не достойна... Ты его не достойна... Ты его не...»

ГЛАВА 20

— Шони, Эрин и Стиви Рей, зажигайте белые свечи. Дэмьен, ты расставь по местам цветные, а я пока займусь столом Никс.
— Клево, — сказала Шони.
— Плево, — отозвалась Эрин.
— Чепухово, — буркнула Стиви Рей, и Близняшки изумленно уставились на нее.
—  Свечи для вызова стихий в кладовой? — спросил Дэмьен.
— Да! — крикнула я из кухни. Какая я умница, что заранее подготовила огромный поднос с фруктами, сыром и мясом для стола Никс! Теперь оставалось только вынести все это в зал, достать из холодильника бутылку вина и красиво разложить угощение на столе, стоявшем в центре круга из белых свечей.
На нем уже замерли красивый старинный кубок, изящная статуя богини Никс, высокий элегантный подсвечник и лиловая свеча, олицетворявшая дух — последний элемент моего будущего круга. Сам стол символизировал щедрость богини Никс, которая богато одаривает своих детей — вампиров и недолеток.
Мне нравилось готовить стол для Богини, это занятие успокоило мои нервы и позволило почувствовать себя увереннее. Расставляя угощение и вино, я повторяла про себя речь и слова заклинаний, которые мне совсем скоро предстояло произнести. Потом посмотрела пи часы, и у меня заурчало в животе — до начала ритуала оставалось пятнадцать минут.
Недолетки уже начали собираться в зале, однако все вели себя очень тихо и, сбившись в небольшие группки, робко наблюдали за Близняшками и Стиви Рей, которьге зажигали белые свечи, расставленные кольцом в центре зала. Кажется, не я одна нервничала перед началом ритуала. Да как могло быть иначе, если все знали, что я собираюсь полностью преобразовать жизнь Дочерей Тьмы!
Афродита возглавляла эту организацию целых два года, и за время ее правления «Дочери Тьмы» превратились в закрытый пафосный клуб, где считалось хорошим тоном презирать, третировать или использовать всех тех, кто не входил в число избранников.
Что ж, сегодня ночью с этим будет покончено. Я посмотрела на своих друзей. Все успели переодеться перед приходом сюда. Мои верные члены Совета тоже оделись в черное, чтобы гармонировать с прекрасным платьем, которое подарил мне Эрик. Я в сто тысячный раз опустила глаза на свой наряд.
Платье было простым, но совершенно чудесным. У него были длинные рукава и круглый вырез, достаточно низкий, но все же не такой, как у вульгарных церемониальных платьев Афродиты, обнажавших ее чуть ли не до пояса. Оно было приталенным, а книзу чуть расширялось и пышными складками ниспадало до пола. При каждом движении серебристые искорки на ткани красиво вспыхивали свете свечей.
Еще ярче сверкало мое серебряное украшение. Точно такие же были у каждой Дочери и каждого Сына Тьмы, только мое имело два маленьких отличия — во-первых, оно было усыпано мелкими гранатами, а во-вторых, оно было найдено возле тела мертвого человеческого подростка. То есть не именно это, конечно, но очень на него похожее. Совсем как мое.
«Нет». Сегодня ночью я не буду думать об этом. Настроюсь на хорошее и сосредоточусь на своем первом ритуале и создании круга.
Из кладовой с огромным подносом вернулся Дэмьен. На подносе были четыре свечи, представлявшие стихии: желтая — Воздух, красная — Огонь, синяя — Воду и зеленая — Землю. Лиловая свеча духа уже стояла на столе Никс.
Я улыбнулась и подумала, что сегодня мои друзья выглядят просто сказочно в своих стильных черных нарядах, с серебряными украшениями на груди.
Стиви Рей уже заняла свое место в северной части круга, и Дэмьен протянул ей зеленую свечу. Я как раз смотрела на них, поэтому все произошло прямо на моих глазах.
Стиви Рей протянула руку к свече, но вдруг вытаращила глаза и издала странный сдавленный звук, похожий на вздох или приглушенный крик. Дэмьен так резко отпрянул назад, что ему пришлось схватить остальные свечи, чтобы они не посыпались с подноса.
— Ты тоже почувствовал? — хрипло выдохнула Стиви Рей.
Дэмьен выглядел совершенно обалдевшим, однако я заметила, как он горячо закивал.
— Да. И запах!
Они оба повернулись ко мне.
— Зои, ты не могла бы подойти к нам на секундочку? — вежливо попросил Дэмьен. Он говорил совершенно спокойно, и если бы я не видела, как странно они только что себя вели, то подумала бы, будто он просит меня помочь ему раздать свечи.
Но я все видела, поэтому не стала кричать через весь зал, спрашивая, что ему нужно, а вихрем помчалась к ним и, стараясь говорить тихо, спросила:
— Что тут у вас?
— Скажи ей, — кивнул Дэмьен Стиви Рей. Стиви Рей, страшно бледная и все еще растерянная, подняла на меня огромные глаза.
— Ты чувствуешь? Я наморщила лоб.
— Что я должна чувствовать? Вы...
И тут я почувствовала это — запах свежескошенного сена, жимолости и свежевзрыхленной земли на лавандовых полях моей бабушки.
— Да, — растерянно ответила я. — Но ведь я еще не призывала в круг Землю...
Дар, которым благословила меня богиня Никс, заключался в моей способности вызывать и материализовывать все пять стихий. Я пока не знала, для чего дана мне эта власть и что она означает, но была твердо уверена — как только я создам круг и призову в него стихии, они явятся ко мне во всей своей физической реальности.
Ветер будет трепать мои волосы, когда я призову Воздух. Я кожей почувствую жаркое дыхание Огня (и, если честно, сильно вспотею.) Вызывая Воду, я буду ощущать прохладу моря и услышу плеск волн. Когда я призову в круг Землю, вокруг начнет благоухать зеленью, и я почувствую под ногами траву (даже в обуви, представляете?)
Но сейчас я даже не приступала к созданию круга и не вызывала стихии, однако мы все трое отчетливо чувствовали запах Земли.
Дэмьен первым понял, что это значит. Он присвистнул, а потом с широкой улыбкой посмотрел на меня.
— У Стиви Рей дар Земли!
— Как? — переспросила я.
— Не может быть, — замотала головой Стиви Рей.
— Попробуй еще раз, — с нарастающим волнением воскликнул Дэмьен. — Стиви Рей, закрой глаза и думай о Земле. — Он быстро посмотрел на меня. — А ты не думай о ней!
— Ладно, — поспешно согласилась я, заражаясь его волнением.
Было бы здорово, если бы Стиви Рей достался дар Земли! Власть над стихией была величайшим даром Богини, и я была бы счастлива, если бы Никс благословила ею мою лучшую подругу.
— Хорошо, — еле слышно прошептала Стиви Рей, зажмуривая глаза.
— Что тут у вас творится? — недоверчиво спросила Эрин.
—  Почему она закрыла глаза? — вмешалась Шони. Потом она с шумом потянула носом воздух и заорала: — И почему тут пахнет сеном? Стиви Рей, если ты опять надушилась каким-нибудь деревенским парфюмом, я тебя просто высеку! Только запахов коровника нам тут не доставало!
— Ш-ш-ш-ш! — Дэмьен прижал палец к губам и сделал страшное лицо. — Нам кажется, у Стиви Рей дар Земли!
— Клево! — выкатила глаза Шони.
— Плево! — присвистнула Эрин.
— Я не могу сконцентрироваться, когда вы болтаете, — пожаловалась Стиви Рей и, открыв глаза, сердито уставилась на Близняшек.
— Извини, — хором ответили они.
— Попробуй еще разок, — сказала я.
Стиви Рей кивнула. Она закрыла глаза и наморщила лоб, изо всех сил стараясь думать о Земле. Гораздо труднее было о ней не думать, потому что через несколько секунд воздух наполнился ароматом свежескошенной травы и цветов, а потом я услышала оглушительное пение птиц и...
— Мама дорогая! У Стиви Рей дар Земли! — не выдержала я.
Стиви Рей открыла глаза и обеими руками зажала себе рот, чтобы не закричать.
— Грандиозно! — воскликнул Дэмьен, и мы все кинулись поздравлять и обнимать Стиви Рей, которая только вздыхала и тихонько смеялась сквозь счастливые слезы.
И тогда меня снова осенило. Это было очередное предчувствие. И на этот раз (наконец-то!) — хорошее.
— Дэмьен, Шони, Эрин — быстро займите свои места в круге!
Все вопросительно посмотрели на меня, но видимо, услышали в моем голосе что-то такое, что заставило их молча повиноваться.
Вообще-то я не помыкала своими друзьями, но они уважали меня, как будущую Верховную жрицу, поэтому послушно заняли места, которые я определила им месяц назад, когда впервые создала магический круг, чтобы проверить, действительно ли я обладаю властью над пятью стихиями или же это очередные шуточки моего гипертрофированного воображения.
Когда мои друзья встали по сторонам света, я посмотрела на ребят, собравшихся в зале. Мне нужна была помощь со стороны. К счастью, как раз в этот момент вошли Эрик и Джек, поэтому вопрос решился сам собой.
—  В чем дело, Зет? Ты выглядишь так, будто вот-вот лопнешь от счастья, — засмеялся Эрик, а потом понизил голос и шепнул мне на ухо: — В этом платье ты выглядишь именно так сексуально, как я себе и представлял.
— Спасибо, я в него влюбилась! — воскликнула я и стремительно повернулась на каблуках, так что длинная юбка заколыхалась вокруг моих ног.
Меня просто распирало от желания нравиться Эрику и от радостного предвкушения того, что вот-вот должно было произойти.
— Джек, будь добр, подойди к Дэмьену, возьми у него поднос со свечами и вынеси его в центр круга. Справишься?
— Ага, — кивнул Джек, со всех ног бросаясь к Дэмьену. Ну ладно, пусть не со всех ног, но все равно очень быстро.
— Что происходит? — спросил Эрик.
—  Сейчас увидишь, — улыбнулась я, с трудом сдерживая восторг.
Когда Джек принес свечи, я поставила поднос на стол и на секунду задумалась, прислушиваясь к своему внутреннему голосу.
Мой невидимый советчик подсказывал начать с Огня. Отлично! Я схватила красную свечу и протянула ее Эрику.
— Вот, возьми и передай Шони.
— Просто передать? — сдвинул брови Эрик.
— Да. А потом смотри внимательно.
— На что?
— Пока не знаю.
Он пожал плечами и бросил на меня взгляд, в котором ясно читалось, что хоть я и выгляжу суперсексуально, но с головой у меня точно не все в порядке.
Тем не менее Эрик послушно подошел к Шони, стоявшей в южной части круга, и остановился перед ней. Шони вопросительно взглянула из-за его плеча на меня.
— Возьми у Эрика свечу, — крикнула я ей и принялась любоваться Эриком, чтобы не думать об Огне.
— Ладно, — пожала плечами Шони.
Она взяла у Эрика красную свечу. Я во все глаза уставилась на нее, но этого не потребовалось. Произошедшее было настолько очевидным, что даже ребята, стоявшие за кругом, с изумлением повернули головы к Шони.
Не успела она коснуться свечи рукой, как послышалось шипение. Длинные черные волосы Шони взлетели вверх и начали потрескивать, словно наэлектризованные, а ее нежная шоколадная кожа засветилась, будто подсвеченная изнутри.
— Я так и знала! — закричала я, подпрыгивая на месте от восторга.
Шони подняла глаза от своей светящейся руки и посмотрела на меня.
— Это ты сделала, да?
— Нет, это сделала ты!
— У меня дар Огня?
— Ну да! — расхохоталась я. Я слышала изумленные возгласы и шепот собравшейся толпы, но мне было не до этого. Повинуясь внутреннему инстинкту, я попросим Эрика выйти в центр круга, и он с радостью повиновался.
— В жизни не видел ничего чудеснее! — заявил он.
— Не торопись! Если я права — а я в этом почти уверена! — ты еще не такое увидишь, — пообещала я и передала Эрику синюю свечу. — Отнеси ее Эрин.
— Твое желанье мне закон! — со старомодной галантностью поклонился мне он.
Если бы это сделал кто-нибудь другой, он выглядел бы полным придурком. Но Эрик был просто неотразим — полуджентльмен-полупират. Я в сотый раз подумала о том, какой он все-таки классный, когда услышала счастливый смех Близняшек.
— Посмотрите на пол! — крикнула Эрин, указывая на выложенный кафелем пол зала.
Блестящие плитки под ногами Эрин дрожали и переливались, как будто по ним пробегали невидимые волны. Вокруг было сухо, но Эрин словно стояла на берегу призрачного океана. Она оторвала взгляд от пола и подняла на меня сияющие голубые глаза.
— Эй, Зет! У меня дар Воды!
— Ну да! — засмеялась я.
Эрик вернулся ко мне, и я без раздумий протянула ему желтую свечу.
— Для Дэмьена? — уточнил он.
— Именно.
Эрик направился к Дэмьену, нервно переминавшемуся в своей части круга, и подал тому свечу. Но Дэмьен даже не протянул к ней руки. Он смотрел на меня, и я видела что он до смерти напуган.
—  Все хорошо, Дэмьен. Возьми свечу, — спокойно сказала я.
— Ты уверена?
Дэмьен затравленно покосился на толпу с любопытством глазевших на него недолеток.
Я понимала, в чем дело. Дэмьен боялся, что у него ничего не получится, что он будет лишен дара Богини, доставшегося девочкам. Из курса социологии я знала, что такой сильный дар, как власть над стихиями, крайне редко выпадает на долю мужчин.
Как правило, Никс одаривает мужчин необычайной силой или иными способностями в сфере мускульной мощи или физической ловкости. Скажем, Дракон, наш преподаватель фехтования, обладал фантастически быстрой реакцией и безупречным глазомером. Что же касается Воздуха, то этот элемент был женским по природе, поэтому представлялось невероятным, чтобы Никс одарила Дэмьена властью над ним. Но радость, клокочущая во мне, говорила об обратном. Я кивнула Дэмьену.
— Я уверена. Давай, Дэмьен. А я пока подумаю о том, какой красавчик у нас Эрик.
Эрик улыбнулся мне через плечо, а Дэмьен, затаив дыхание, протянул руку и осторожно, словно гранату, взял у него из рук свечу.
—  Феерично! Божественно! Гениально! — завопил наш любитель словесности, когда его волосы встали дыбом, а рукава черного свитера бешено затрепетали от внезапно налетевшего порыва ветра. Когда Дэмьен снова посмотрел на меня, я увидела на его щеках слезы.
— Никс вручила мне этот дар. Мне! — восторженно прошептал он, и я поняла, сколько всего было вложено в это короткое слово.
Никс разглядела в нем достоинства, которых не видели его родители, она одарила Дэмьена, несмотря на то, что многие потешались над ним и осуждали.
Я крепко-крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться, как ребенок.
—  Да, — твердо сказала я. — Никс избрала тебя.
—  Твои друзья бесподобны, Зои, — раздался со стороны двери голос Неферет, перекрывая восторженные вопли недолеток, сгрудившихся вокруг четырех только что проявивших себя талантов.
Верховная жрица стояла около входа в зал, и я невольно подумала о том, как давно она наблюдает за всеми нами. Несколько профессоров стояли за ее спиной, но они были в тени, и я не могла рассмотреть их как следует.
«Соберись, Зои. Ты сможешь это сделать. У тебя хватит сил посмотреть ей в лицо».
Я с усилием сглотнула и заставила себя думать о друзьях и только что свершившемся с ними чуде.
— Да, мои друзья самые лучшие! — радостно воскликнула я.
Неферет кивнула.
—  И я понимаю Никс, которая в своей беспредельной мудрости одарила тебя, и без того наделенную необычайными талантами, такими друзьями. Каждый из них получил от Богини уникальный дар. — Неферет театральным жестом воздела руки к потолку. — Я предрекаю, что эти пятеро недолеток войдут в историю! Никогда еще столь могучие силы не появлялись в одном месте и в одно время!
Она широко улыбнулась и обвела глазами всех собравшихся, как любящая мать, радующаяся за своих детей.
Я видела, что все в зале покорены красотой и добротой Неферет, и готова была последовать их примеру, но вдруг заметила на ее безупречной белой руке тонкий красный шрам. Стиснув зубы, я заставила себя не смотреть, а главное, не думать об этом наглядном подтверждении реальности моих самых жутких кошмаров.
И как раз вовремя, потому что Неферет обернулась и взглянула прямо мне в глаза.
— Зои, думаю, пришло время объявить собравшимся о грядущих изменениях в жизни Дочерей Тьмы.
Я кивнула и открыла рот, чтобы начать излагать свой план (хотя, вообще-то, собиралась рассказать об этом после проведения ритуала, когда все убедятся в том, что у меня действительно есть дар Богини), но оказалось, что никому нет до меня никакого дела.
Все глаза были прикованы к Верховной жрице, которая решительно вышла в центр круга и остановилась неподалеку от Шони, так что вызванный моей подругой Огонь озарял ее, словно прожектор. А потом Неферет заговорила тем властным и чувственным голосом, которым обычно читала заклинания во время ритуалов. Только теперь она произносила мои слова и пересказывала мои идеи!
— Пришло время кардинально изменить Дочерей и Сыновей Тьмы. Я решила, что Зои Редберд начнет новую эру и заложит новые традиции этой славной организации. Под ее началом будет создан Совет старост, в который войдут семеро недолеток. Членами Совета я назначаю: Шони Коул, Эрин Бейтс, Стиви Рей Джонсон, Дэмьена Мэслина и Эрика Найта. Я также настояла на том, чтобы седьмым членом Совета стал кто-то из бывших приближенных Афродиты, ибо таким образом будет сохранено и упрочено единство недолеток, столь дорогое сердцу вашей Верховной жрицы.
«Она настояла? Единство, дорогое ее сердцу?»
Я стиснула зубы и что было сил растянула губы в ослепительной улыбке.
Неферет сделала паузу, дожидаясь, пока смолкнут радостные возгласы недолеток (причем, Близняшки, Стиви Рей, Дэмьен и Эрик ликовали громче других!).
Черт побери, да она просто растоптала меня, как гусеницу! Неферет только что дала всем помять, что это она придумала все, над чем я мучалась несколько недель подряд!
— Совет старост будет направлять и вдохновлять деятельность обновленных «Дочерей Тьмы». Отныне каждый член этой организации должен будет поклясться в верности следующим идеалам: они будут верными себе — как Воздух; преданными — как Огонь, мудрыми — как Вода, чуткими — как Земля, и искренними — как дух. Если Дочь или Сын Тьмы не сможет следовать этим высоким идеалам, Совет старост примет решение об их наказании или даже исключении из рядов организации. Вы должны подавать пример всей школе, а потому на вас лежит особая ответственность!
Неферет снова замолчала, и я увидела устремленные на нее со всех сторон серьезные и внимательные взгляды.
Излишне говорить, что именно о такой реакции я мечтала, готовя свою речь перед Дочерями и Сыновьями Тьмы!
— Я так же решила, что наша школа должна более активно участвовать в общественной жизни. Вы должны понимать, что замкнутость и высокомерие вызывают страх и ненависть окружающих. Вот почему я хочу, чтобы Дочери и Сыновья Тьмы сотрудничали с местными благотворительными организациями. После долгих размышлений я остановила свой выбор на приюте для бездомных кошек «Уличные коты».
Последние слова Неферет утонули в добродушном смехе недолеток, и я стиснула кулаки. Именно так смеялась Неферет, когда я рассказала ей о своей идее вовлечь Дочерей Тьмы в местную благотворительность.
Я просто не верила своим ушам, мне казалось, будто я сплю. Неферет только что, прямо на моих глазах, с очаровательной улыбкой присвоила себе все идеи, которыми я поделилась с ней на том злосчастном ужине!
— А теперь я покидаю вас. Это праздник Зои, и я не хочу ей мешать. Я пришла лишь для того, чтобы поддержать мою талантливую воспитанницу, — тут Неферет одарила меня самой нежной улыбкой, и я заставила себя улыбнуться ей в ответ.
— Но сначала я хочу сделать подарок Совету старост!
Неферет хлопнула в ладоши, и пятеро незнакомых мне вампиров вышли из темной прихожей и внесли в зал что-то похожее на тяжелые прямоугольные плиты шириной в полторы ладони.
Вампиры поставили плиты к ногам Неферет и молча вышли из зала. Я непонимающе смотрела на «подарок». Плиты были кремового цвета и казались влажными. Что бы это могло быть?
Неферет рассмеялась своим нежным воркующим смехом, при звуках которого у меня машинально сжались кулаки. Как же меня бесила ее ласковая снисходительность!
— Ты просто поражаешь меня, Зои! Неужели ты не узнаешь собственную идею?
— Я... Нет. Я не знаю, что это такое, — выдавила я.
— Плиты свежего цемента, что же еще? Помнишь, ты рассказала мне, как бы тебе хотелось, чтобы каждый член Совета старост оставлял на память школе отпечаток своей руки, и чтобы эти оттиски могли храниться вечно? Я исполнила твою мечту! Сегодня шесть из семи членов Совета старост положат начало этой прекрасной традиции.
Я молча смотрела на нее. «Умереть не встать», как говорит Стиви Рей. Неферет все-таки решила бросить мне кость, но вот беда, идея с отпечатками рук принадлежала Дэмьену!
— Спасибо за подарок, — пробормотала я и быстро добавила: — Только это придумала не я, а Дэмьен.
В награду за искренность Неферет едва не ослепила меня своей улыбкой. Затем обернулась к Дэмьену, и мне не нужно было даже смотреть на это, чтобы догадаться, что он вознесся на седьмое небо от счастья.
— Прекрасная идея, Дэмьен, — проворковала Неферет, а потом снова обвела взглядом всех собравшихся к зале. — Я счастлива видеть, что Никс щедро одарила этих недолеток. А теперь будьте благословенны и приятно проведите время!
Она грациозно поклонилась и, шелестя юбкой, величественно покинула зал.
А я осталась стоять в центре круга, чувствуя себя голой и опозоренной.

ГЛАВА 21

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем все заняли свои места и можно было приступать к ритуалу. Самым трудным оказалось скрыть от всех то, что я чувствовала в этот момент, а чувствовала я настоящее бешенство. Никто в зале даже не понял, что произошло, но это было еще полбеды.
Страшнее было то, что я не могла никому рассказать о том, что лишь совсем недавно начало открываться мне самой: в Неферет таилось что-то страшное и опасное. И я понимала, что, наверное, никогда не смогу этого сделать.
Кто мне поверит? Да и кто я такая, чтобы сеять в недолетках недоверие к Верховной жрице? В конце концов, мне всего шестнадцать лет. Какими бы талантами ни осыпала меня Никс, я все равно не могла сравниться с Неферет. Кроме того, никто, кроме меня, не видел мелких фрагментов мозаики, которые уже начали складываться в моей голове в чудовищную картину...
«Афродита поймет. Афродита поверит».
Меня тошнило от этой мысли, и в то же время я знала, что это правда.
— Зои, скажи, когда будешь готова, я включу музыку, — крикнул Джек из дальнего конца зала, где стояла аудиоаппаратура. Этот новенький оказался настоящим компьютерным гением, поэтому я поручила ему музыкальное сопровождение церемонии.
— Сейчас, одну секундочку. Я кивну, ладно?
— Отлично!
Я сделала несколько шагов вперед и невесело усмехнулась, поняв, что остановилась на том же самом месте, где только что стояла Неферет. Нужно было собраться и выбросить из головы тревоги и разочарования последних дней.
Я обвела глазами зал. Народу было очень много, честно говоря, гораздо больше, чем я рассчитывала. Все вели себя тихо, но в зале все равно царило радостное оживление.
Белые свечи в высоких стеклянных подсвечниках образовывали в центре зала яркий круг чистого, веселого света. Мои друзья стояли на своих местах и ждали, когда я начну ритуал. Я стала думать о них, о благословении Никс, и вскоре ощутила готовность кивнуть Джеку.
— Я решил предложить тебе свои услуги.
Глубокий голос Лорена заставил меня сдавленно пискнуть и подскочить от неожиданности. Он стоял у входа в зал и пристально смотрел на меня.
— Лорен! Нельзя же так подкрадываться! Я чуть не описалась от испуга!
Я была так взвинчена, что не собиралась следить за своим языком. Он и в самом деле жутко меня напугал!
Судя по взгляду Лорена, моя неспособность вести себя сдержанно его позабавила. Он одарил меня долгой, медленной и чувственной улыбкой и сказал:
— Я думал, ты знаешь, что я здесь.
— Нет. Я задумалась.
—  И очень волнуешься, как я погляжу. Я пришел, чтобы помочь тебе справиться с волнением.
Он дотронулся до моей руки якобы невинным жестом. Ну, вы понимаете, как это выглядело со стороны — типа, мудрый взрослый учитель дружески поддерживает взволнованную ученицу. Но на самом деле это была ласка, настоящая мужская ласка...
Лорен улыбнулся еще шире, и я с ужасом подумала о том, что, возможно, недооцениваю его вампирскую интуицию. Если он прочел хотя бы часть моих мыслей, то я лично придушу себя после ритуала.
«"Я пришел, чтобы помочь тебе справиться с волнением". Издевается, что ли? Или не видит, что при виде его я теряю разум? Не волноваться рядом с Лореном Блейком? Три ха-ха четыре раза».
— Вот как? И как же вы намерены это сделать? — спросила я и еле заметно улыбнулась, прекрасно понимая, что за мной наблюдает целая толпа недолеток... включая моего парня.
— Я сделаю для тебя то, что делаю для Неферет.
Повисла тишина. Я смотрела на Лорена и лихорадочно соображала, что же такое он делает для Неферет. К счастью, Лорен не дал мне окончательно сломать голову над этим вопросом.
—  При каждой Верховной жрице есть поэт который декламирует старинные стихи, что бы призвать муз освятить ее ритуал. Сегодня и хочу прочитать стихи для будущей Верховной жрицы. Кроме того, я уверен, что это поможет устранить некоторые недоразумения.
С этими словами Лорен прижал к сердцу сжатый кулак и поклонился мне. Так обитатели Дома Ночи обычно приветствовали Верховную жрицу Неферет.
Но я не была спокойной и уверенной в себе Верховной жрицей, я была беспомощной девчонкой и могла только затравленно улыбаться, как маленькая дурочка. Честное слово, я совершенно не понимала, о чем он говорит. Недоразумения? Какие еще недоразумения?
— Но, разумеется, я сделаю это только с твоего согласия, — продолжал Лорен, делая вид, будто не замечает моего смущения. — Я не хотел бы вмешиваться в твой ритуал.
—  Ой, что вы! Совсем нет! — До меня, наконец, дошло, что он принял мое молчание за отказ... Страшно подумать, за что он принял мое идиотское «ой, что вы»? Нет, я должна немедленно взять себя в руки! — Я хотела сказать, что очень рада вашему «вмешательству».
Лорен посмотрел на Джека, во все глаза следившего за нами.
— В таком случае, ты позволишь мне поговорить с твоим помощником по поводу музыкального сопровождения?
— Конечно! — закивала я.
Лорен отошел, но при этом незаметно дотронулся рукой до моей руки.
Что это было? Неужели мне не кажется, будто он заигрывает со мной? Я подняла голову и увидела, что весь зал не сводит с меня глаз. Тогда я заставила себя найти в толпе Эрика, стоявшего рядом со Стиви Рей. Он улыбнулся и подмигнул мне.
У меня словно гора с плеч упала. Судя по всему, в поведении Лорена Эрик не заметил ничего подозрительного. Я перевела взгляд па Близняшек, жадно следивших за Лореном. Почувствовав мой взгляд, они с усилием отвели глаза от его задницы и захихикали. Так, еще легче. Эти двое вели себя абсолютно как всегда.
Похоже, это я опять напридумывала себе всяких глупостей. Лорен и не думал со мной флиртовать!
«Соберись, тряпка!» — приказала я себе.
«Соберись... Соберись... Соберись!»
— Зои, мы готовы и ждем сигнала, — сообщил Лорен, возвращаясь ко мне.
Я сделала глубокий вдох и подняла голову.
— Я готова.
Его темные глаза задержались на моем лице.
— Помни, Зои, ты должна довериться своим инстинктам. Через них Никс обращается к сердцам своих жриц.
С этими словами он отошел на несколько шагов.
— Сегодня радостная ночь! — Голос Лорена был не просто глубоким и выразительным, сейчас в нем звучала властная сила. Как и Эрик, он обладал талантом только голосом подчинять себе аудиторию. Все смолкли, жадно ожидая следующих слов. — Но вы должны знать, что веселье этой ночи заключено не только в дарах Никс, столь щедро представленных на этом столе.  Часть сегодняшней радости родилась две ночи тому назад, когда ваша новая предводительница приняла решение о том, каким она хочет видеть будущее Дочерей и Сыновей Тьмы.
Я даже вздрогнула от удивления. Наверное, никто в этом зале не понял, о чем говорил Лорен. Никому и в голову не могло прийти, что это я, а не Неферет, придумала все изменения в жизни Дочерей Тьмы. Но я все равно оценила этот жест Лорена и была благодарна ему за попытку восстановить справедливость.
— В честь Зои Редберд и ее нового видения будущего Дочерей и Сыновей Тьмы, я сочту за честь открыть этот ритуал прекрасным стихотворением о новорожденной радости, принадлежащим перу моего тезки, великого вампирского поэта Уильяма Блейка. — Лорен посмотрел на меня и одними губами прошептал: «Пора!»
Потом кивнул Джеку, который моментально включил музыку.
Волшебные звуки «Альдебарана» Энии заполнили зал. Я проглотила остатки своих страхов и сомнений и направилась вдоль круга, как делали это Неферет и Афродита во время своих ритуалов.
Как и они, я старалась двигаться в такт музыке. Эта часть ритуала пугала меня больше всего, я ужасно боялась показаться неуклюжей коровой. Вообще-то я не совсем корова, но уж точно не «Мисс Чирлидер».
К моему удивлению, все оказалось намного проще, чем я думала. Я не случайно выбрала для своего ритуала именно эту красивую и ритмичную композицию. Погуглив в Интернете, я узнала, что Альдебаран — это огромная звезда, а значит, музыка Энии звучала своеобразным гимном ночному небу, которое мы прославляли.
Выбор оказался верным. Музыка сама несла меня вперед, я позабыла все свои страхи и неуверенность и грациозно плыла вдоль круга из белых свечей.
Когда Лорен начал декламировать стихи, его волшебный голос гармонично вплелся в музыку и зазвучал в такт движениям моего тела, отчего создалось впечатление, будто мы вместе творим магию Никс.

— Как же тебя назову?
— Радуюсь я, что живу.
Радостью — так и зови меня!

Слова стихотворения заворожили меня. Двигаясь в центр круга, я чувствовала себя живым воплощением Радости, о которой говорил Лорен.
Я улыбалась, наслаждаясь ощущением волшебства и тайны, заполнивших комнату вместе со звуками музыки и прекрасного голоса Лорена.

...Глядя на радость мою,
Я пою:
Радость да будет с тобою. [7]

Лорен так безупречно рассчитал время, что стихотворение закончилось как раз в тот момент, когда я очутилась около стола Никc. Я лишь немного запыхалась, но чувствовала себя совершенно счастливой и радостно воскликнула:
— Добро пожаловать на ритуал Полнолуния, новые Дочери и Сыновья Тьмы!
—  Благословенна будь! — хором ответили собравшиеся.
Не задумываясь, я схватила со стола тяжелую ритуальную зажигалку и направилась к Дэмьену.
Воздух всегда открывал круг и закрывал его после окончания ритуала. Стоило мне приблизиться, как я сразу почувствовала волнение, радость и ожидание Дэмьена, словно его чувства обрели плоть.
Я улыбнулась ему и откашлялась, прочищая горло. Потом заговорила, стараясь, чтобы голос мой звучал торжественно и вдохновенно, как у Неферет. Не знаю, насколько мне это удалось, об этом пусть судят другие. Могу сказать только одно — в тот момент меня больше всего устраивало то, что наш круг получился довольно узким, и мне не приходится кричать, чтобы меня услышали.
— Я призываю Воздух в этот круг и прошу проникновенные ветра интуиции охранять наше сегодняшнее собрание! Приди ко мне, Воздух!
Я поднесла огонек к свече Дэмьена, и она с готовностью вспыхнула, несмотря на то, что мы с ним очутились в центре очень заметного маленького вихря, ерошившего наши волосы н игриво шуршавшего пышной юбкой моего платья.
Дэмьен счастливо рассмеялся и прошептал:
—  Извини, просто для меня это настолько непривычно, что я не могу справиться с ажитацией.
Даже в этот миг Дэмьен оставался Дэмьеном!
— Я все понимаю, — шепнула я в ответ и направилась к Шони, выглядевшей необычно серьезно, словно перед экзаменом по математике. — Отомри, — посоветовала я ей, не разжимая губ.
Шони закивала с такой силой, что я испугалась, как бы у нее голова не оторвалась.
— Я призываю Огонь в этот круг и прошу его озарить наше сегодняшнее собрание ярким светом страсти и могущества, охранять нас и помогать нам! Приди ко мне, Огонь!
Я протянула горящую зажигалку к свече Щони, но красная свеча, не дожидаясь моего прикосновения, вспыхнула белым ослепительным светом.
— Упс, — присвистнула Шони.
Я прикусила щеку, чтобы не расхохотаться, и перешла к ожидавшей меня Эрин. Она держала свою синюю свечу двумя руками, словно птицу, которая могла в любой момент выпорхнуть на свободу.
—  Я призываю Воду в этот круг и прошу ее охранять нас океанами тайны и величия, питать нас мудростью и спокойствием, как дождь питает траву и деревья. Приди ко мне, Вода!
Свеча Эрин ярко вспыхнула, а потом произошло нечто странное. Клянусь вам, мы словно перенеслись на берег озера. Запахло влагой, я чувствовала кожей прохладную ласку волн, но при этом знала, что стою посреди абсолютно сухого зала.
— Кажется, я могу немного приглушить ее, — тихо сказала Эрин.
— Не надо! — покачала я головой и подошла к Стиви Рей.
Мне показалось, что она очень бледна, но на лице ее играла широченная улыбка.
— Я готова! — громко пискнула моя соседка, и все стоявшие рядом тихонько рассмеялись.
— Вот и хорошо, — улыбнулась я. — Я призываю Землю в этот круг, и прошу ее охранять нас силой камня и щедростью пшеничного поля. Приди ко мне, Земля!
Я зажгла зеленую свечу и даже зажмурилась от удовольствия, почувствовав запахи цветущего луга.
— Как это здорово! — прошептала Стиви Рей.
—  И это тоже, — раздался совсем рядом негромкий голос Эрика. Я удивленно подняла голову, взглянула туда, куда он указывал, и заметила серебристую нить света, которая соединила всех четырех моих друзей и создала внутри очерченного белыми свечами кольца особый магический круг стихий.
—  Как в тот раз, когда мы делали это одни, только сильнее, — прошептала Стиви Рей, и, судя по озадаченному взгляду Эрика, он все-таки расслышал ее слова.
Кажется, мне придется многое ему объяснить, но сейчас было не время думать об этом.
Я подошла к столу Никс, взяла в руки лиловую свечу и повернулась лицом к собравшимся.
—  Последним я призываю в наш круг дух и прошу его принести с собой интуицию и правду, чтобы чистота истины охраняла наше сегодняшнее собрание. Приди ко мне, дух!
Я зажгла свечу. Она вспыхнула даже ярче, чем красная свеча Шони, и все пространство вокруг меня вдруг наполнилось звуками и запахами остальных четырех стихий. Они окружили меня, сделали сильнее, успокоили и наполнили кипучей энергией.
Руки мои ни капельки не дрожали, когда я взяла сплетенные в жгут ветви эвкалипта и шалфея. Я подожгла конец жгута от свечи духа, дала огню как следует разгореться, а потом загасила жгут, и душистый дым начал струйками расползаться вокруг меня. Затем я вышла в центр круга и начала свою речь.
После того, как Неферет украла большую часть моего выступления, я ужасно паниковала по поводу того, о чем же мне говорить. Но вступив в круг пяти стихий, я совершенно успокоилась, и слова нашлись сами собой.
Я обвела дымящимся жгутом вокруг себя и начала обходить круг, глядя в глаза собравшихся, словно приобщая их к своей церемонии.
— Этой ночью я хочу полностью изменить жизнь Дочерей Тьмы, начиная от состава благовоний, курящихся во время ритуалов, и заканчивая их отношением к соученикам.
Я говорила медленно, позволяя словам и ароматному дыму как следует впитаться в толпу слушавших меня недолеток.
Они прекрасно понимали, о чем я говорю. Во времена руководства Афродиты было принято щедро добавлять в воскурения марихуану, кроме того, практиковалось пить кровь не допущенных в узкий круг недолеток, которых презрительно    называли    «холодильниками» или «закусочными». Эту кровь смешивали с вином, которым угощались собравшиеся на ритуалах. Отныне всему подобному будет положен конец, и пока я буду стоять во главе Дочерей Тьмы, я не допущу возвращения этих мерзостей!
— Я выбрала эвкалипт и шалфей для сегодняшней церемонии, потому что эти растения обладают прекрасными магическими свойствами. Нa протяжении столетий американские индейцы использовали эвкалипт для лечения, защиты и очищения, а шалфей помогал им прогонять злых духов, рассеивать негативную энергию и избегать дурного влияния. Сегодня я прошу пять могущественных стихий усилить действие этих целебных растений и приумножить их позитивную энергию.
Внезапно воздух вокруг меня всколыхнулся, подхватил дым от жгута и погнал его по кругу, словно какая-то невидимая огромная рука принялась разматывать благовонные серые клубы и струи.
Восхищенный шепоток облетел толпу недолеток, и я мысленно возблагодарила Никс за то, что она позволила мне столь наглядно продемонстрировать свою власть над стихиями.
Когда все смолкло, я продолжила свою речь.
— Полнолуние издревле считалось особым временем, когда завеса между известным и неизвестным, познанным и непознанным становится особо тонкой, а порой исчезает вовсе. Но сегодня мне хотелось бы вспомнить о другом свойстве этого волшебного и загадочного времени. Вы все знаете, что полнолуние прекрасно подходит для завершения дел и подведения итогов. Неслучайно именно в эту ночь я хочу положить конец старой репутации Дочерей и Сыновей Тьмы. Пусть же в ночь полнолуния старая жизнь закончится и начнется новая!
Я продолжала обходить круг по часовом стрелке и говорила, тщательно взвешивая каждое слово:
— С сегодняшней ночи Дочери и Сыновья Тьмы станут группой единомышленников, объединенных одной целью, и я уверена в том, что недолетки, которых Никс одарила властью над стихиями, прекрасно воплощают новые идеалы нашей организации. — Я остановилась перед Дэмьеном и улыбнулась ему. — Мой друг Дэмьен лучше других знает, что такое быть верным самому себе, как бы трудно и больно это ни было. Поэтому он получил от Богини дар воплощать Воздух!
Словно в ответ на мои слова, вокруг Дэмьена весело зашумел ветерок, и мой друг застенчиво мне улыбнулся.
Я повернулась к Шони.
— Я не знаю более преданного существа, чем моя подруга Шони. Если она на твоей стороне, то можешь быть уверена — она никогда не предаст тебя, права ты или неправа. Если ты неправа, она выскажет тебе это в лицо, но никогда не отступится от тебя. Поэтому она получила от Богини дар воплощать Огонь!
Шоколадная кожа Шони блестела от пота, а тело ее светилось изнутри, озаренное невидимым пламенем.
Следующей была очередь Эрин.
— Красота моей подруги Эрин часто вводит людей в заблуждение. Они принимают ее за типичную блондинку, которой роскошные волосы заменяют ум. Но это не так. Она одна из самых умных людей, которых я знаю, и богиня Никс лиший раз подтвердила это, наделив Эрин властью над Водой.
Я отошла от Эрин, провождаемая радостным плеском невидимых волн.
Стиви Рей выглядела усталой и осунувшейся, под ее глазами залегли темные тени, казавшиеся почти черными на ее неестественно бледной коже.
Я вздохнула. Бедная девочка ужасно за меня переволновалась. В этом была вся Стиви Рей!
— Моя подруга Стиви Рей всегда знает, счастлива я или печальна, волнуюсь или радуюсь. Она постоянно беспокоится обо мне, заботится обо всех своих друзьях. Она настолько впечатлительна, что порой я ужасно боюсь за нее. Я рада, что богиня Никс вручила Стиви Рей дар олицетворять Землю, надеюсь, что она сможет черпать из нее силы, которые ей так необходимы. Стиви Рей — настоящее воплощение Земли.
Я улыбнулась Стиви Рей, и она улыбнулась мне в ответ, а потом часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться.
Я вернулась в центр круга, положила на пол дымящийся жгут и взяла в руки лиловую свечу.
— Я не совершенна, и не собираюсь притворяться таковой. Но я клянусь, я искренне хочу сделать все, что в моих силах для Дочерей и Сыновей Тьмы, а также для всех недолеток Дома Ночи.
Я хотела добавить: надеюсь, я буду хорошо воплощать дух, но Эрик не дал мне договорить.
— Она отлично воплощает дух! — закричал он, и мои друзья радостно подхватили его крик.
Самым приятным (и очень неожиданным) сюрпризом для меня было то, что сразу несколько недолеток из зала вслух присоединились к этому заявлению.

ГЛАВА 22

Когда я заговорила снова, в зале опять воцарилась мертвая тишина.
— Каждый из вас, кто чувствует в себе силы следовать высоким идеалам Дочерей и Сыновей Тьмы, кто готов каждый день стараться быть верным, преданным, мудрым, чутким и искренним, может продолжить свое членство в нашей организации. Но я хочу, чтобы вы все запомнили — «Дочери и Сыновья Тьмы» не закрытый клуб. Сюда будут вступать новые недолетки, и мы будем принимать их не за то, как они выглядят или чьими друзьями и подругами являются. Решайте, хотите ли вы продолжить свое членство в этой обновленной организации, и сообщите мне или членам Совета о своем решении.
Я поискала взглядом бывших подруг Афродиты, посмотрела каждой из них в глаза и добавила:
— Мы не хотим вспоминать прошлое и тащить его за собой в будущее. Отныне важно только то, какими вы будете теперь.
Несколько девочек виновато потупили глаза, другие смотрели на меня так, будто готовы были расплакаться. Мне было особенно приятно, что Дейно спокойно выдержала мой взгляд и торжественно кивнула, словно давала слово. Может быть, она все-таки не такая «ужасная», какой хотела казаться?
Я поставила на стол лиловую свечу и взяла и руки тяжелый ритуальный кубок, заранее наполненный сладким красным вином.
— А теперь давайте выпьем за полную луну, за окончание старой жизни и начало новой!
И я пошла вдоль круга, предлагая вино каждому из собравшихся, и произнося на ходу Заклинание Полнолуния, вычитанное мною в старинной книге «Мистические обряды Хрустальной Луны», написанной в начале XIX века знаменитой вампирской поэтессой Фиоиой.

Свет луны седой и чистой,
Тайны недр земных глубоких, 
Мощь могучих водопадов,
И тепло огня живого —
Волей Никс вас призываем!

Я полностью растворилась в этих старинных строках, я пропускала их сквозь свое сердце и искренне верила, что сегодняшняя ночь станет началом чего-то особенного.

Исцеление болезней,
Исправление неправды,
Очищение от скверны,
К справедливости стремленье —
Волей Никс вас призываем!

Плавно двигаясь под музыку, я обходила круг и с радостью видела, как большинство недолеток улыбаются мне и со словами «Будь благословенна!» делают глоток вина из кубка. Думаю, будет излишним упоминать, что в сегодняшнем вине не было ни единой капли крови затравленного недолетки. (Я запретила себя даже думать о том, какое удовольствие доставил бы мне этот напиток!)
Кошки зрение ночное,
Слух свободного дельфина.
Быстрота змеи опасной
И загадка птицы феникс —
Волей Никс вас призываем.
Просим о благословеньи
И в ответ благословляем. [8]

Последнюю каплю вина допила я сама и поставила бокал на стол. Затем в обратном порядке поблагодарила каждую из стихий и отпустила ее из круга.
Стиви Рей, Эрин, Шони и Дэмьен по очереди задули свои свечи. Ритуал был закончен.
Напоследок я сказала:
—  Наша церемония Полнолуния подошла к концу. Счастливого пути и до новых встреч!
И весь зал хором ответил мне:
— Счастливого пути и до новых встреч!
Вот и все. Так закончился мой первый ритуал Дочерей и Сыновей Тьмы.

На душе у меня вдруг стало пусто и грустно. Примерно так, как бывает, когда день за днем с нетерпением ждешь весенних каникул, а потом они наступают, и ты вдруг понимаешь, что тебе совершенно нечем себя занять. Думаю, вам тоже знакомо подобное чувство разочарования...
К счастью, мои друзья не дали мне возможности испытать его до конца. Они налетели на меня, окружили и начали наперебой кричать об отпечатках и застывающем цементе.
—  Да фигня все это, не парьтесь! Если этот уродский цемент посмеет застыть до того, как мы сделаем отпечатки, моя Близняшка дольет в него немного водички и все будет клево-плево, — заверила всех Шони.
— Верно, Близняшка, — кивнула Эрин. — Разве не в этом заключается мое предназначение? Помимо того, чтобы быть иконой стиля, разумеется.
—  И то, и другое крайне важно, — очень серьезно подтвердила Шони.
Дэмьен возмущенно закатил глаза.
—  Давайте побыстрее нашлепаем свои отпечатки и пойдем отсюда, — сказала вдруг Стиви Рей. — У меня дико разболелся живот, и голова раскалывается от дыма.
Я кивнула. Стиви Рей была совершенно права. Сегодня мы с ней встали так поздно, что не успели позавтракать и теперь умирали от голода. Я чувствовала, что если я немедленно что-нибудь не съем, то заработаю жуткую голодную мигрень.
— Стиви Рей правильно говорит. Давайте быстренько сделаем отпечатки и пойдем в столовую вместе с остальными.
—  Неферет распорядилась приготовить для пас сегодня тако-бар, — сообщил всезнайка Дэмьен. — Я заглянул туда перед началом, выглядит нее просто сногсшибательно.
—  Вот и прекрасно! Хватит чесать языками, идем быстрее! — оборвала его Стиви Рей и почти бегом бросилась к цементным плитам.
— Что это с ней? — шепотом спросил Дэмьен.
— ПМС-синдром, не видишь, что ли? — так же тихо ответила Шони.
— Точно, — подтвердила Эрин. — Я уже давно заметила, что она ужасно бледная, но не хотела говорить об этом, чтобы не смущать ее.
—  Тогда давайте поскорее покончим с этим и пойдем ужинать, — решила я и выбрала себе плитку. Эрик — такой лапочка! — облюбовал для себя соседнюю.
— Хм... Извините, я не хотел вам мешать, но я намочил полотенца, чтобы вы могли вытереть руки, когда закончите, — смущенно сказал Джек, подходя к нам с целой кипой мокрых белых полотенец. Все-таки он был ужасно милым!
— Ты умница, Джек, — улыбнулась ему я. — Ну, поехали!
При  ближайшем рассмотрении  оказалось, что цемент был залит в формы из крепкого картона, который можно было легко сорвать, когда плитки полностью засохнут. Дэмьен круто придумал с этими плитками! Особенно мне нравилась идея выложить ими внутренний дворик перед столовой — ну просто Аллея звезд или типа того!
Цемент оказался очень влажным, и мы долго хохотали, дурачились и подшучивали друг над другом, пока делали отпечатки и выцарапывали наши имена палочками, за которыми Джек сбегал на улицу (мальчик был необыкновенно услужлив).
Когда все закончили уже вытирали полотенцами перепачканные руки, Эрик наклонился ко мне и прошептал:
— Я так рад, что Неферет выбрала меня в Совет.
Я поджала губы и покивала головой. Если бы я сказала ему, кто на самом деле выбрал его (а также всех остальных) в Совет, он был бы сильно разочарован. Что и говорить, кто такая я по сравнению с Неферет! Так что никому не повредит (разве что моему эго, но кто с ним считается?), если Эрик будет считать себя избранником Неферет.
Я уже хотела сменить тему и позвать всех в столовую, как вдруг услышала за спиной какие-то странные звуки. Миг спустя я поняла что это, и у меня оборвалось сердце.
Стиви Рей кашляла.
Дэмьен первым очутился рядом с ней. За ним бросились Близняшки.
Стиви Рей выбрала себе крайнюю правую плитку, лежавшую ближе других к входу в зал с едой. Несколько недолеток уже принялись угощаться, но более половины всех собравшихся еще осталось в общем зале, рассматривая наши отпечатки и болтая, так что меня от Стиви Рей отделяла небольшая толпа.
Я видела, что она стоит на коленях перед своей плиткой.
Должно быть Стиви Рей поймала мой взгляд, потому что села на корточки и посмотрела прямо мне в глаза. Потом снова закашлялась, вымученно улыбнулась и зашевелила губами. Я скорее угадала, чем услышала ее слова: «Немного осипла». Именно это она сказала мне во время сегодняшнего представления. Тогда она тоже кашляла.
Не глядя на Эрика, я бросила:
— Приведи Неферет! Быстро!
Он убежал, а я направилась к Стиви Рей. Она уже сделала свой отпечаток и подписала его, и теперь вытирала руки полотенцем.
Я была на полпути к ней, когда жуткий кашель сотряс тело Стиви Рей. Плечи ее задрожали. Она схватила полотенце и прижала его к губам.
В следующий миг я почувствовала это — и словно с разбега ударилась в стену. Запах крови нахлынул на меня — соблазнительный, прекрасный и жуткий. Я остановилась и закрыла глаза. Может, если я постою так немного и покрепче зажмурюсь, то смогу убедить себя в том, что это лишь страшный сон. Что через несколько мгновений я проснусь, буду нервничать из-за ритуала Полнолуния, думать об Эрике... Нала будет сильно сопеть у меня на подушке, а Стиви Рей будет смешно похрапывать на соседней кровати...
Я почувствовала, как кто-то взял меня за руку, но даже не пошевелилась.
—  Ты нужна ей, Зои, — сказал Дэмьен, и я с ужасом услышала, как дрожит его голос.
Я открыла глаза и посмотрела на него.
— Я не могу.
Он крепче обнял меня за плечи.
— Можешь. Ты должна.
— Зои! — прорыдала Стиви Рей.
Забыв обо всем на свете, я вырвалась из рук Дэмьена и бросилась к своей лучшей подруге. Она стояла на коленях, прижимая к груди промокшее от крови полотенце. Стиви Рей кашляла и давилась кровью, кровавые брызги фонтаном разлетались из ее носа и рта.
— Принесите еще полотенца! — заорала я на бледную Эрин, сидевшую на полу возле Стиви Рей. Потом бросилась на колени рядом со своей соседкой и зашептала:
— Все будет хорошо. Обещаю. Все будет хорошо.
Стиви Рей плакала навзрыд, и розовые слезы текли по ее щекам. Она с усилием покачала головой и выдавила сквозь рыдания:
— Не будет. Ничего уже не будет. Я умираю.
Она говорила с трудом, и в ее горле все клокотало. Это означало, что кровь уже заполняет ее легкие.
— Я буду с тобой. Я не оставлю тебя, — пообещала я.
Стиви Рей схватила меня за руку, и я едва не выдернула ладонь, такими холодными были ее пальцы.
— Я боюсь, Зет.
— Я знаю. Я тоже боюсь, Стиви Рей. Но мы с тобой будем вместе, обещаю. Я тебя не оставлю.
Эрин протянула мне груду полотенец. Я забрала у Стиви Рей промокшее, взяла свежее и начала осторожно вытирать ей лицо и губы, но тут она снова начала кашлять, и я поняла, что все бесполезно. Крови было слишком много.
А потом Стиви Рей начала так сильно дрожать, что уже не могла держать полотенце. Плача навзрыд, я положила ее к себе на колени, обхватила руками и принялась укачивать, как ребенка, твердя сквозь слезы, что все будет хорошо, и что я никогда-никогда ее не оставлю.
— Зои, это может ей помочь. Я совсем забыла, что в зале есть кто-то еще, кроме нас со Стиви Рей, поэтому вздрогнула, услышав голос Дэмьена. Он протягивал мне заново зажженную зеленую свечу, символизировавшую Землю.
Несколько мгновений я непонимающе смотрела на нее, а потом тихий внутренний голос пробился сквозь стену моего страха и отчаяния, и я вдруг успокоилась.
— Иди сюда, Дэмьен. Поднеси свечу поближе к ней.
Дэмьен упал на колени в растекавшуюся вокруг нас лужу крови, придвинулся к Стиви Рей и поднес свечу к ее лицу. Я скорее почувствовала, чем увидела, как Близняшки сели по бокам от меня, и их молчаливое присутствие придало мне сил.
— Стиви Рей, открой глаза, малышка, — прошептала я.
Стиви Рей издала жуткий булькающий звук и с трудом приподняла веки. Белки ее глаз уже покраснели, и розовые слезы безостановочным потоком текли по мертвенно-серым щекам. Она не сразу смогла остановить блуждающий взгляд на свече, но когда заметила ее, то вдруг затихла.
— Я призываю Землю, — еле слышно произнесла я, но потом собралась с силами и возвысила голос. — И прошу ее быть рядом с этой особенной недолеткой по имени Стиви Рей Джонсон, которая совсем недавно была одарена властью над стихией Земля. Земля — это наш дом и наша кормилица, когда-нибудь мы все в нее вернемся. Сегодня ночью я прошу Землю поддержать и утешить Стиви Рей и облегчить ее путешествие домой.
Налетевший порыв теплого душистого воздуха окутал нас запахами и звуками цветущего сада. Я почувствовала аромат сена и яблоневого сада, а потом услышала над головой звонкое пение птиц.
Стиви Рей с усилием разжала запекшиеся в крови губы и прошептала, не отводя глаз от зеленой свечи:
— Я больше... не боюсь, Зет.
Я услышала, как распахнулась входная дверь, как загремели шаги, а потом Неферет опустилась в кровавую лужу рядом со мной. Она жестом отогнала Дэмьена и Близняшек, и обняла Стиви Рей, чтобы взять ее из моих рук.
Но мой голос вдруг обрел незнакомую силу и прогремел на всю комнату, так что не только мои друзья, но даже сама Неферет отпрянула от меня от неожиданности.
— Нет! Мы останемся с ней. Ей нужна ее стихия, и ей нужны мы.
— Хорошо, — сразу согласилась Неферет. — Все уже почти закончилось. Пусть она выпьет вот это, и уйдет без боли.
Я протянула руку за уже знакомой мне бутылочкой с молочно-белой жидкостью, но Стиви Рей вдруг очень ясно произнесла:
— Мне это не нужно. После того, как пришла Земля, я больше не чувствую боли.
—  Конечно, так и должно быть, дитя, — Неферет нежно дотронулась до ее залитой кровью щеки, и я почувствовала, как тело Стиви Рей расслабилось и прекратило дрожать.
Неферет подняла глаза и приказала:
— Помогите Зои поднять ее на носилки. Нет, лучше положите на носилки обеих. Ее нужно отнести в лазарет, — сказала она мне.
Я кивнула.
Чьи-то сильные руки подняли нас, и вскоре я уже сидела на носилках, держа Стиви Рей в своих объятиях. Дэмьен, Эрин, Шони и Эрик вслед за нами вышли из зала в ночь. Впоследствии я вспоминала множество невероятных вещей, происходивших во время нашего короткого путешествия до лазарета.
На улице бушевал снегопад, но ни одна снежинка не упала на нас со Стиви Рей. И еще вокруг было неестественно тихо, словно земля замерла, оплакивая ее смерть.
Я продолжала что-то шептать Стиви Рей, я твердила ей, что все будет хорошо, что ей нечего бояться, потому что я с ней. Я помню, как она свесилась с носилок и ее вырвало кровью, и как алые капли жутко чернели на белом ковре из только что выпавшего снега.
Потом мы очутились в лазарете, и нас переложили с носилок на постель. Неферет жестом попросила моих друзей подойти ближе. Дэмьен сел рядом со Стиви Рей. Он поднял повыше горящую зеленую свечу, чтобы Стиви Рей увидела ее, если вдруг откроет глаза.
Я глубоко вздохнула. Воздух вокруг нас вновь наполнился птичьим пением и ароматом цветущих яблоневых садов.
Стиви Рей приподняла слипшиеся от крови ресницы. Она несколько раз моргнула, невидяще глядя перед собой, но потом все-таки взглянула на меня и слабо улыбнулась.
—  Ты скажешь моим маме и папе, что я их люблю?
Голос ее был совсем слаб, а в горле клокотало и булькало.
— Конечно, милая, — закивала я.
— Пообещай...что сделаешь для меня еще кое-что...
— Все, что ты хочешь.
— У тебя... нет настоящих мамы и папы... поэтому ты передай моим, что ты теперь будешь их дочкой, ладно? Я буду меньше тревожится за них... если буду знать, что у них... останешься ТЫ.
Из моих глаз хлынули слезы, и я несколько раз судорожно всхлипнула, прежде чем смогла ответить.
— Не волнуйся ни о чем. Я все им передам.
Ее ресницы задрожали, она закрыла глаза и снова улыбнулась.
— Спасибо... Мама будет печь... шоколадное печенье... для тебя. — Стиви Рей с усилием открыла глаза и посмотрела на плачущих Шони, Эрин и Дэмьена.
— Не оставляйте... мою Зои. Никогда... не расставайтесь.
— Не волнуйся, мы будем с ней, — сквозь слезы ответил Дэмьен.
— Мы позаботимся о ней, — рыдая, выдавила из себя Шони. Эрин держала ее за руку и плакала навзрыд, но тоже закивала и с усилием улыбнулась Стиви Рей.
— Хорошо... — вздохнула Стиви Рей и с облегчением закрыла глаза. — Зет, я хочу... немного поспать.
— Конечно, милая, конечно. Но веки ее приподнялись еще раз, и она посмотрела прямо на меня.
— Ты останешься со мной?
Я крепче прижала ее к себе.
—  Я никуда не уйду. Ты просто отдохни немножко, вот и все. Мы все будем здесь, с тобой.
— Хорошо... — еле слышно повторила она. Стиви Рей закрыла глаза и сделала несколько  сиплых булькающих вдохов. Потом я почувствовала, как она обмякла в моих руках и перестала дышать. Губы ее приоткрылись, словно она силилась улыбнуться.
Кровь струйками текла из уголка ее рта, из носа, глаз и ушей, но я не чувствовала ее запаха. Я чувствовала только ароматы земли.
А потом сильный порыв душистого ветра задул зеленую свечу, и моя лучшая подруга умерла.

ГЛАВА 23

— Зои, милая, отпусти ее.
Голос Дэмьена не достигал моего сознания. Я слышала его слова, но они звучали словно на незнакомом языке. Я ничего не понимала.
— Зои, пойдем с нами! Это была Шони.
«Неужели Эрин не присоединится к ней?» — тупо подумала я и тут же услышала:
— Ты должна пойти с нами.
«Ага, вот и Эрин».
—  Она в шоке. Говорите очень спокойно, не кричите и попробуйте взять у нее тело Стиви Рей.
«А это уже Неферет».
Но что она сказала? «Тело Стиви Рей»... Непонятные слова эхом отдались у меня в голове. Я что-то держала на руках. Но только не помнила, что именно. Глаза мои были закрыты, и мне было холодно. Ужасно холодно. Я не хотела открывать глаз и знала, что никогда не согреюсь.
— Кажется, я придумал, — слова Дэмьена звонкими мячиками запрыгали у меня в голове. — У нас нет свечей, и мы не можем создать круг, но это не значит, что Никс оставила нас. Она и сейчас здесь, рядом с нами. Давали призовем на помощь Зои наши стихии. Я буду первым.
Я почувствовала, как он взял меня за руку, а потом услышала как, прося его унести запахи смерти и отчаяния, Дэмьен тихо призывает Воздух. Вокруг меня поднялся сильный ветер, и я за дрожала.
— Теперь давай я. Она совсем замерзла.
Это была Шони. Кто-то снова коснулся моей руки и заговорил, и хотя я опять ничего не поняла, зато почувствовала тепло, словно оказавшись рядом с пылающим камином.
—  Сейчас моя очередь, — услышала я голос Эрин. — Я призываю Воду и прошу ее смыть с моей подруги и будущей Верховной жрицы грусть и боль. Я знаю, что Вода не может унести горе навсегда, но пусть она облегчит его тяжесть, чтобы Зои могла ее вынести!
Эти слова я почти поняла, но все равно не могла ни пошевелиться, ни открыть глаза.
— Осталась еще одна стихия.
Я с удивлением узнала голос Эрика. Часть меня хотела открыть глаза и посмотреть на него, но другая — самая большая — не могла и не хотела даже дышать.
— Но дух всегда призывала Зои, — услышала я неуверенный голос Дэмьена.
— Сейчас она не способна никого призвать. Ей нужна помощь. — Я почувствовала, как две сильные руки легли мне на плечи. — У меня нет никакого дара, но я тревожусь за Зои, а она обладает властью над всеми пятью стихиями, — заговорил Эрик, — и поэтому вместе с ее друзьями я прошу дух помочь ей очнуться и пережить смерть подруги.
Мое тело словно пронзил электрический разряд, я содрогнулась, ко мне вдруг вернулось сознание.
Не открывая глаз, я увидела перед собой улыбающуюся Стиви Рей. Только лицо ее не было налито кровью, как в последний раз, когда она улыбнулась мне перед смертью.
Счастливая, здоровая и смеющаяся Стиви Рей бежала в объятия знакомой мне прекрасной женщины.
«Это Никс, — подумала я. — Стиви Рей уходит в объятия Богини». И я открыла глаза.
— Зои! Ты вернулась! — закричал Дэмьен.
— А теперь ты должна отпустить Стиви Рей, — тихо, но настойчиво, сказал Эрик.
Я перевела взгляд с Дэмьена на Эрика. Потом посмотрела на Шони и Эрин. Все четверо держали меня за руки, и все четверо плакали.
А потом я поняла, что именно держала на руках. Медленно-медленно я опустила взгляд.
Стиви Рей выглядела умиротворенной. Она была неестественно бледна, губы ее посинели, но глаза были закрыты, а покрытое запекшейся кровью лицо казалось спокойным. Кровь больше не струилась по нему, и какой-то частью сознания я поняла, что ее запах изменился, стал затхлым, старым и мертвым. Кровь Стиви Рей пахла плесенью.
— Зет, — повторил Эрик. — Отпусти ее. Я посмотрела на него.
— Я обещала, что останусь с ней.
Это был чужой голос. Я не могла говорить так глухо и сипло.
— Ты исполнила свое обещание. Ты оставалась с ней до самого конца. Но теперь она умерла, и никто уже ничего не может для нее сделать.
— Пожалуйста, Зои, — попросил Дэмьен.
—  Неферет нужно обмыть Стиви Рей, чтобы мама и папа не увидели ее такой, — сказала Шони.
— Да, только... я не знаю, как это, — голос мой сорвался, и слезы снова потекли по щекам.
— Я возьму ее у тебя, Зои, — услышала я ласковый голос Неферет, и Верховная жрица протянула ко мне руки, словно пытаясь забрать ребенка.
Она была такой печальной, прекрасной и сильной — и такой знакомой! — что я забыла свои подозрения и с признательностью ей кивнула.
Потом я слегка отклонилась назад, а Неферет, бережно подхватив безжизненное тело Стиви Рей, переложила его на соседнюю кровать.
Я посмотрела на себя. Мое новое черное платье насквозь пропиталось кровью, кое-где она уже начала застывать, превращая ткань в твердую корку.
Серебряные нити все еще вспыхивали в свете газовых ламп, но вместо прежнего чистого сверкания их блеск приобрел зловещий ржавый оттенок. Я не могла отвести взгляд от этих блесток. Не могла пошевелиться. Но знала, что должна встать, выйти отсюда и снять это ужасное платье.
Я свесила ноги с кровати и попыталась подняться, но стены комнаты вдруг накренились, и пол выскользнул у меня из-под ног. Сильные руки друзей поддержали меня.
— Отведите ее в их комнату. Помогите раздеться и как следует вымыться. Потом уложите в постель и хорошенько укройте. Ей нужно тепло и покой.
Неферет говорила обо мне как об отсутствующей, но мне было все равно. Я не хотела здесь оставаться. Не хотела ничего!
— Дайте ей перед сном выпить вот это. Это поможет ей заснуть и спать без кошмаров.
Я почувствовала на своей щеке нежное прикосновение руки Верховной жрицы. Ее тепло хлынуло в мое застывшее от холода тело, и я даже дернулась от неожиданности.
— Все будет хорошо, Зои, — ласково сказала Неферет, не убирая руки. — Даю тебе слово, ты придешь в себя. У тебя хватит сил справиться с этим. — Я не смогла заставить себя посмотреть на нее, но почувствовала, что Неферет снова повернулась к моим друзьям: — Отведите ее в корпус.
Я с усилием сделала шаг вперед. Эрик взял меня под одну руку, Дэмьен под другую. Близняшки шли за нами следом. Никто не произнес ни слова. На пороге я обернулась и в последний раз посмотрела на неподвижное тело Стиви Рей. Она лежала так тихо, что казалась спящей, но знала, что это неправда. Я знала, что Стиви Рей умерла.
Мы вышли из лазарета и медленно побрели через заснеженный парк. Я дрожала всем телом и с трудом переставляла ноги. Сняв пиджак, Эрик завернул меня в него. От пиджака приятно пахло его теплом, и я старалась думать об этом, а не о притихших недолетках, мимо которых мы проходили. 
При нашем приближении они уступали нам дорогу, склоняли головы и молча прижимали к груди сжатые кулаки.
Мне показалось, что не прошло и нескольких секунд, как мы очутились в корпусе.
Когда мы вошли в холл, все девочки, сидевшие перед телевизорами, смолкли. Я не смотрела на них.
Я позволила Эрику и Дэмьену подвести меня к лестнице, но не успели мы коснуться и первой ступеньки, как путь нам преградила Афродита. Я подняла голову и с усилием удержала взгляд на ее лице. Афродита выглядела бледной и измученной.
—  Мне очень жаль, что Стиви Рей умерла, — негромко сказала она. — Я этого не хотела.
— Не смей открывать свой поганый рот, стерва! — заорала Шони, и они с Эрин угрожающе шагнули вперед, словно хотели наброситься на Афродиту.
— Нет, постойте, — с усилием выговорила я, и Близняшки разом застыли. — Мне нужно с ней поговорить.
Мои друзья уставились на меня с таким видом, будто я потеряла остатки разума, но я вышла из кольца их рук и, пошатываясь, подошла к Афродите. Она помедлила, но потом кивнула и сделала несколько шагов в сторону.
—  Ты знала о том, что случиться со Стиви Рей? — спросила я, понизив голос. — Тебе было об этом видение?
Афродита медленно покачала головой.
— Нет. У меня было предчувствие. Я знала, что этой ночью случится нечто ужасное.
— У меня тоже бывают предчувствия, — прошептала я.
— О людях и событиях?
Я кивнула.
— Это хуже, чем видения, потому что в предчувствии нет ясности. У тебя было предчувствие о Стиви Рей? — спросила Афродита.
—  Нет. Я ни о чем не догадывалась... Но теперь, когда я думаю об этом, то ясно вижу — с ней творилось что-то неладное. Я должна была заметить это...
Афродита твердо посмотрела мне в глаза.
— Ты бы не могла это предотвратить. И спасти ее. Никс не дала тебе знать о том, что случится, потому что ты все равно бы ничего не смогла сделать.
—  Откуда ты знаешь? Неферет сказала, что Никс тебя оставила! — злобно прошипела я.
Да, я знала, что это жестоко, но мне было наплевать. Мне хотелось причинить ей боль. Мне хотелось, чтобы все вокруг страдали, как страдала я.
Но Афродита была гораздо сильнее, чем я думала. Она, не дрогнув, выдержала мой взгляд и спокойно сказала:
—  Неферет лжет. — И повернулась, чтобы уйти, но потом почему-то передумала и снова обернулась ко мне. — И не пей того, что она тебе дала.
Афродита ухмыльнулась и вышла из комнаты. Эрик, Дэмьен и Близняшки тут же бросились ко мне.
—  Не верь ни единому слову этой ведьмы, — воскликнула Шони.
— Если она сказала тебе какую-нибудь гадость о Стиви Рей, мы порвем ее в клочья, — заверила Эрин.
—  Нет. Она не сказала ничего плохого. Просто выразила свои соболезнования.
— Зачем тебе понадобилось говорить с ней? — спросил Эрик. Они с Дэмьеном снова взяли меня под руки и повели наверх по лестнице.
— Я хотела узнать, было ли у нее видение о смерти Стиви Рей.
— Но Неферет ясно сказала, что Никс отвернулась от Афродиты! — воскликнул Дэмьен.
— Мне все равно нужно было узнать. Я хотела напомнить Дэмьену, что Афродита не ошиблась насчет моста, на котором могла погибнуть моя бабушка, но вспомнила об Эрике и промолчала. Сейчас у меня не было сил рассказывать ему о том, что здесь произошло в его отсутствие.
Мы подошли к двери моей — нашей со Стиви Рей! — комнаты, и я остановилась. Эрик открыл се, и мы вошли внутрь.
— Нет! — закричала я. — Они забрали ее вещи! Они не имели права!
В комнате не осталось никаких следов Стиви Рей. Исчезло все, что ей принадлежало — от лампы на ножке в виде ковбойского сапога и постера с Кении Чесни до часов с портретом Элвиса.
Полки над ее компьютерным столом были пусты. Компьютер тоже исчез. Я знала, что если загляну в шкаф, то не найду там ни единой ее вещи.
Эрик обнял меня и прижал к себе.
— Так всегда делается. Не волнуйся, никто ничего не выбросит. Вещи убрали, чтобы тебе не было больно смотреть на них. Если захочешь оставить что-нибудь себе на память, и семья Стиви Рей не будет возражать, тебе разрешат.
Я не знала, что ответить. Мне не нужны были вещи Стиви Рей. Мне нужна была сама Стиви Рей.
—  Зои, тебе нужно раздеться и принять горячий душ, — напомнил мне Дэмьен.
— Хорошо, — кивнула я.
—  А пока ты будешь мыться, мы раздобудем тебе что-нибудь поесть, — сказала Шони.
— Я не хочу есть.
— Ты должна. Мы принесем что-нибудь легкое, типа супа, ладно? — сказала Эрин. Она выглядела такой несчастной, так искренне старалась сделать хоть что-нибудь, чтобы поддержать меня, что я кивнула. Сил спорить все равно не было.
— Ладно.
— Я бы остался с вами, но после комендантского часа мне нельзя здесь находиться, — виновато сказал Эрик.
— Все нормально. Я понимаю.
— Я бы тоже остался, но я все-таки не девочка, — добавил Дэмьен.
Я знала, что он пытается меня развеселить, и попробовала растянуть губы в улыбке. Наверное, в этот момент я была похожа на жуткого клоуна с огромной слезой из глаза.
Эрик обнял меня, Дэмьен тоже. Потом оба ушли.
— Помочь тебе вымыться? — спросила Шони.
— Нет, я сама.
— Вот и умница. Ну... — Шони вдруг замолкла и отвернулась, пряча слезы.
—  Мы сейчас вернемся, — пришла ей на помощь Эрин. Близняшки взялись за руки и вместе вышли из комнаты. Дверь негромко хлопнула, и я осталась одна.
Я двигалась с трудом, как будто кто-то, включивший меня, поставил исполнение на медленный режим.
Словно в замедленной съемке, я стащила с себя платье, бюстгальтер и трусики, бросила все это в пластиковый пакет для мусора, потом закрыла его и выставила за дверь нашей — то есть теперь уже моей — комнаты. Я знала, что кто-нибудь из Близняшек выбросит все это за меня. Потом я зашла в ванную и хотела сразу пойти в душ, но меня остановило отражение в зеркале.
Я снова превратилась в знакомую незнакомку. Вид у меня был жуткий. В лице не было ни кровинки, а под глазами залегли черные круги. Мои ярко-синие татуировки на лице, шее и плечах резко выделялись на фоне белой кожи и ржавых пятен крови, покрывавших мое тело.
Никогда еще у меня не было таких огромных и темных глаз. Я не сняла с шеи украшения Дочери Тьмы. Серебряная цепь и алые гранаты ярко блестели в свете газовой лампы.
— Почему? — прошептала я. — Почему ты по зволила Стиви Рей умереть?
Я не ждала ответа, и его не последовало. Всхлипнув, я полезла под душ и стояла там целую вечность, глядя как мои слезы, смешиваясь с водой и кровью, утекают прочь.

ГЛАВА 24

Когда я вышла из ванной, Шони и Эрин уже сидели на кровати Стиви Рей, а между ними стоял поднос с тарелкой супа, крекерами и банкой недиетической колы. Девочки тихо переговаривались между собой, но когда я вошла, сразу замолчали.
Я вздохнула и села на свою кровать.
— Я быстрее приду в себя, если вы перестанете обращаться со мной, как с больной.
— Извини, — хором сказали Близняшки и переглянулись. Потом Шони передала мне поднос. Я непонимающе уставилась на еду, словно никак не могла понять, что передо мной.
— Тебе нужно поесть, чтобы принять лекарство, которое дала Неферет, — напомнила Эрин.
— Вот увидишь, тебе сразу станет лучше! — добавила Шони.
—  Не думаю, чтобы мне когда-нибудь стало лучше.
Голубые глаза Эрин наполнились слезами, и она горько расплакалась.
— Не говори так, Зои. Если ты не придешь в себя, мы тоже не сможем!
— Ты должна заставить себя, Зет. Стиви Рей ужасно бы рассердилась, узнав, как ты себя ведешь, — сказала Шони.
— Да, это точно. Она бы такой крик подняла! Я взяла ложку и зачерпнула суп. Знакомый вкус куриной лапши оживил меня. Тепло постепенно разлилось по моему телу и начало растапливать жуткий холод, поселившийся во мне после смерти Стиви Рей.
— А когда она бесилась, ее дурацкий деревенский говор становился еще сильнее, — вспомнила Шони.
Мы с Эрин невольно улыбнулись.
—  Ой, божёчки! — повторила Эрин любимое восклицание Стиви Рей, которое мы слышали от нее сто миллиардов раз.
Мы снова заулыбались, и мне стало гораздо легче глотать. Когда в тарелке осталось не больше половины, меня вдруг осенило.
—  Здесь ведь не принято устраивать панихиду?
Близняшки синхронно замотали головами.
— Нет, — вздохнула Шони.
— Здесь такого не бывает, — подтвердила Эрин.
—  Знаешь, Близняшка, думаю, что родители непременно устроят панихиду, но в своем родном городе, — решила Шони.
— Точно, Близняшка! — закивала Эрин. — Но я не думаю, что они захотят увезти ее отсюда в... — она замолчала, соображая. — Как называлась эта дыра, откуда родом наша Стиви Рей?
— Генриетта, — вздохнула я. — Город петушиных и куриных боев. Родина бойцовых курочек.
— Бойцовых курочек? — хором переспросили Близняшки.
Я кивнула.
— Стиви Рей дико комплексовала из-за этого. При всей своей деревенской простоте, она приходила в ярость от одного упоминания о бойцовых курочках.
—  А разве куры дерутся? — с любопытством спросила Шони.
Эрин возмущенно посмотрела на нее.
— Это ты у меня спрашиваешь, Близняшка?
— Я раньше тоже думала, что бойцовыми бывают только петушки, — сказала я.
Мы переглянулись, хором повторив:
— Петушки! — и покатились со смеху, размазывая по щекам слезы.
— Стиви Рей лопнула бы со смеху, — выдавила я, отсмеявшись.
— Ты думаешь, с ней все будет хорошо, Зои? — спросила Шони.
— Будет? — эхом повторила Эрин.
— Да, — сказала я.
— Но как? — не унималась Шони.
— Я не знаю. Но нам всем когда-то это предстоит.
Незаметно для самой себя, я доела суп и почувствовала себя лучше. Я даже почти согрелась, но теперь на меня навалилась страшная усталость. Видимо, Близняшки заметили, что у меня закрываются глаза, потому что Эрин вскочила и взяла у меня поднос, а Шони протянула бутылочку с молочно-белой жидкостью.
— Вот, Неферет велела, чтобы ты это выпила. Это поможет тебе уснуть и спать без кошмаров.
—  Спасибо, — я взяла у нее из рук бутылочку, но пить не стала. Шони и Эрин выжидательно уставились на меня, и я поняла, что так просто от них не отделаешься.
— Я выпью чуть попозже. После того, как схожу в туалет. Оставьте мне колу на случай, если это пойло окажется чересчур противным.
Кажется, это объяснение их удовлетворило. Прежде чем уйти, Шони задержалась на пороге и спросила:
— Может, ты хочешь еще чего-нибудь?
— Нет, спасибо.
— Ты позвони нам, если что, ладно? — попросила Эрин. — Мы обещали Стиви Рей... — она всхлипнула и замолчала, а Шони закончила за нее: — Мы обещали Стиви Рей заботиться о тебе, а мы с Близняшкой всегда держим обещания.
— Я позвоню, — пообещала я.
— Ладно, — хором ответили они. — Спокойной ночи.
—  Спокойной... — пробормотала я, когда за ними закрылась дверь.
Как только Близняшки ушли, я прошла в ванную, вылила густую белую жидкость в раковину и выбросила флакон.
Теперь я была одна. Я посмотрела на часы. Половина седьмого утра. Просто поразительно, сколько событий уместилось в таком коротком отрезке времени.
Я старалась ни о чем не думать, но воспоминания о смерти Стиви Рей продолжали мелькать у меня перед глазами, словно в моей голове шел ужастик, который я никак не могла остановить.
Когда зазвонил мобильник, я в ужасе подскочила и зажмурилась. Потом взяла телефон и посмотрела, кто звонит. Бабушка! Ноги у меня задрожали от облегчения, и я закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Как же я рада, что ты позвонила, бабуль!
— Птичка моя, мне приснился сон о тебе, и я проснулась от страха. У тебя все в порядке? — судя по встревоженному голосу бабушки, она уже знала, что все совсем не в порядке. Это меня не удивило. С самого детства между мной и бабушкой существовала необъяснимая психологическая связь.
— Нет! Ничего не в порядке! Все просто ужасно, — прошептала я и горько разрыдалась. — Стиви Рей умерла.
— Ох, Зои! Девочка моя, да как же такое могло случиться? Не может быть...
— Она умерла у меня на руках. Все было так хорошо, как раз перед этим Никс одарила ее властью над Землей!
Я услышала, как бабушка плачет.
— Птичка моя, я знаю, что для бедной девочки было большим облегчением, что ты не оставила ее до самого конца.
— Мы все были рядом, все ее друзья.
— Никс тоже была с ней, Птичка. 
—  Да, — я поперхнулась и разрыдалась еще громче. — Наверное, это так... Но я не понимаю, бабуля! Я не понимаю, зачем Никс одарила Стиви Рей властью над Землей, а потом позволила ей умереть!
—  Смерть нельзя объяснить, тем более, когда она уносит таких юных. Но я верю, что ваша Богиня была рядом со Стиви Рей, и хотя смерть пришла к твоей подруге слишком рано, она сейчас покоится с миром в царстве Никс.
— Надеюсь на это…
—  Бедная моя Птичка, я бы приехала к тебе сегодня, но из-за снегопада все дороги закрыты. Но я буду поститься и молиться о Стиви Рей.
— Спасибо, бабуля. Я знаю, она была бы тебе благодарна. Она так радовалась, когда ее любили...
— Ты должна пережить это, детка.
— Но как, бабуль?
— Почти ее память, малышка, и живи так, чтобы она могла бы тобой гордиться. Каждый день оглядывайся на Стиви Рей, не забывай о ней.
—  Это очень трудно, бабуль... Особенно в Доме Ночи. Здесь нас учат побыстрее забывать умерших. К тем, кто умер, вампиры относятся как к «лежачему полицейскому» на дороге — притормозил, помедлил немножко, и припустил дальше.
— Я не хочу осуждать вашу Верховную жрицу или преподавателей, но мне это кажется неправильным. Смириться со смертью во сто крат тяжелее, если не проводить умершего как подобает.
—  Вот и я так думаю! И Стиви Рей тоже так считала. — В этот момент я приняла решение, и уже знакомое предчувствие подтвердило, что я поступаю правильно. — Мы почтим память Стиви Рей, бабушка. Мне плевать, разрешено это или нет, мы не станем делать вид, будто Стиви Рей никогда не было. Мы ее не забудем. Она не превратится для нас в очередного лежачего полицейского!
— Как бы тебе не попасть в беду, детка.
— Бабуля, я самая могущественная недолетка в вампирской истории. И я готова отстаивать то, что считаю правильным.
Бабушка помолчала, а потом сказала:
— Думаю, ты права, Птичка Зои.
— Я люблю тебя, бабуль.
—  И я люблю тебя, у-ве-тси-а-ге-ху-тса! — Услышав знакомое слово на языке чероки, я сразу почувствовала себя любимой и защищенной. — А теперь я прошу тебя немного поспать. Знай, бабушка молится за тебя и просит духов наших предков позаботиться о моей Птичке и утешить ее в горе.
— Спасибо, бабуля. Пока.
— Пока, Птичка Зои.
Я закрыла мобильник и вздохнула. Мне стало немного легче, словно бабушке каким-то чудом удалось снять с моей души часть невыносимого груза. Я забралась в постель, но тут через кошачью дверку в комнату вбежала Нала, вскочила ко мне на грудь и принялась жалобно «ми-и-и-и-уфкать».
Я взяла ее на руки, стала гладить и приговаривать, какая она у меня хорошая и как я рада ее видеть, но внезапно посмотрела на пустую кровать Стиви Рей и снова расплакалась. Стиви Рей всегда смеялась над моей вечно недовольной кошкой и говорила, что Нала похожа на ворчливую старушку, но она любила ее не меньше меня.
Слезы безостановочно лились у меня из глаз, и я невольно подумала о том, сколько же их у меня, и кончатся ли они когда-нибудь. И тут мой телефон пискнул, сообщая о полученной эсэмэске. Я вытерла глаза и снова откинула крышку.
Ты в порядке? Что-то не так
Это был Хит. Ну что ж, по крайней мере, теперь можно не сомневаться в том, что мы с ним накрепко связаны Запечатлением. Я совершенно не представляла, что с этим делать.
Ужасный день. Моя лучшая подруга умерла, — написала я ему.
Ответа не было так долго, что я уже перестала его ждать. Потом мой телефон пискнул снова.
Мои друзья тоже умерли
Я закрыла глаза. Как я могла забыть о недавнем убийстве друзей Хита?
Мне очень жаль, — отправила я ответ.
Мне тоже. Хочешь приеду к тебе?
Мгновенное и мощное «Да!», которым отозвалось все мое существо, стало неожиданностью даже для меня самой, но я все-таки решила сдержаться.
Но как было бы замечательно прямо сейчас очутиться в объятиях Хита... раствориться в запахе его теплой крови...
НЕТ, — дрожащими руками отбила я. — У тебя уроки
А вот и нет! СНЕЖНЫЙ ДЕНЬ!!!!!!
Я улыбнулась и закрыла глаза. Как бы мне хотелось снова вернуться в то далекое время, когда «снежный день» означал неожиданные каникулы посреди семестра, день, когда можно было вдоволь наиграться в снежки с ребятами, а потом, окуклившись на диване, смотреть взятые напрокат фильмы и уплетать доставленную на дом пиццу. Писк мобильного вернул меня в реальность.
В пятницу я смогу тебя утешить
Ну вот, приехали. Я совершенно забыла о том, что обещала Хиту встретиться с ним в пятницу. Но я не могу с ним встречаться! И я это знала. Более того, мне следует немедленно пойти к Неферет, признаться ей во всей этой истории с Хитом и попросить помощи.
«Неферет лжет», — раздался у меня в ушах тихий голос Афродиты. Нет. Я не могла пойти к Неферет, и не только из-за предупреждения Афродиты. С Неферет было что-то не так. Я не могла ей доверять.
Мобильный пискнул снова.
Зо?
Я вздохнула. Я так устала, что не могла сосредоточиться. Сначала я хотела подробно написать Хиту, что не могу с ним встретиться, как бы мне этого не хотелось, но у меня не хватило сил. Я уже набрала буквы Н и Е, но потом стерла их и решительно напечатала:
ДА
Гори оно все огнем! Вся моя жизнь расползалась по швам, как старое платье. Сегодня произошло столько всего, что у меня совершенно не было сил отказать Хиту или думать о нашем Запечатлении.
Ответ пришел почти моментально.
Ура!
Я снова вздохнула, выключила мобильный и тяжело опустилась на кровать. Машинально поглаживая Налу, я уставилась в пустоту, мечтая перевести время на день назад... а еще лучше сразу на год... Потом я заметила, что вампиры, убиравшие вещи Стиви Рей, забыли на кровати ее старенькое лоскутное одеяло. Я положила Налу на подушку, встала и взяла одеяло с кровати Стиви Рей. Потом снова легла и укрыла себя и кошку единственной вещью, оставшейся от моей лучшей подруги.
Казалось, каждый атом моего тела ноет от усталости, но я все равно не могла заснуть. Мне не хватало негромкого сопения Стиви Рей и ставшего уже привычным ощущения, что я не одна. Моя тоска была так глубока, что я боялась утонуть в ней.
В дверь постучали. Потом она медленно отворилась. Я приподнялась и увидела Шони и Эрин — в пижамах, тапочках, с подушками и одеялами в руках.
— Можно мы переночуем у тебя? — спросила Эрин.
— Мы не хотим спать одни, — сказала Шони.
— Мы решили, что ты, наверное, тоже не можешь уснуть, — закивала Эрин.
— Не могу, — я почувствовала, что снова плачу. — Ложитесь.
Близняшки помялись немного, а потом быстро забрались в постель Стиви Рей. Их длинношерстый серебристый кот Вельзевул вскочил на кровать и устроился между Шони и Эрин.
Нала приподняла голову с моей подушки, смерила гостя презрительным взглядом, и, видимо решив, что он не стоит ее царственного внимания, свернулась калачиком и закрыла глаза.
Я уже начала проваливаться в сон, когда раздался новый стук в дверь. На этот раз она не открылась сама собой, поэтому мне пришлось крикнуть:
— Кто там?
— Я.
Шони, Эрин и я обменялись изумленными взглядами. Потом я выбралась из постели, открыла дверь и увидела стоящего в коридоре Дэмьена, одетого во фланелевую пижаму с розовыми медвежатами. Он был весь мокрый, и на его волосах таяли снежинки. В руках Дэмьен держал спальный мешок и подушку.
Я схватила его за руку, втащила в комнату и хотела захлопнуть дверь, но оказалось, что Дэмьен пришел не один, а со своей кошечкой по имени Кэмерон.
— Ты что, спятил, Дэмьен? Ты же знаешь, что это категорически запрещено! Прикинь, что с нами сделают, если тебя тут застукают!
—  После комендантского часа, — напомнила Эрин.
— Я тебя боюсь, Дэмьен! — пискнула Шони, натягивая одеяло под самый нос. — Я знаю, ты пришел похитить нашу невинность!
Они с Эрин переглянулись и покатились со смеху, да так заразительно, что я тоже рассмеялась. Но веселье, было настолько неуместным в эту ночь, что наш смех быстро оборвался.
—  Стиви Рей не хотела бы, чтобы мы были несчастны, — первым нарушил гнетущее молчание Дэмьен. Он вышел на середину комнаты и расстелил свой спальный мешок между кроватями. — Я пришел потому, что в эту ночь мы должны быть вместе. Так что можете не опасаться за свою невинность, с которой вы, кстати, уже успели расстаться, — уточнил он.
Близняшки возмущенно зафыркали, но я видела, что они ни капельки не злятся, и решила при случае задать им несколько вопросов по поводу секса.
—  Ты правильно сделал, но надо придумать, как незаметно выпустить тебя отсюда. Завтра вечером внизу будет полно народа, все будут завтракать и собираться в школу, — забормотала я, пытаясь выработать план эвакуации непрошенного гостя.
— Не ломай голову! Объявили же, что завтра школа закрыта из-за снегопада. Так что пока все будут сладко спать, я преспокойно выйду отсюда вместе с вами.
— Объявили? Что за идиотство! Как бы я могла узнать об этом, если уже легла спать? То есть мне надо было проснуться по будильнику, одеться, спуститься вниз — и только тогда выяснить, что занятий не будет? — возмутилась я.
Даже в темноте я поняла, что Дэмьен улыбается.
—  Объявление было по местному радио, как во всех нормальных школах. Разве вы со Стиви Рей не слушаете... — Дэмьен резко замолчал, слишком поздно осознав, что говорит о Стиви Рей в настоящем времени.
—  Нет, — быстро сказала я, чтобы сгладить неловкость. — Мы никогда не слушали радио. Обычно мы слушали кантри. И я всегда одевалась, как пожарник, лишь бы скрыться от звуков банджо. — Все трое расхохотались, а я, дождавшись, когда стихнет смех, объявила: — Я не хочу забывать ее, и не собираюсь притворяться, будто ее смерть ничего для меня не значит.
— Я тоже, — сказал Дэмьен.
— И я! — подтвердила Шони.
— Точно, Близняшка.
Мы помолчали, а потом я сказала:
—  Никогда не думала, что такое может случиться с недолеткой, получившей благословение Богини. Мне казалось... этого просто не может быть.
—  Даже благословленные Богиней могут отторгнуть Превращение, — тихо сказал Дэмьен. —От этого никто не застрахован.
— Вот почему мы должны держаться вместе, — напомнила Эрин.
— Только так мы сможем через это пройти, — добавила Шони.
— Так давайте держаться, — решила я. — И дадим слово, что если случиться самое страшное, и кто-то из нас не сможет пережить Превращения, остальные никогда его не забудут.
— Обещаем, — торжественно произнесли мы все вместе.
После этого улеглись и надолго замолчали. Комната больше не казалась мне пустынной и одинокой, и, засыпая, я успела прошептать:
— Спасибо, что я не осталась одна...
Не знаю, кого я благодарила — друзей, Богиню или Стиви Рей.

ГЛАВА 25

В моем сне шел снег. Сначала я подумала, что это здорово. Нет, правда, это было очень красиво... весь мир стал чудесным и сказочным, как диснеевский мультик, в котором не случается ничего плохого, а если все-таки случается, то совсем ненадолго, потому что диснеевские мультики всегда заканчиваются хорошо...
Я медленно шла по белому снегу и ни капельки не мерзла. Похоже, приближался рассвет, но небо над моей головой оставалось серым и снежным. Я запрокинула голову и залюбовалась тем, как красиво снег украсил толстые ветки дуба и припорошил восточную стену, сделав ее не такой неприступной. Восточную стену?
Даже во сне я замерла, осознав, где оказалась. Потом заметила столпившееся перед открытой потайной дверью множество фигур в плащах с капюшонами.
«Нет! — крикнула я себе, спящей. — Я не хочу этого!»
Только не сейчас, не сразу после смерти Стиви Рей. Когда умерли Элизабет и Элиот, именно здесь я видела их призраки... или их зомби, или не знаю что! Даже если Никс одарила меня способностью видеть мертвых, я не хочу этого дара. С меня хватит!
«Я не хочу...»
Самая невысокая из закутанных в плащи фигур вдруг резко обернулась, и я забыла о своем возмущении.
Это была Стиви Рей! И в то же время не она. Стиви Рей выглядела очень бледной и изможденной. И было в ней еще что-что странное, только я не могла понять, что.
Стоило мне узнать Стиви Рей, как я забыла обо всех своих колебаниях и теперь хотела лишь одного — понять. Если это действительно она, мне не стоит ее бояться. Даже такая, неузнаваемо изменившаяся после смерти, она по-прежнему моя лучшая подруга. Но она ли это?
Ноги сами собой понесли меня вперед, и вскоре я оказалась всего в нескольких шагах от закутанных в плащи фигур. Затаив дыхание, я ждала, что сейчас они обернутся и увидят меня, но они не обращали на меня внимания. Кажется, во сне я была для них невидима.
Осмелев, я подошла ближе, не в силах оторвать глаз от Стиви Рей. Честно вам скажу, вид у нее был жуткий. Она беспокойно озиралась по сторонам, словно страшно нервничала или чего-то смертельно боялась.
— Нам нельзя здесь оставаться! Надо идти.
Я вздрогнула. Она сохранила свой говор, но это было все, что осталось от прежнего голоса Стиви Рей. Теперь он звучал резко и бесстрастно, и в нем не было ничего живого, кроме звериного страха.
— Ты нам не указ-с-с-с, — прошипел один из закутанных в плащи призраков, и оскалил клыки.
О, черт! Это был мерзкий Элиот! Как и в прошлый раз, он жутко сутулился, почти пригибаясь к земле, и наступал на Стиви Рей. Глаза его светились зловещим грязновато-красным огнем.
Я испугалась, но Стиви Рей не дала себя в обиду. Глаза ее тоже полыхнули пламенем, она по-звериному ощерилась и свирепо зарычала. Потом я расслышала ее слова:
— Земля отзывается на твой зов? Нет! — Стиви Рей шагнула вперед, и я увидела, как Элиот испуганно отпрянул к стене. — Значит, ты будешь подчиняться мне! Так сказала она.
Призрак Элиота нехотя и неуклюже поклонился, и остальные закутанные в плащи фигуры сделали то же самое. Тогда Стиви Рей указала им на потайную дверь.
— А теперь все туда, и быстро!
Но прежде чем они успели подчиниться, я услышала из-за стены знакомый голос:
— Эй, ребята! Вы знаете Зои Редберд? Передайте ей, что я здесь, и мне позарез надо...
Голос Хита оборвался, потому что все четверо с нечеловеческой скоростью ринулись к нему.
— Нет! Остановитесь! Что вы делаете? — закричала я.
Сердце мое колотилось так быстро, что гудели ребра. Я со всех ног бросилась к закрывающейся двери и в последний момент успела заметить, как на Хита набросились три призрака. Я слышала, как Стиви Рей прокричала:
— Он нас видел! Возьмем его с собой!  — Но она запретила нам брать новых! — просипел Элиот, обхватывая лапищами вырывающегося Хита.
—  Он нас видел, — повторила Стиви Рей. — Возьмем его с собой, и будем держать там, пока она не скажет, что с ним делать.
Призраки не посмели с ней спорить и поволокли брыкавшегося Хита прочь. Густой снег заглушал его крики.
Я села на кровати.
Меня била дрожь, я задыхалась, по моему лицу струился пот, а сердце билось, как бешеное. Нала заворчала. Я обвела глазами комнату и испуганно вскочила. Я была одна! Неужели то, что произошло вчера, мне только приснилось?
Я посмотрела на опустевшую кровать Стиви Рей, на ее пустой столик и голую стену. Нет, это было правдой. Моя лучшая подруга умерла. Страшная боль снова сжала мне сердце, и я знала, что буду чувствовать ее еще очень долго.
Но куда подевались Близняшки и Дэмьен? Я потерла глаза и взглянула на часы. Они показывали пять вечера. Я уснула между шестью и семью часами утра. Выходит, поспала я достаточно, надо вставать.
Я выбралась из постели, доплелась до занавешенного окна и выглянула наружу. Вы не поверите, но снег продолжал идти, и, несмотря на довольно ранний час, газовые фонари с трудом разгоняли густую мглу.
Недолетки занимались обычными зимними делами — делали снеговиков и устраивали снежные битвы. Несколько девочек, среди которых ныла и Кейси Крамм, так блестяще выступившая на вчерашнем концерте, лепили снежных ангелов с белыми крыльями. Стиви Рей это бы понравилось. Она бы проснулась несколько часов назад и с веселым писком вытащила меня на улицу, чтобы принять участие во всеобщем веселье (не спрашивая, хочу я этого или нет). От этих мыслей мне захотелось смеяться и плакать одновременно.
— Зет? Ты проснулась? — раздался из-за приоткрытой двери осторожный голос Шони.
Я отвернулась от окна и поманила ее внутрь.
— Куда вы делись?
— Мы встали пару часов назад. Сидим, смотрим кино. Хочешь с нами? Эрик и Коул — ну, ты помнишь того о-очень симпатичного парня? — обещали к нам присоединиться.
Внезапно Шони замолчала и виновато потупилась. Я поняла, о чем она думает. Скорее всего о том, как бы расстроилась Стиви Рей, увидев, что без нее все идет по-прежнему. Мой внутренний голос подсказал мне нужные слова:
— Шони, мы должны продолжать жить. Дышать, ходить на свидания и быть счастливыми. Никто ни от чего не застрахован, смерть Стиви Рей лишний раз доказала это. А раз так, мы не можем понапрасну терять отпущением нам время. Когда вчера я сказала, что мы должны ее забывать, я не имела в виду, что мы должны постоянно грустить и плакать. Я имела в виду, что мы должны запомнить радость, которую дарила нам Стиви Рей, и сохранить в сердце ее улыбку. Навсегда. До конца наших дней.
—    Навсегда,   —   торжественно   повторила Шони.
— А теперь дай мне минутку, я надену джинсы и спущусь к вам.
— Заметано, — улыбнулась Близняшка.
Когда Шони ушла, моя напускная радость поблекла. Только не подумайте, будто я не верила в то, что сказала. Просто давать мудрые советы гораздо легче, чем им следовать. И еще меня мучил приснившийся кошмар. Я знала, что это всего лишь сон, но он меня угнетал.
В давящей тишине навсегда опустевшей комнаты мне слышались крики Хита. Двигаясь на автопилоте, я надела самые разношенные джинсы и черную толстовку, купленную пару недель назад в школьном магазине. На груди у нее была вышита серебром фигура Никс с воздетыми к небу руками, в которых покоился диск полной луны, и мне почему-то стало легче оттого, что Богиня со мной. Я причесалась и взглянула в зеркало.
Видок у меня был дерьмовый, чего уж там. Вздохнув, я замазала консилером черные круги под глазами, накрасила ресницы и нанесла на губы свой любимый блеск с запахом клубники. Я была почти готова к встрече с миром.
На нижней ступеньке лестницы я остановилась. Внизу все было по-прежнему, и в то же время совершенно иначе. Недолетки кучками сидели у телевизоров, болтая и хихикая, как всегда, но только гораздо тише.
Мои друзья расположились вокруг нашего любимого телика: Близняшки на одинаковых пуфах, Дэмьен и Джек (два голубка!) на тесном двухместном диванчике. Эрик в одиночестве устроился на софе, а его друг Коул, как ни странно (то есть совсем не странно), занял стул между Близняшками.
Я прикусила губу. Этот парень определенно был или отчаянно храбр, или безнадежно глуп! Все тихо переговаривались, не обращая никакого внимания на мелькавшее на экране «Возвращение мумии».
Как видите, все было почти как всегда. Почти, потому что все вели себя непривычно тихо. И еще потому, что в уголке софы не сидела с ногами Стиви Рей и не просила всех говорить потише и не мешать ей смотреть кино.
Я сглотнула подступившие к горлу слезы. Я должна пережить это. Мы все должны.
— Привет! — сказала я, стараясь вести себя как можно естественнее.
На этот раз мое появление не было встречено напряженным молчанием. Нет, все заговорили разом, перебивая друг друга.
— Привет, Зет!
— Зет!
— Иди к нам, Зет!
Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не фыркнуть и удержаться от вздоха. Я села рядом с Эриком, и он обнял меня за плечи, отчего я сразу же почувствовала себя счастливой и виноватой.
Насчет счастья здесь, все было понятно, ведь Эрик был таким милым и классным, что я до сих пор удивляюсь, за что он меня так любит. Что касается чувства вины, то его причина заключалась в одном коротком слове — Хит.
—  Теперь все в сборе. Можно начинать наш марафон, — радостно провозгласил Эрик.
— Ты хотел сказать — дуркафон, — поправила его Шони.
—  Если это растянется, мы назовем его гикофоном, — захихикала Эрин.
— Стойте, это вы о чем? — я наморщила лоб и взглянула на Эрика. — Ты принес свои диски?
— Ну да!
Все громко застонали и схватились за головы. И тут до меня, наконец, дошло.
—  Значит, мы будем смотреть «Звездные войны»?
— Снова и снова, — загробным голосом подтвердил Коул.
Шони приподняла свою безупречную бровь и взглянула на него.
— Хочешь сказать, что не исповедуешь джедаизм?
Коул улыбнулся, и даже со своего места я разглядела, какая игривая у него вышла улыбка.
—  Признаюсь честно, меня привело сюда совсем не горячее желание в миллионный раз просмотреть «Звездные войны» в озвучке моего лучшего друга Эрика. Я, конечно, фанат, но не старины Дарта и даже не верного Чубакки.
— Хочешь сказать, что твое сердце принадлежит принцессе Лее? — прищурилась Шони.
—  Нет, меня привлекают более темные краски, — ответил Коул, глядя ей прямо в глаза.
— И я тоже! — робко вставил Джек. — Я тоже пришел сюда не потому, что люблю «Звездные войны», — выпалил он и очаровательно зарделся.
— Да уж мы догадались, — захихикала Эрин. — Готова поспорить, что принцесса Лея не посещает тебя в эротических снах!
— К счастью! — воскликнул Дэмьен.
—  Вы ужасно вульгарны! — вздохнул Эрик. — Жаль, что Стиви Рей здесь нет. Она бы сказала: «Ой, божечки, ну как вам не стыдно!»
Все разом замолчали. Я посмотрела на Эрика, а он вспыхнул и опустил глаза, сообразив, как бестактно прозвучали его слова. Придвинувшись ближе, я улыбнулась и положила голову ему на плечо.
—  Ты прав. Стиви Рей отругала бы нас, как сердитая «мамуся».
— Она бы приготовила нам попкорн и велела бы поделить его поровну, — подхватил Дэмьен. — Ровнешенько, как она выражалась.
— Мне ужасно нравились ее дурацкие словечки, — грустно улыбнулась Шони.
— И ее деревенский говор, — закивала Эрин.
Мы с улыбкой переглянулись, и у меня потеплело в груди. Кажется, мы на правильном пути. Вот так и нужно вспоминать ее — с любовью и улыбкой.
— Хм... Можно мне с вами, ребята?
Я подняла голову и увидела симпатичного Дрю Партейна, нервно переминавшегося с ноги на ногу. Он выглядел бледным и осунувшимся, и глаза у него были красными от слез. Я сразу вспомнила, как он смотрел на Стиви Рей в тот волшебный снежный вечер, и у меня сжалось сердце.
—  Конечно, — сказала я. — Бери стул и садись. — Я помолчала, прислушиваясь к своему внутреннему голосу, и добавила: — Рядом с Эрин есть местечко.
Я видела, как Эрин слегка прищурила свои голубые глаза, но тут же взяла ситуацию под контроль:
— Да, тащи стул ко мне, Дрю. Но я тебя сразу предупреждаю, мы будем смотреть «Звездные войны».
— Классно, — кивнул Дрю и застенчиво улыбнулся Эрин.
—  Ростом маловат, а так ничего, — шепнула Шони на ухо своей Близняшке, и я увидела, как щеки Эрин слегка порозовели.
— Ладно, я пойду сделаю нам попкорн. И еще мне нужен...
— Стаканчик колы! — хором закончили Эрин, Близняшки и Эрик.
Я выбралась из-под руки Эрика и отправилась на кухню.
Впервые после того, как Стиви Рей начала кашлять, я чувствовала себя почти спокойно. Все будет хорошо. Дом Ночи был моим домом. Мои друзья — моей семьей. Главное, отныне я буду следовать самому мудрому правилу в жизни — решать проблемы по мере их поступления. Разберусь со своими увлечениями, и еще буду держаться подальше от Неферет (но так, чтобы это не бросалось в глаза), пока не выясню, что с ней такое и при чем тут неживой-немертвый Элиот (который и наяву-то может напугать до потери пульса, а ко мне еще повадился являться в кошмарах!).
Я сунула по пакетику самого масляного и самого вкусного попкорна в каждую из четырех микроволновок и приготовила четыре больших миски, чтобы пересыпать туда готовое угощение. Может, стоит создать круг и попросить у Никс совета по поводу Элиота? Но тут я вспомнила, что Стиви Рей больше нет, и у меня оборвалось сердце. Кем я ее заменю?
Я не хотела далее думать об этом, но знала, что придется. Если не сейчас, то к следующему ритуалу Полнолуния.
Я закрыла глаза, чтобы справиться с болью и тоской по Стиви Рей и не думать о жизни, которая будет продолжаться уже без нее.
«Пожалуйста, скажи, что мне делать!» — беззвучно взмолилась я Никс.
— Зои, иди сюда! Скорее.
Я вздрогнула и открыла глаза. Стоило мне взглянуть на Эрика, как в крови у меня снова забурлил адреналин.
— Что случилось?
— Пойдем, — он взял меня за руку и потащил из кухни. — Новости.
Я сразу поняла, что это будут очень плохие новости.
В гостиной стояла гнетущая тишина. Все смотрели на огромный экран, где Черка Кимико, напряженно глядя прямо в камеру, говорила:

«...полиция просит население не поддаваться панике, несмотря на то, что это уже третий юноша, пропавший за последние дни. По словам полицейских, сейчас ведется расследование, и у полиции уже есть несколько версий произошедшего.
Повторяем главную новость этого часа — только что стало известно об исчезновении еще одного юноши, ученика средней школы Брокен Эрроу и игрока местной футбольной команды. Имя пропавшего — Хит Лак».

Ноги у меня подкосились, и я упала бы, если бы Эрик не подхватил меня и не перенес на диван. Судорожно глотая ртом воздух, я дослушала окончание репортажа.

«Пикап пропавшего был обнаружен неподалеку от Дома Ночи, но Верховная жрица Неферет, возглавляющая это закрытое учебное заведение, заверила представителей полиции в том, что юноша не заходил на школьную территорию, и никто не видел его поблизости.
Разумеется,   все   эти  загадочные  происшествия не могли не вызвать волну слухов и предположений, тем более что официальной причиной смерти двух молодых людей, пронявших и найденных мертвыми несколько дней назад, была названа обширная кровопотеря, вызванная множественными укусами и разрывами тканей. Как известно, вампиры не кусают свои жертвы, однако характер разрывов соответствует следам, оставляемым ими во время так называемого «кровопийства». Мы еще раз напоминаем о том, что согласно официальному договору, заключенному между людьми и вампирами, представители этого меньшинства не имеют права питаться кровью людей без их согласия.
В своем десятичасовом выпуске новостей мы вернемся к этому сюжету, а в случае поступления новой информации, выйдем в эфир с экстренным выпуском...»

— Дайте мне миску, меня сейчас вырвет! — прокричала я сквозь нарастающий звон в ушах. Чьи-то руки сунули мне под нос миску для попкорна, и меня вывернуло наизнанку.

ГЛАВА 26

— Вот, Зои, прополощи рот. Я тупо вытянула руку, взяла предложенный Эрин стакан и сделала так, как она просила, а потом выплюнула все в миску.
—  Заберите, — прохрипела я и зажмурилась. Хотелось закрыть лицо руками и зарыдать в голос, но я знала, что все на меня смотрят, поэтому расправила плечи и убрала за уши взмокшие от пота волосы. Я не могла позволить себе роскошь закатить истерику и превратиться в безвольную развалину. Я должна быть сильной. Для Хита. Сейчас имел значение только он, а не я и не мои нервы.
—  Мне надо поговорить с Неферет, — решительно сказала я и встала, слегка удивившись тому, что мои коленки совсем не дрожат.
— Я с тобой, — вскочил Эрик.
—  Спасибо, только сначала мне нужно почистить зубы и обуться, — я кивнула на толстые носки, в которых спустилась в гостиную, и улыбнулась Эрику. — Схожу переоденусь и вернусь. — Увидев, как Близняшки синхронно начали подниматься со своих мест, чтобы проводить меня, я замотала головой и попросила:
— Не нужно. Со мной все будет в порядке. Я мигом.
И, развернувшись, бросилась вверх по лестнице.
Разумеется, ни за какой обувью я не пошла. Пройдя мимо своей комнаты, я направилась дальше по коридору, повернула направо и остановилась перед дверью комнаты номер 124. Я подняла руку, чтобы постучать, но она сама распахнулась перед моим носом.
— Я знала, что ты придешь, — холодно заявили Афродита, смерив меня недобрым взглядом. — Проходи.
Я вошла в поразительно светлую и уютную комнату. Честно сказать, я совсем не так представляла себе жилище Афродиты. Мне казалось, здесь все должно быть черным и жутким, как в паутине «черной вдовы».
—  У тебя есть эликсир для полоскания рта? Меня только что вырвало. Во рту как будто кошки нассали.
Афродита кивнула на аккуратный шкафчик над раковиной.
— Там. Чистый стакан на полке.
Я тщательно прополоскала рот и попыталась собраться с мыслями. Потом, повернувшись к Афродите, решила не тратить время на пустую болтовню и сразу перешла к делу:
— Как ты отличаешь видение от обычного сна?
Афродита села на одну из постелей и задумчиво поиграла своим длинным золотистым локоном.
— Трудно объяснить. Настоящее видение чувствуешь нутром. Видишь ли, видения — это совсем не то, что о них думают. Они не бывают приятными, понятными или романтичными, как в сопливых фильмах. Они изматывают. По крайней мере, настоящие. Короче, так тебе скажу. Если, открыв глаза, чувствуешь себя дерьмово — у тебя было видение. Если пет — просто сон. — Она внимательно посмотрела на меня своими прекрасными голубыми глазами. — Если я правильно поняла, ты теперь тоже их видишь?
— Сегодня утром я решила, что мне приснился сон, вернее — кошмар. Сейчас думаю, это было видение.
Уголки губ Афродиты едва заметно дрогнули.
— Сочувствую.
Так, с этим все было ясно, пора переходить к следующему вопросу.
— Что творится с Неферет?
Лицо Афродиты стало бесстрастным как маска.
— Что ты имеешь в виду?
—  Мне кажется, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. С ней что-то не так. Я хочу знать — что.
—  Правда? Но ведь ты — ее маленькая воспитанница. Ее любимица. Ее новая золотая девочка. Неужели ты думаешь, я скажу про твою мамочку что-нибудь плохое? Я, конечно, блондинка, но не до такой степени!
— Если ты так плохо обо мне думаешь, зачем предупредила, чтобы я не пила то, что дала Неферет?
Афродита отвела взгляд.
—  Моя соседка по комнате умерла через полгода после того, как сюда поступила. Неферет дала мне свой элексир. Я его выпила. И он подействовал. Очень сильно и очень надолго.
— Я не понимаю... Как именно?
— Боль исчезла, мне стало легко и безразлично. Видения прекратились. Не навсегда, недели на две. А потом я уже не могла вспомнить ее лица. — Афродита помолчала, глядя в угол. — Ее звали Венера. Венера Дэвис. — Она подняла голову и посмотрела мне в глаза. — Вот почему я назвала себя Афродитой. Мы были лучшими подругами, и нам казалось, это звучит ужасно круто — Венера и Афродита. — Я впервые увидела в глазах Афродиты грусть. — Я заставила себя вспомнить Венеру, и с тех пор никогда ее не забываю. Мне показалось, ты тоже не хочешь забыть Стиви Рей.
— Не хочу! И не забуду. Спасибо тебе.
— А теперь иди. Не нужно, чтобы кто-то узнал, что мы с тобой разговаривали, — сказала Афродита.
Пожалуй, она была права. Я повернулась к двери, и Афродита сказала мне в спину:
— Она хочет, чтобы ты считала ее хорошей, но на самом деле она совсем не такая. Не все то золото, что блестит, и не все то зло, что прячется в тени.
«Помни, тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несет добро...»
Так сказала мне Никс, когда меня Пометили. И только что то же самое, только другими словами, произнесла Афродита.
— То есть я должна быть настороже и не доверять Неферет?
— Да, но я тебе этого не говорила.
—  Ну что ты! Мы с тобой вообще не общаемся.
Я закрыла за собой дверь и бегом бросилась в свою комнату. Там я быстро умылась, почистила зубы, сунула ноги в кроссовки и вернулась в холл.
— Готова? — спросил Эрик.
— Идем, — сказал Дэмьен, вставая с места. Близняшки, Джек и даже Дрю последовали его примеру.
Я хотела сказать им, чтобы они были рядом, но у меня перехватило горло от волнения. На самом деле я была счастлива, что они со мной, что они чувствуют необходимость держаться вместе и защищать меня. Я так долго сходила с ума из-за того, что моя необычная Метка и невероятные способности обрекут меня на одиночество и помешают стать своей, что чуть не проглядела очевидное. У меня были друзья, и я никогда не буду одна.
— Ладно, идем.
Мы всей толпой направились к двери. Я пока не знала, что именно скажу Неферет. Но у меня не было никаких сомнений в том, что я больше не буду держать язык за зубами, потому что мой ночной «кошмар», скорее всего, был настоящим видением, а «призраки», который я видела, угрожающе походили на реальных монстров.
Меня страшно пугала мысль о том, во что превратилась Стиви Рей, но сейчас на кону стояла жизнь Хита, и я, кажется, знала, что (или кто) стоит за его похищением.
Не успели мы дойти до двери, как она распахнулась, и в холл вошла Неферет. За ней появились детективы Маркс и Мартин. На этот раз вместо пиджаков на них были синие, застегнутые до подбородка, пуховики. На фуражках обоих лежал снег, носы покраснели от холода. Что касается Неферет, то она, как всегда, была совершенно спокойна, совершенно прекрасна и совершенно хладнокровна.
— Вот ты где, Зои. Хорошо, что мне не пришлось тебя разыскивать. Детективы принесли очень плохие новости, и хотят еще раз поговорить с тобой.
Я даже не посмотрела на Неферет, но почувствовала, как она напряглась, когда я направилась к детективам и громко заявила:
—  Я уже слышала новость об исчезновении Хита. Если смогу чем-то помочь, буду рада.
—  Мы можем опять пройти в библиотеку? — спросил детектив Маркс.
—  Разумеется, — любезно улыбнулась Неферет.
Следом за ними я пошла к двери библиотеки, но на полпути обернулась и посмотрела на Эрика.
— Мы будем здесь, — кивнул он.
— Мы никуда не уйдем! — заверил Дэмьен.
Я тоже им кивнула и сразу почувствовала себя увереннее. Едва я вошла в библиотеку, как детективы набросились на меня с расспросами.
— Зои, вы можете вспомнить, где вы были сегодня в промежутке между половиной седьмого и половиной девятого утра?
Я кивнула.
— У себя в комнате. Примерно в это время я говорила по телефону с бабушкой, а потом мы переписывались эсэмэсками с Хитом. — Я полезла в карман джинсов и вытащила оттуда свой мобильник. — Вот, я еще не успела стереть сообщения. Можете посмотреть, если хотите.
— Ты не обязана это делать, Зои, — напомнила мне Неферет.
— Да ну, пустяки, — я заставила себя улыбнуться. — Мне нечего скрывать.
Детектив Мартин взял мой телефон и стал просматривать и копировать в блокнот нашу переписку с Хитом.
— Вы виделись с Хитом сегодня утром? — спросил детектив Маркс.
— Нет. Он спросил, можно ли ему приехать, но я сказала, что не нужно.
— Из ваших сообщений следует, что вы планировали встретиться с ним в пятницу, — поднял голову от блокнота детектив Мартин.
В тот же миг я почувствовала на себе пристальный взгляд Неферет. Я сделала глубокий вдох. Кажется, я смогу вывернуться, если буду держаться как можно ближе к правде.
— Да, я пообещала встретиться с ним в пятницу после матча.
— Зои! Ты прекрасно знаешь, что школьные правила категорически запрещают недолеткам поддерживать отношения с людьми из прошлой жизни, — металлическим голосом отчеканила  Неферет. Но меня испугала не строгость в ее голосе, а то, с каким отвращением она произнесла слово «людьми».
— Я знаю. Мне очень стыдно, — я потупилась, изображая раскаяние. — Просто нас с Хитом так много связывает, что мне трудно совсем перестать с ним общаться... Понимая, что все равно должна порвать с ним, я решила встретиться и сказать ему об этом в лицо, чтобы не осталось никаких недоразумений. Наверное, я должна была посоветоваться с вами, Неферет, но мне хотелось разобраться самой.
Ну что ж, это тоже была правда, только не вся. Я всего лишь исключила из нее рассказ о кровопийстве, Запечатлении и финальный вывод: «я-вам-больше-не-доверяю». А так все на месте.
— Значит, вы не виделись с ним сегодня утром? — повторил вопрос детектив Маркс.
— Нет. Мы закончили переписываться, и я легла спать. — На этот раз это была чистейшая правда.
—  Может ли кто-нибудь подтвердить, что в это время вы были в своей комнате? — хмуро спросил детектив Мартин, возвращая мне телефон.
— Джентльмены, я уже объяснила вам, какую ужасную утрату пережила вчера Зои, — голос Неферет был холоден, как лед. — Умерла ее соседка. Вот почему она не может привести никаких свидетелей…
— Простите, Неферет, но так получилось, что этой ночью я спала не одна. Мои подруги Шони и Эрин решили не оставлять меня одну и ночевали в нашей комнате.
Дэмьена я решила не упоминать, чтобы не навлечь на него неприятности.
— Я не знала об этом. Какие у тебя замечательные подруги! — воскликнула Неферет, мгновенно перевоплотившись из разъяренной вампирши в любящую мамочку. Неужели совсем недавно я могла купиться на этот балаган?
— У вас уже есть какие-нибудь предположения, где сейчас может находиться Хит? — спросила я у детектива Маркса (он нравился мне гораздо больше брюзгливого Мартина).
— Нет, — со вздохом ответил коп. — Его пикап был обнаружен неподалеку от стены вашей школы, но снег завалил все следы, и ничего другого мы установить не смогли.
—  Кто бы мог подумать? — с нескрываемым презрением усмехнулась Неферет. — Вместо того чтобы попусту тратить время, допрашивая моих недолеток, вам следовало бы тщательнее обыскать все окрестные канавы! — заявила она с такой безапелляционностью, что мне захотелось завизжать.
— Простите, мадам? — нахмурился Маркс.
— На мой взгляд, все очевидно. Этот молодой человек решил снова увидеться с Зои. В прошлом месяце он со своей подружкой уже пытался перелезть через нашу стену, чтобы, по его собственному выражению, «выкрасть» Зои из школы, — Неферет брезгливо поморщилась. — В тот раз он был пьян и под кайфом, поэтому легко предположить, что утром он явился сюда в таком же состоянии. Но не принял в расчет снегопад. Скорее всего, этот пьянчужка оступился и упал в какую-то канаву. Разве не там обычно кончают алкоголики?
— Мадам, вы говорите о совсем молодом человеке! Он мальчишка, а не алкоголик. Кроме того, родители Хита и его друзья в один голос заявили, что он уже месяц как бросил пить.
Неферет, снисходительно ухмыльнулась, давая понять, насколько она доверяет этим свидетельствам. К моему удивлению, детектив Маркс оставил ее выпад без внимания и снова посмотрел на меня.
— Что скажешь, Зои? Вы с Хитом встречались несколько лет, ты знаешь его лучше, чем кто-либо другой. Подумай, куда он мог деться?
—  Честное слово, даже представить себе не могу! Если бы его пикап нашли на шоссе Оук-Гроув, я бы сразу вам назвала адрес ближайшего боулинга, — у меня не было никакого настроения шутить, но детектив Маркс улыбнулся, и эта улыбка неожиданно сделала его лицо добрым и почти приятным.
И тогда я решилась. Не давая себе времени передумать, я выпалила:
— Но сегодня утром я видела странный сон, и теперь думаю, что может, это был совсем не сон, а видение насчет Хита!
Наступила жуткая тишина, а потом Неферет отчеканила резким, не предвещающим ничего хорошего, тоном:
—  Зои Редберд, насколько мне известно, до сих пор ты не проявляла малейших способностей к ясновидению.
— Да, конечно, — пролепетала я, стараясь выглядеть растерянной и даже напуганной (последнее, надо признать, далось мне без всяких усилий). — Но мне кажется очень странным, что как раз накануне исчезновения Хита я увидела сон, как его похитили у восточной стены нашей школы.
—  Похитили? Кто на него напал, Зои? — детектив Маркс весь подался вперед и пристально посмотрел на меня. Кажется, он принимал мои слова всерьез.
— Не знаю... — Вообще-то это была не совсем ложь. Ведь я и вправду не знала, кто такие эти полуживые зомби. — Но только это были не вампиры и не недолетки. В моем сне они были одеты в длинные плащи с капюшонами.
— Ты видела, куда они потащили Хита?
— Нет. Я так испугалась, что проснулась. — На этот раз мне не пришлось притворяться, настоящие слезы градом покатились по моим щекам. — Может, вы поищете вокруг школы? Тут  кто-то есть, и этот кто-то всех похищает, но не мы!
—  Разумеется, мы не имеем к этому никакого отношения, — отрезала Неферет. Подойдя ко мне, она положила руку на мое плечо, притянула к себе и принялась укачивать, как ребенка. Не дать ни взять, настоящая мамочка! — Джентльмены, мне кажется, Зои достаточно переволновалась. Пойдемте, я провожу вас к Шони и Эрин, и девочки подтвердят ее алиби.
Алиби. Какое жуткое слово!
—  Если вы вспомните что-то еще или увидите какой-нибудь странный сон, пожалуйста, немедленно свяжитесь со мной. В любое время дня или ночи, — сказал мне детектив Маркс. И он снова вручил мне свою карточку. Он был очень настойчив. Я взяла визитку и как хорошая девочка сказала «спасибо». Потом Неферет встала, чтобы проводить детективов в холл, но детектив Маркс вернулся от двери и снова подошел ко мне.
—  У меня есть сестра-близнец. Ее Пометили пятнадцать лет назад, — тихо сказал он. — Считается, что после завершения Превращения вампиры забывают свою семью и старых друзей, но мы до сих пор очень близки. Так что я знаю о вампирах гораздо больше, чем многие мои коллеги. Вот почему я прошу тебя звонить мне в любое время дня и ночи. Мне можно доверять, Зои.
— Детектив Маркс? — позвала Неферет от дверей.
— Уже иду. Я хотел поблагодарить Зои за помощь и выразить свои соболезнования по поводу смерти ее подруги, — сказал детектив и вышел из библиотеки.
Я осталась на своем месте и крепко задумалась. Оказывается, сестра Маркса была вампиром... Что ж, в этом не было ничего странного. Странно было то, что он до сих пор ее любит. Пожалуй, ему и вправду можно доверять.
Дверь громко хлопнула, и я подскочила от испуга. Неферет стояла спиной к двери и пристально смотрела на меня немигающим зеленым взором.
— Ты Запечатлела Хита?
Мне стало так страшно, что у меня даже в глазах потемнело, Неферет читала мои мысли. Какая же я была дура, когда думала, что смогу ее обмануть! Кто я такая, чтобы противостоять Верховной жрице, да еще такой могущественной, как Неферет? Она раздавит меня как букашку и с легкостью вытащит из моей головы все, что я пытаюсь скрыть.
Внезапно я почувствовала дуновение нежного, легкого ветерка... тепло невидимого огня... свежесть весеннего дождя... аромат цветущего луга. Могучая сила стихий укрепила мой дух и придала мне мужества. Я подняла голову и с незнакомой уверенностью взглянула в глаза Неферет.
— Но вы же говорили, что этого не произошло! Когда я вам рассказала, что случилось на стене, вы меня успокоили и сами сказали, что для Запечатления этого недостаточно! — воскликнула я, старательно изображая смятение и растерянность.
Жаль, Эрика с нами не было! Он бы оценил мой актерский талант!
Плечи Неферет едва заметно расслабились.
— Я действительно полагала, что в тот раз ты его не Запечатлела. Скажи, а потом ты с Хитом не виделась? Не лакомилась им еще раз?
—  Еще раз? — с непритворным ужасом воскликнула я. Даже не надо было притворяться. Мысль о том, чтобы полакомиться Хитом, меня по-настоящему ужасала (и одновременно возбуждала)! — Но ведь я и первый раз им не лакомилась, правда?
— Нет, конечно же, нет, — поспешила заверить меня Неферет. — Это был пустяк, ничего не значащий эпизод. Просто меня очень встревожил твой сон, моя девочка. Когда ты рассказала о нем, мне показалось, что ты могла встретиться со своим парнем еще раз.
— Бывшим парнем, — машинально поправила я. — Честное слово, с тех пор я его больше не видела! Но весь этот месяц он так часто звонил и писал мне, что я подумала, что будет лучше встретиться с ним один на один и объяснить, что между нами все кончено. Поверьте, я ужасно раскаиваюсь! Простите меня, пожалуйста. Я понимаю, так глупо все вышло. Мне нужно было проявить больше благоразумия.
—  Я очень ценю твое чувство ответственности, Зои. Но хочу сказать, что ты, действительно, поступила не очень разумно, когда дала детективам понять, будто твой дурной сон мог быть настоящим видением.
— Но он казался мне таким настоящим, — виновато пролепетала я, ни капельки не раскаиваясь.
— Конечно, дорогая, и, тем не менее, это был лишь сон. Ты выпила мое лекарство?
— То беленькое, в бутылочке? Ага, Шони дала его мне.
Дать-то она дала, да только я вылила его в раковину.
Неферет окончательно расслабилась, я заметила это по ее лицу.
— Очень хорошо. Если плохие сны не прекратятся, непременно зайди ко мне, я дам тебе более сильную микстуру. Я решила, что вчерашнее лекарство избавит тебя от кошмаров, но видимо, ошиблась с дозой.
Вообще-то она ошиблась не только с дозой, но я не стала уточнять.
— Спасибо, Неферет, — улыбнулась я.
— А теперь я верну тебя твоим друзьям, милая. Они так тебя опекают, что, наверное, уже начали волноваться.
Я кивнула и пошла за ней в холл. Мне даже удалось не передернуться от отвращения, когда Неферет на глазах у всех обняла меня и погладила по голове, как любящая мамочка. Она и на самом деле очень походила на мою настоящую мать, Линду Хеффер, и любви в ней было примерно столько же. И она точно так же умела притворяться.
Почему же я не замечала этого раньше?

ГЛАВА 27

После того, как Неферет ушла, мы почти не разговаривали. Местный канал никто не переключал. «Звездные войны» были забыты, по крайней мере, на этот вечер.
— Ты в порядке? — тихо спросил Эрик. Он снова обнял меня за плечи, а я прижалась к нему.
— Кажется, да.
— У копов есть новости о Хите? — поинтересовался Дэмьен.
—  Нет. Они знают только то, что мы слышали, — ответила я. — По крайней мере, мне они больше ничего не сказали.
— Мы можем что-нибудь сделать? — участливо посмотрела на меня Шони.
—  Нет, — я покачала головой. — Будем ждать десятичасовых новостей.
Все закивали и повернулись к экрану, где повторяли ситком «Уилл и Грейс».
В ожидании новостей я тупо смотрела в телевизор, думала о Хите и пыталась разобраться со своей интуицией.
Есть ли у меня дурное предчувствие о Хите? Да, безусловно. Я не сомневалась, что Хит попал в беду. Но похоже ли мое предчувствие на то, что я испытала, когда пропали Крис и Брэд? Нет. Даже не знаю, как это получше объяснить... 
Понимаете, я чувствовала, что Хит в опасности, но у меня не было ощущения, что он мертв. По крайней мере, пока.
Чем больше я думала о Хите, тем сильнее меня охватывало беспокойство. Когда начались новости, я с трудом заставила себя усидеть на месте. Какое мне было дело до сюжета о неожиданном снегопаде и рекордном количестве снега, завалившего Тулсу и пригороды? Я просто извелась, пока на экране мелькали кадры вымерших улиц и опустевших магистралей, до жути похожих на кадры из фильма про падение метеорита-убийцы или мир после ядерной войны.
О Хите не сказали ничего нового, если не считать мрачного репортажа о том, как погодные условия осложняют проведение поисковых работ.
— Мне надо идти, — выпалила я, как только выпуск закончился.
— Куда, Зет? — задал резонный вопрос Эрик.
Мысли мои разбежались во все стороны, а потом остановились в одной точке — единственном островке спокойствия в мире, превратившемся в кошмар, хаос и безумие.
— Я пойду в конюшни, — ответила я. Эрик и все остальные непонимающе уставились на меня. — Ленобия разрешила мне приходить к Персефоне, когда захочу. Понимаете, ухаживая за лошадью, я всегда успокаиваюсь, а сейчас мне больше всего нужно спокойствие.
— Отлично, я тоже люблю лошадей, — кивнул Эрик. — Пойдем, почистим и вычешем твою Персефону.
— Я хочу побыть одна! — Я не ожидала, что это прозвучит так грубо, поэтому подсела поближе к Эрику и просунула руку ему под локоть. — Извини, я не хотела тебя обидеть. Просто мне нужно подумать, а я умею это делать только в одиночестве.
Его голубые глаза смотрели грустно, но он все-таки сумел мне улыбнуться.
— Давай я хотя бы провожу тебя до конюшен, а потом вернусь и буду смотреть новости, пока ты размышляешь?
— Конечно! Буду рада. Мне было больно видеть тревогу на лицах друзей, но я ничем не могла их успокоить. Мы с Эриком даже не стали одеваться перед выходом. До конюшен было совсем близко, а вампиры не мерзнут! По крайней мере, так быстро.
— Все-таки снег — это прекрасно, — сказал Эрик, когда мы вышли на аллею. Видимо, днем ее пытались расчистить, но непрекращающийся снегопад на глазах уничтожал следы этой бесполезной работы, и мы брели, утопая по щиколотку в снегу.
— Хорошо помню один снегопад, мне было тогда лет шесть или семь. Снег выпал во время рождественских каникул, и я жутко злилась, что не удалось прогулять школу.
Эрик хмыкнул, и мы снова замолчали. Обычно мне было легко молчать рядом с ним, но сейчас все было по-другому. Я не знала, что сказать, и как все исправить.
Наконец, Эрик откашлялся и спросил: — Ты все еще любишь его, да? Я же вижу, что для тебя он не просто бывший парень.
— Да.
Эрик заслуживал правды, и вообще, мне уже осточертело врать.
Мы подошли к дверям конюшен и остановились в круге желтого света, падавшего от фонаря. Ворота защищали нас от ветра, и мне казалось, будто мы очутились внутри стеклянного шара со снежинками.
— А как же я? — спросил Эрик. Я подняла на него глаза.
— Тебя я тоже люблю, Эрик. Понимаю, это звучит идиотски, но поверь мне. Если бы ты только знал, как мне хочется покончить со всем этим, чтобы все снова стало просто и ясно! Но я не могу. И не хочу лгать тебе о Хите. Кажется, я его Запечатлела.
Эрик изумленно уставился на меня.
— С одного раза, там, на стене? Зет, я был там и видел, что ты едва попробовала его кровь. Запечатление тут ни при чем. Он просто не хочет тебя потерять, вот и сходит с ума. И я его понимаю, — добавил он, помолчав.
— Я виделась с ним еще раз.
— Что?
— Это было несколько дней назад. Мне не спалось, и я решила съездить в «Старбакс» на площади Утика. Там я встретила Хита. Он расклеивал на столбе объявления о пропавшем Брэде. Я не собиралась с ним встречаться и ни за что никуда не поехала бы, если бы знала, что увижу его! Клянусь, это правда. Я не обманываю тебя, Эрик.
— Но ты встретила его.
Я кивнула.
— И пила его кровь.
— Это... это произошло случайно. Я не хотела, и даже не думала об этом, но Хит... Он порезал себя. Нарочно. И я не смогла удержаться.
Я твердо взглянула в глаза Эрика, молча прося его о понимании. Только теперь, когда я сделала все, чтобы потерять его, я вдруг поняла, насколько мне этого не хочется. И от этого все окончательно запуталось. Ведь я по-прежнему любила Хита и умирала от страха за него. Нельзя же 
любить двоих сразу! Это неправильно!
— Прости меня, Эрик. Я не знала, что так произойдет, но оно произошло, и теперь нас с Хитом связывает Запечатление, и я не знаю, что мне со всем этим делать.
Эрик глубоко вздохнул и стряхнул снег с моих волос.
— Понятно. Но ведь нас с тобой тоже кое-что связывает. И когда-нибудь, если, конечно, мы с тобой переживем это проклятое Превращение, мы станем вампирами. Мы с тобой одной крови, Зет. Я не превращусь в морщинистого старика раньше тебя. Если ты будешь со мной, нас не будут осуждать вампиры и ненавидеть люди. Это будет нормально. Это будет правильно. И в этом счастье.
Потом руки его обвились вокруг моей шеи, он притянул меня к себе и жадно поцеловал. От него пахло морозом и Эриком.
Руки мои сами собой взлетели ему на плечи, и я поцеловала его в ответ. Вообще-то я сделала это только для того, чтобы смягчить боль, которую ему причинила. Но постепенно наш поцелуй становился все более и более страстным, мы все теснее прижимались друг к другу.
На этот раз меня не трясло от животного желания, как это было в машине с Хитом. Мне нравилось целоваться с Эриком, это было так приятно и так нежно... Но самое главное, мне нравился Эрик. Очень. И еще он был прав. Мы с ним были бы правильной парой. А с Хитом — нет.
Мы оба тяжело дышали, когда оторвались друг от друга. Я дотронулась рукой до его щеки.
— Мне очень жаль, честное слово.
Он перевернул мою руку и поцеловал ее в ладонь.
— Мы что-нибудь придумаем.
— Надеюсь, — прошептала я. Потом взялась за старую железную ручку двери. — Спасибо, что проводил. Не знаю, когда вернусь. Вы меня не ждите, — и потянула тяжелую дверь на себя.
— Постой, Зет! Если ты в самом деле Запечатлела Хита, то ты сможешь его найти, — сказал Эрик. Я обернулась к нему. Он выглядел грустным и очень-очень несчастным, однако не колебался ни секунды: — Думай о Хите, когда будешь чесать лошадь. Позови его. Если он жив, он откликнется и придет, если сможет. Если не придет, но твое Запечатление достаточно сильно, ты сможешь понять, где он находится.
— Спасибо тебе, Эрик!
Он невесело улыбнулся.
— Не за что, Зет.
С этими словами Эрик повернулся ко мне cпиной и тут же скрылся в снежной дымке.
Было неожиданно шагнуть из холодной снежной ночи в тепло конюшен, пропахших сеном и лошадьми. Несколько газовых фонарей тускло освещали стойла. Лошади сонно фыркали в полутьме, раздувая ноздри и тихонько похрапывая. Остановившись у входа, я стряхнула снег со свитера и волос и поискала глазами Ленобию. Убедившись, что ее нет, я с облегчением перевела дух и отправилась в кладовую за щетками.
Ну что ж, начнем с конца. Я рассказала Эрику про Хита, и он меня не бросил... (Хотя еще не вечер. В принципе, он может сделать это на раз.)
Всегда удивлялась, как это некоторым девчонкам удается крутить любовь с кучей парней сразу? По-моему, двое — это уже перебор. В тот же миг перед моим виноватым внутренним взором возникла соблазнительная улыбка Лорена. Я пожевала губу и взяла с полки мягкую щетку и гребень. Похоже, я все-таки пытаюсь сохранить при себе всех троих, а это уже клиника.
У меня и так проблем выше крыши, не хватало еще этого непонятного флирта, возникшего (возможно, только в моем воображении) между мной и Лореном. Если Эрик узнает еще и об этом... Я поежилась, захотев немедленно прибить себя.
Так, решено. С сегодняшнего дня я буду держаться подальше от Лорена, а в случаях, когда это окажется невозможно, буду вести себя с ним, как с любым другим учителем, что означало — никакого флирта. Ну вот, просто гора с плеч! Теперь осталось разобраться с Хитом и Эриком.
Я вошла в стойло Персефоны, сказала моей сонной лошадке, что она самая красивая, умная и славная девочка, а потом поцеловала ее в мягкий нос. Персефона сонно фыркнула и ткнулась губами мне в лицо. Потом вздохнула и предоставила себя в мое распоряжение.
Так, на чем это я остановилась? Понятно, что свидания с Эриком мне не светят, пока Хит не найдется. (Я запретила себе даже думать о том, что он может не найтись — по крайней мере, живым.) Необходимо было прогнать из головы эти дурацкие мысли, не приносившие ничего, кроме тревоги и растерянности.
Честно говоря, я и без Эрика догадалась, что могу попытаться разыскать Хита. Именно эта мысль (в числе многих других) не давала мне покоя в холле. Но постыдная правда заключалась в том, что я боялась — боялась того, что могу найти или не найти, а еще больше того, что у меня не хватит сил справиться как с тем, так и с другим.
Смерть Стиви Рей совершенно раздавила меня, и я не была уверена, что смогу спасти хоть кого-то.
Но неужели нельзя хотя бы попробовать?
Подумать о Хите? Почему бы нет... Я начала вспоминать, каким смешным мальчишкой он был в начальной школе. Волосы у него были гораздо светлее, чем сейчас, и торчали во все стороны, как мягкий утиный пух. Он учился в третьем классе, когда впервые признался, что любит меня и женится на мне, когда вырастет. Я тогда училась во втором и не приняла его слова всерьез. Видите ли, хоть Хит и был на два года меня старше, тогда я была почти на голову его выше. Он был славный, но он был мальчишка и потому для меня не существовал.
Время шло. Я по-прежнему его не замечала, но он тянулся вверх и набирал вес. И как-то незаметно я начала воспринимать его всерьез. Я вспомнила, как он впервые по-настоящему поцеловал меня, и как это было прекрасно. Я вспомнила, каким он был милым, и как легко было чувствовать себя рядом с ним первой красавицей. Даже во время жесточайшего насморка, когда мой нос распухал и краснел, как помидорина. С девяти лет Хит всегда открывал передо мной дверь и носил мои учебники...
А потом я вспомнила тот последний раз, когда его видела. Хит был абсолютно уверен, что мы с ним неразрывно связаны, он совершенно меня не боялся и порезал себя, предложив мне свою кровь...
Я закрыла глаза, прислонилась к теплому боку Персефоны и стала думать о Хите, пока воспоминания о нем не замелькали передо мной, как на экране. Внезапно картины нашего прошлого куда-то исчезли, я очутилась в какой-то сырой и холодной темноте — и изнутри меня обжег ледяной ужас.
Я судорожно сглотнула и еще крепче зажмурилась. Я хотела сосредоточиться на Хите, как тогда, когда увидела его в спальне, но на этот раз связь между нами оказалась менее прочной.
Не открывая глаз, я собрала все свои силы, всю свою любовь и произнесла вслух:
— Хит, приди ко мне. Я зову тебя, Хит. Хочу, чтобы ты пришел ко мне. Сейчас же. Где бы ты ни был, отзовись и приди ко мне.
Ничего. Никакого ответа. Никакого отклика. Никаких чувств, кроме липкого, холодного страха. Я стиснула кулаки и позвала снова:
— Хит! Приди ко мне! Отзовись!
На этот призыв отклик был. Я почувствовала страшное отчаяние и безысходность. Но по-прежнему его не видела. Я знала, что Хит не может прийти, но не знала, где он.
Почему я не могу увидать его так же легко, как в тот раз? Как я тогда это сделала? Кажется, просто думала о Хите, как и сейчас. Я просто думала... О чем же я думала? Кровь прилила к моим щекам, когда я поняла, что именно привлекло меня к нему тем утром. Я думала совсем не о том, каким Хит был в детстве милым мальчиком, и не том, как хорошо мне было с ним рядом. Я жаждала его крови... я мечтала... лакомиться им, как сказала Неферет... Мною владела лишь безумная кровожадность.
Ну ладно, если так...
Я со свистом втянула в себя воздух и подумала о крови Хита. Она пахла как расплавленное желание, она была горячей, густой и возбуждающей. Она оживила мое тело в тех местах, которые еще только-только начали пробуждаться. И с тех пор мое тело тосковало. Я хотела пить кровь Хита, утолить жажду его прикосновений, его тела, его вкуса...
Расплывчатое пятно обрело пугающую резкость. Там было очень темно, но не настолько, чтобы остановить недолетку с развитым ночным зрением! Я не сразу поняла, что вижу перед собой.
Это была какая-то очень странная комната, больше похожая на пещеру или туннель. Я видела сырые сводчатые стены. Единственным источником чахлого света служил закопченный фонарь, висевший на вбитом в стену ржавом крюке. Остальное пространство тонуло во мраке. Прямо под фонарем валялась какая-то куча грязного тряпья.
Я чуть не взвизгнула, когда эта куча вдруг зашевелилась и застонала. В тот же миг я перестала видеть странную комнату со стороны. Я как будто вплыла в нее и повисла под потолком, а услышав знакомый стон, опустилась ниже.
Хит лежал на грязном драном матрасе. Руки и ноги его были обмотаны скотчем, и еще он истекал кровью из порезов на шее и предплечьях.
—Хит! — беззвучно крикнула я, но он вздрогнул и поднял голову, как будто я заорала ему в ухо.
— Зои? Это ты? — Хит открыл глаза и, сев, принялся дико озираться по сторонам.— Беги отсюда, Зои! Они чокнутые! Они убьют тебя, как убили Криса и Брэда!
И он стал биться в своих путах, отчаянно пытаясь порвать скотч, но добился лишь того, что кровь сильнее потекла из его изрезанных запястий.
—  Прекрати, Хит! Все в порядке — то есть я в порядке. Я не здесь. Вернее, здесь, но не по-настоящему.
Он прекратил дергаться и закрутил головой, словно пытался отыскать меня в темноте.
— Но я же тебя слышу!
— Мой голос у тебя в голове, Хит. Помнишь, я тебе говорила о Запечатлении? Ну вот, из-за этой фигни мы с тобой связаны, и я могу говорить с тобой даже на расстоянии.
Хит широко улыбнулся.
— Во круто, реально!
Я мысленно вздохнула и покачала головой.
— Вот что, Хит, у нас мало времени. Попробуй сосредоточиться. Ты где?
— Ты не поверишь, Зо! Честное слово, я под Тулсой.
— Как это?
— Помнишь нашего историка Шаддокса? Ну того типа, которого мы прозвали Пыльным Шадди? Помнишь, он рассказывал о туннелях, вырытых под Тулсой в двадцатые годы прошлого века? Во время этого идиотского запрета на выпивку?
— Ты хочешь сказать, во время сухого закона?
— Ага, точно. Ну вот, я в каком-то из этих туннелей.
Несколько секунд я ошеломленно молчала. Я смутно помнила рассказы о туннелях, но как мог Хит (далеко не первый ученик в классе) запомнить такие вещи?
Кажется, Хит понял причину моего замешательства, потому что улыбнулся еще шире и смущенно сказал:
— Ну, тут же бухло прятали. Я тогда подумал — во круто!
Я еще раз мысленно вздохнула и закатила глаза.
— А теперь скажи мне, как туда попасть. Он набычился и упрямо помотал головой.
Я сжала кулаки, узнав этот взгляд.
— Ни за что. Они тебя убьют. Позвони копам и скажи, пусть высылают спецназ или что там у них еще. Короче, это дело полиции.
Он был прав. Больше всего на свете мне хотелось достать из кармана визитку детектива Маркса, позвонить ему, и пусть разбирается!
К сожалению, это было невозможно.
— Кто они? — спросила я.
— А?
— Соберись, Хит! Люди, которые тебя похитили. Кто они?
— Да какие они на фиг люди! Это не люди и не вампиры, хотя кровь хлещут, будь здоров. Но они не такие, как ты, Зо. Они... — он помолчал, подбирая слово. Потом я увидела, как он содрогнулся. — Короче, они кто-то еще. Пакость какая-то.
— Они пили твою кровь?
Одна мысль об этом привела меня в такую ярость, что я едва могла совладать со своими чувствами. Мне хотелось завизжать, наброситься на этих гадов и порвать их в клочья. «Он мой! Только мой!»
Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
— Ага, пили, — брезгливо поморщился Хит. — Но она им не понравилась. Видела бы ты, как они шипели и плевались! Они сказали, что у меня неправильная кровь. Думаю, поэтому я и жив до сих пор. — Он громко сглотнул, и даже при тусклом свете фонаря я увидела, как порозовели его бледные щеки. — Это совсем не так, как когда ты пила мою кровь, Зо. Тогда было классно. А от них меня тошнит. И сами они тошнотные.
—  Сколько их? — процедила я сквозь стиснутые зубы.
— Точно не знаю. Тут темно, как в заднице, а они постоянно приходят и держатся кучками, словно боятся остаться одни. Только трое ведут себя по-друтому. Одного гада звать Элиот. Вторую сучку Венера, прикинь? А третью, кажется, Стиви Рей.
Мой желудок превратился в камень. — Стиви Рей? Скажи, ты разглядел ее? У нее, случайно, не короткие светлые кудряшки?
— Ага, как у овцы. Она у них тут за босса.
Ну вот, Хит подтвердил мои самые жуткие подозрения. Значит, теперь я точно не могу вызвать полицию.
— Ладно, Хит. Я вытащу тебя. Скажи, как найти этот туннель.
— Ты сообщишь копам?
— Да, — соврала я.
— Врешь.
— Не вру!
— Зо, я знаю, что ты врешь. Я чувствую. Ты же сама сказала, что мы с тобой повязаны, — усмехнулся Хит.
— Связаны, дубина! — рявкнула я. — Послушай, Хит. Понимаешь, я не могу обратиться в полицию.
— Значит, я ничего тебе не скажу. В наступившей тишине я услышала в глубине туннеля тихий скребущийся звук, который сразу напомнил мне о лабораторных крысах, которых мы запускали на уроках биологии в специально устроенные лабиринты. Видимо, Хит подумал о том же. Улыбка сползла с его лица, а слегка порозовевшие щеки снова побелели.
— Хит, у нас нет времени на глупости! — закричала я, но он снова покачал головой. Ну что я могла поделать с таким упрямцем? — Ладно, слушай. У меня есть особые силы, понимаешь. Эти... — я запнулась, не зная, как назвать банду существ, к которым каким-то образом присоединилась моя умершая лучшая подруга. — Эти существа не могут причинить мне вред.
Хит ничего не ответил, но я видела, что он заколебался. Шорох и возня стали громче.
— Ты сам сказал, что можешь почувствовать, когда я вру. Мы с тобой связаны, Хит. Эта связь работает и в другую сторону. Ты можешь почувствовать, когда я говорю правду. — Он озадаченно склонил голову и задумался. — Пошевели мозгами, Хит! Помнишь, ты сказал, что вспоминаешь что-то о той ночи, когда нашел меня в музее Филбрука? Так вот, тогда тебя спасла я. Это были не копы. И не взрослые вампиры. Это я спасла тебя, и спасу снова. — Кажется, мне удалось вложить в эти слова гораздо больше уверенности, чем я чувствовала на самом деле. Молодец, Зои! — Скажи же, где ты находишься? 
Хит снова задумался и думал так долго, что я уже приготовилась снова наорать на него, но туг он сказал:
— Знаешь старый вокзал в центре?
— Конечно! Тот, который видно из Культурного центра, куда мы с тобой ходили смотреть «Фантом» в прошлом году на мой день рождения?
— Точно. Они отволокли меня в подвал. Там есть такая старая-престарая дверь, ты ее сразу увидишь. Она вся ржавая, но открывается. Короче, вход в туннели под канализационной решеткой.
— Ясно, я...
— Погоди, это еще не все. Тут целая куча туннелей. Кстати, на самом деле они вовсе не такие прикольные, как мне казалось на уроке истории. Темные все, сырые и вонючие. Короче, я бы тут ни хрена не стал бы прятать. Ну ладно, я не об этом. Нужно сразу идти в тот, что справа, и потом все время забирать направо, поняла? Я в самом конце этой кишки.
— Ясно. Жди, я скоро буду.
— Будь осторожна, Зо.
— Обязательно. А ты дождись меня.
— Постараюсь. — К отвратительным шорохам добавилось мерзкое шипение и попискивание.
— Но тебе придется поторопиться.

ГЛАВА 28

Открыв глаза, я снова очутилась в стойле рядом с Персефоной. Я вся взмокла и тяжело дышала, и моя добрая лошадка, встревоженно пофыркивая, сочувственно тыкалась мордой мне в лицо. Дрожащим руками я погладила ее по голове и похлопала по шее, приговаривая, что все будет хорошо... Если бы я только могла в это поверить!
Старый вокзал находился в шести или семи милях отсюда, под огромным мостом, соединявшим одну часть города с другой. Когда-то он был жутко оживленным, пассажирские и грузовые поезда безостановочно прибывали и убывали от его платформ. Но в последние несколько десятилетий пассажирские поезда перестали останавливаться в Тулсе (я это точно знала, потому что когда мне исполнилось тринадцать, бабушка взяла меня в настоящее железнодорожное путешествие, и до Оклахома-сити мы добирались на машине, чтобы там сесть на поезд), а грузовые перевозки существенно сократились...
Ладно, о чем это я? В обычное время путешествие от Дома Ночи до вокзала заняло бы несколько минут.
Но сейчас было не обычное время.
В десятичасовом выпуске новостей сообщали, что дороги полностью завалены снегом, а это было — я посмотрела на часы — почти два часа тому назад. Значит, на машине я никуда не доеду Придется идти пешком, но что-то подсказывало мне, что это не лучший выход.
— Поезжай верхом.
Мы с Персефоной вздрогнули от неожиданности.
Прислонившаяся к стойлу Афродита показалась мне непривычно бледной и измученной.
— Хреново выглядишь, — не удержалась я от замечания.
Афродита выдавила улыбку.
— Видения изматывают.
— Ты видела Хита? — воскликнула я, чувствуя, как мой бедный пустой желудок скручивается в узел.
Видения Афродиты никогда не обещали ничего радостного и счастливого. Ей открывались только грядущие смерти и катастрофы. Всегда. Без исключения.
— Да.
— И?
— И если ты немедленно не возьмешь лошадь и не отвезешь свою задницу туда, где они его держат, он умрет, — она помолчала, глядя мне в глаза. — Если ты, конечно, мне веришь.
— Верю, — без колебания заявила я.
— Тогда вон отсюда.
Она вошла в стойло и протянула мне уздечку, которая, оказывается, все это время была у нее в руках.
Пока я возилась с уздечкой, Афродита ненадолго исчезла и вернулась с седлом и вальтрапом. Вместе мы оседлали Персефону, которая, словно почувствовав наше состояние, стояла совершенно спокойно. Когда все было готово, я вывела мою кобылку из стойла.
— Не забудь позвонить друзьям, — сказала Афродита.
— Что?
— Одна ты не справишься.
— Но они же не смогут поехать со мной! — У меня жутко болел живот, руки дрожали от страха, и я никак не могла понять, о чем она говорит.
—  Поехать не смогут, но смогут помочь тебе отсюда.
—  Афродита, перестань говорить загадками! Скажи по-человечески, что ты имеешь в виду!
— Да если бы я знала! — Она в отчаянии посмотрела на меня. — Но точно знаю, что они способны тебе помочь.
Повинуясь шестому чувству, я беззвучно взмолилась Никс, попросив ее направить и вразумить меня, а потом откинула крышку своего мобильника и вызвала Шони. Она ответила после первого же звонка.
— Что случилось, Зет?
— Мне нужно, чтобы ты, Эрин и Дэмьен были вместе. Вы должны пойти куда-нибудь и вызвать свои стихии, как мы делали это для Стиви Рей.
— Нет проблем. Ты пойдешь с нами?
— Нет. Я иду спасать Хита. К чести Шони, она задумалась всего на пару секунд, а потом сказала:
— Ясно. Мы можем пойти с тобой?
—  Нет, не получится. Просто будьте вместе, вызовите стихии и думайте обо мне. — Похоже, я открыла в себе настоящий талант держаться спокойно, хотя моя голова просто лопалась от напряжения!
— Будь осторожна.
— Буду. Не волнуйся.
Тем более что я и так волнуюсь за пятерых!
— Эрику это не понравится.
— Я знаю. Скажи ему... скажи ему... скажи, что я... короче, я все ему объясню, когда вернусь.
На самом деле, я понятия не имела, что именно буду объяснять Эрику.
— Ладно, скажу.
— Спасибо, Шони. Увидимся, — бросила я и захлопнула телефон. Потом посмотрела на Афродиту: — Что это за твари?
— Не знаю,
— Но ты их видела?
—  Сегодня я получила о них второе видение. В первый раз я видела, как они убили тех двух парней. — Афродита смахнула с лица густую золотистую прядь и стиснула зубы.
Меня обуяло бешенство.
— И ты ничего не сказала об этом! Ну конечно, зачем тебе волноваться о каких-то человеческих парнях? А ведь ты могла их спасти!
Голубые глаза Афродиты полыхнули гневом.
Она уставилась мне в лицо и заговорила срывающимся от ярости голосом:
—  Сначала думай, а потом говори — за умную сойдешь. Я рассказала Неферет. Я рассказала ей все — и о человеческих парнях, и об этих тварях — все! И знаешь, что она сделала? Назвала мои видения ложью и раструбила об этом по всей школе.
Я знала, что она говорит правду, и мне стало стыдно.
— Извини, — коротко сказала я. — Не знала.
— Проехали, — буркнула Афродита. — Давай, двигай скорее, пока твой парень не умер.
— Бывший парень, — поправила я.
— Без разницы. Давай, я тебя подсажу.
С помощью Афродиты я забралась в седло.
— На, возьми это. — Она сунула мне в руки толстую шерстяную попону. Я хотела запротестовать, но Афродита меня опередила: — Это не для тебя. Завернешь в нее своего парня.
Я накинула на плечи попону и с наслаждением вдохнула густой конский запах. Афродита вывела Персефону через ворота на улицу. Холодный ветер обрушился на нас, закрутив смерчем снежинки, и я невольно поежилась, но больше от страха и волнения, чем от холода.
— Стиви Рей одна из них, — сказала Афродита.
— Знаю.
— Она теперь не такая, как раньше.
— Знаю, — повторила я, хотя эти слова разрывали мне сердце. — Спасибо тебе, Афродита.
Она подняла на меня встревоженный взгляд, но лицо ее оставалось бесстрастным и непроницаемым.
— Только не вздумай вести себя так, будто мы подруги или типа того, — предупредила она.
— И не подумаю! — заверила я.
— Мы не подруги.
— Да мне такое и в страшном сне не приснится, — сказала я и готова поклясться, Афродита с
трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться.
—  Я рада, что мы это выяснили, — кивнула она. — И вот еще что! Постарайся поменьше шуметь и не попадайся на глаза людям. Если тебя задержат, твой парень погибнет.
— Спасибо, что напомнила, — горячо закивала я.
— Ладно, удачи!
Я взяла поводья, глубоко вздохнула и, сжав колени, цокнула языком.
Не успела я отъехать от конюшен, как очутилась в заколдованном мире, сотканном из белой тьмы. Точнее сказать, белой мглы.
Снег изменился, вместо больших пушистых снежинок с неба теперь сыпались мелкие колючие крупинки, похожие на острые осколки льда. Режущий ветер бил в лицо, взвихривая поземку.
Я натянула на голову попону, чтобы хоть как-то защититься от снега, наклонилась вперед и погнала Персефону рысью.
«Быстрее! — подстегивал меня внутренний голос. — Хит ждет тебя!»
Я вылетела на занесенную снегом парковку. Несколько оставшихся на ней машин почти полностью засыпало снегом, а мерцающий свет газовых фонарей, лившийся сверху, превратил их в подобие гигантских белых майских жуков.
Я нажала кнопку, чтобы открыть ворота. Они честно попытались широко распахнуться, но створки забуксовали в сугробах, и мы с Персефоной с трудом протиснулись в узкую щель.
Выбравшись за территорию, мы свернули направо и ненадолго остановились в окружавшей школу дубраве.
— Мы тихие-тихие... как призраки... никто нас не видит... никто нас не слышит, — прошептала я ветру, и все вокруг нас смолкло. Я не сразу поняла, что произошло, но потом меня осенило.
— Ветер, миленький, дуй около меня потише. Огонь, согрей меня. Вода, успокой снег на моем пути. Земля, укрой меня, где сможешь. А ты, дух, помоги справиться со страхом.
Не успели эти слова сорваться с моих губ, как я почувствовала дикий прилив энергии. Персефона фыркнула и слегка шарахнулась в сторону. И в тот же миг я словно оказалась в закрытом коконе. Конечно, мне все еще было страшно, и ночь оставалась холодной и пугающей, но на меня снизошло глубокое спокойствие, и я почувствовала себя под защитой стихий. Склонив голову, я прошептала:
— Спасибо тебе, Никс, за великие дары, которыми ты меня наградила.
И еще молча добавила, что очень надеюсь быть их достойной.
— А теперь поехали спасать Хита, — сказала я Персефоне.
Она пустилась в легкий галоп, разбрасывая из-под копыт снег и лед, и мы помчались сквозь ночь под бдительным взором Богини, которая и была самой Ночью.
Мое путешествие оказалось на удивление быстрым. Мы пронеслись по улице Утика и подъехали к шоссе на Брокен Эрроу.
Заграждения и сигнальные огни предупреждали о том, что шоссе закрыто. Я улыбнулась, направила Персефону в обход заграждений, и вот уже мы очутились на совершенно пустынной магистрали. И пустились в галоп.
Ветер свистел у меня в ушах, я низко пригнулась к шее моей кобылки, и наброшенная на голову попона развевалась за моей спиной, как плащ. Я представляла себя героиней старинного исторического романа и воображала, что скачу в какую-нибудь таверну на свидание с прекрасным юношей, с которым мой отец запрещает мне встречаться. Не скрою, это было намного приятнее, чем думать о том, что мы едем прямиком к черту в пекло.
Я повернула Персефону на шоссе, ведущее к Культурному центру и старому вокзалу, находившемуся сразу за ним. Всю дорогу от центра до шоссе я не встретила ни единой живой души, но время от времени мне попадались группки бездомных, прятавшихся от снега под крышами автобусных остановок, и несколько раз мы проезжали мимо полицейских машин.
«Мы тихие-тихие... как призраки... никто нас не видит... никто нас не слышит...» — каждый раз шептала я свою молитву, и никто ни разу даже головы не повернул в нашу сторону. Мне казалось, будто я действительно превратилась в призрак, и это, признаться, была не самая приятная мысль. Когда мы миновали Культурный центр, я пустила Персефону шагом, и мы тихонько двинулись через широкий мост, нависавший над хаотичным переплетением старых рельсов. На середине моста я остановила свою лошадку и посмотрела вниз на темное и мрачное здание заброшенного вокзала.
Благодаря мистеру Брауну, своему бывшему преподавателю искусства в старой школе, я знала, что когда-то это было красивой постройкой в стиле модерн. Но уже давно вокзал стоял заброшенным, и его растаскивали по кусочкам.
Вокзальное здание напомнило мне город Готэм из комикса про Бэтмана (Ну да, я тоже гик. Разве не заметно?) Огромные сводчатые окна (подозрительно напоминавшие оскаленные зубы) между двумя башнями превращали вокзал в настоящий замок с привидениями.
Мы переехали мост и нашли узкую тропинку, ведущую к зданию. Здесь было темно. Реально темно. Вообще-то это не должно было меня волновать, ведь я была недолеткой с обостренным ночным зрением, но почему-то ужасно волновало. Признаюсь вам по секрету — я боялась до чертиков.
Мы с Персефоной начали медленно объезжать здание крутом, чтобы найти вход в подвал, о котором говорил Хит.
Очень скоро я заметила ржавую решетчатую дверь. На первый взгляд она выглядела совершенно непреодолимым препятствием, и если бы не слова Хита, я бы ни за что туда не сунулась.
Но я не позволила страхам и сомнениям победить себя. Спрыгнув с седла, я отвела Персефону в вестибюль, где не было снега и ветра. Привязав ее поводья к какой-то металлической штуковине, я укрыла лошадку попоной и не пожалела времени, чтобы похлопать ее по боку и сказать, какая она храбрая и умная девочка и что я очень-очень скоро за ней вернусь.
Как видите я уже начала верить в силу собственных пророчеств и от души надеялась, что высказанное вслух обещание непременно исполнится.
Уйти от Персефоны было нелегко. Только тогда я поняла, как успокаивало меня ее молчаливое присутствие.
Но нужно было двигаться дальше. Одной.
Я подошла к ржавой железной двери и всмотрелась в лежащую за ней тьму. Там можно было различить только неясные очертания какого-то огромного помещения. Скорее всего, это и был подвал.
«Хит там, внизу», — напомнила я себе, а потом схватилась двумя руками за дверь и потянула ее на себя. Легкость, с которой та подалась, свидетельствовала о том, что этим ходом пользовались очень часто. Гораздо чаще, чем мне хотелось бы.
Внутри подвал оказался совсем не таким жутким, как я представляла. В тусклом свете, просачивавшемся сквозь зарешеченные окна, было видно, что это место с давних пор служило обиталищем бездомных. Повсюду виднелись следы их присутствия — огромные коробки, грязное 
тряпье, старые одеяла и даже проволочная тележка из супермаркета (до сих пор не могу понять, как они ее туда притащили!). Вот только самих бездомных почему-то нигде не было видно.
Во всем огромном помещении мне не встретилось ни единой живой души, словно я очутилась в брошенном городе бродяг. И это было очень-очень странно, особенно, учитывая разыгравшуюся непогоду. На месте бездомных в такой снегопад я предпочла бы отсиживаться в теплом сухом подвале, а не слоняться по улицам или пытаться найти укрытие от холода на продуваемом всеми ветрами шоссе!
Только очень серьезная причина могла заставить бродяг покинуть подвал в самый разгар снежного бурана. И, кажется, я знала эту причину.
«Не думай об этом. Найди канализационную решетку и иди к Хиту».
Решетку найти оказалось нетрудно, нужно было только пройти в самый темный угол подвала.
Металлическая решетка в полу. Да-да, именно. В полу. Никогда в жизни, даже в самом страшном сне мне не могло присниться, что я не просто дотронусь рукой до этой гадости, но подниму ее и полезу внутрь.
Тем не менее именно это мне и предстояло сделать.
Решетка поддалась с той лее легкостью, что и дверь в подвал. Это означало, что я была не единственным существом (человеком, недолеткой, вампиром, или еще не знаю кем), проникавшим внутрь здания через этот ход. Вниз вела железная лестница, к счастью, не очень длинная.
Я спрыгнула на пол и очутилась в туннеле. Он был именно таким, каким ему положено было быть — большим, сырым и вонючим. И еще темным, разумеется. Реально темным. Я постояла какое-то время, настраивая свое ночное зрение на эту плотную густую тьму, и сделала первый шаг. Необходимость найти Хита бурлила у меня в крови, подгоняя вперед.
— Нужно держаться правой стороны, — прошептала я и вздрогнула. Даже такой тихий звук облетел гулкое пространство вокруг меня зловещим эхом. Я повернула направо и торопливо зашагала вперед.
Хит не ошибся. Тут была целая куча туннелей. Они расползались во все стороны, как кротовые норы в саду. Вначале здесь тоже попадались следы обитания бродяг, но после того, как я несколько раз повернула направо, коробки, тряпье и мусор исчезли. Теперь вокруг меня не было ничего, кроме сырости и темноты.
Сами туннели тоже изменились. Они были уже не гладкими и ровными, как положено быть всяким цивилизованным туннелям, а кривыми и жуткими, как будто их вырубали пьяные гномы из «Властелина колец» (вы ведь уже знаете, что я слегка помешана на фильмах?). И еще здесь было очень холодно, но я пока не мерзла.
Я старательно поворачивала направо и старалась не думать о том, что Хит мог ошибиться или сбиться со счета поворотов. Наверное, нужно было остановиться, настроиться на его кровь и попытаться привести в действие наше Запечатление, но страх за Хита гнал меня вперед. Я не могла останавливаться. Я. Должна. Найти. Хита.
Я узнала их по запаху раньше, чем услышала шипение и шорох, раньше, чем увидела.
Это был тот самый затхлый, отвратительный запах, который я впервые почувствовала месяц назад, сидя на стене. Тогда я еще не знала, что так пахнет смерть. Теперь знаю.
Потом тьма, к которой я уже успела привыкнуть, сменилась тусклым дрожащим светом. Я остановилась, чтобы собраться с мыслями.
«Ты можешь сделать это, Зет. Ты Избрана милосердной Богиней. Ты прогнала духов мертвых вампиров. Тебе это по силам».
Я все еще пыталась собраться с мыслями (читай — убедить себя в том, что я офигительно храбрая девочка), когда услышала крик Хита.
Времени на аутотренинг больше не было. Забыв обо всем, я бросилась на звук. Кажется, я уже говорила вам, что вампиры намного быстрее и сильнее обычных людей, а я хоть и была недолеткой, но все-таки не совсем обычной. Даже совсем необычной. Короче, когда я говорю, что бежала, это значит, что я неслась, как подорванная.
Я увидела их через несколько секунд, но эти секунды показались мне годами.
Ржавый фонарь, висевший на вбитом в стену гвозде, отбрасывал их тени на низкие стены. Они столпились в неглубокой нише в самом конце туннеля, окружив Хита полукругом. Хит стоял на грязном матрасе, прижавшись спиной к стене. Каким-то чудом ему удалось освободить ноги, но его запястья были по-прежнему крепко обмотаны скотчем. Я заметила свежий порез на его руке и почувствовала густой и сладкий запах его крови.
Это стало последней каплей. Хит принадлежал мне — несмотря на все мои страхи по поводу кровопийства, несмотря на мои чувства к Эрику, несмотря ни на что. Он был мой и больше ничей, и никто — НИКТО! — кроме меня не смел касаться его крови!
Как шар для боулинга я врезалась в толпу шипящих тварей, и они отвалились в стороны, как беспомощные кегли.
— Зо! — радостно заорал Хит, но в следующую секунду он снова стал мужчиной и попытался заслонить меня собой. — Осторожно! У.этих тварей дико острые клыки и когти! — Он подумал немного и шепотом спросил: — Ты не привела с собой спецназ?
Бедный мальчик, он просто не знал, кого пытается защитить! Конечно, он был очень мил, но он был всего лишь человеком. Я снисходительно похлопала его по связанным рукам, которыми он пытался оттащить меня от призраков, и одним движением ногтя разрезала грязный скотч. Хит вытаращил на меня глаза, но со вздохом облегчения встряхнул руками.
Я улыбнулась ему. Мой страх полностью исчез. Зато бешенство не прошло, и даже стало еще сильнее.
— Я привела сюда себя, а это покруче любого спецназа. Сейчас увидишь.
На этот раз я отпихнула Хита себе за спину, заслонила его собой, а потом повернулась лицом к тесному кружку этих.
«Умереть не встать», как говорила Стиви Рей! Они оказались еще страшнее, чем я думала.
Их было не меньше дюжины. Лица у них были белые и изможденные. Глаза светились ржавым огнем. Они рычали и шипели на меня, и я видела их острые клыки, а ногти... Ой, лучше бы мне их не видеть! Настоящие когти — длинные, желтые и загнутые.
— Она вс-с-с-с-его лиш-ш-шь недолетка, — прошипел один из них. — Эта Метка еще не делает ее вампиром. Она делает ее прос-с-с-сто уродиной.
Я посмотрела на говорившего.
— Элиот!
— Был Элиот. Я не тот, кем был раньш-ш-ш-ше. — Его змееподобная голова моталась туда-сюда в такт словам. Я увидела, как этот кровосос прищурил свои горящие глаза и угрожающе оскалил клыки. — Я покаж-ж-ж-жу тебе, что это з-з-з-з-начит...
Бывший Элиот припал к полу, как какое-то животное, и метнулся ко мне. Остальные твари сгрудились теснее, воодушевленные его храбростью.
—  Осторожно, Зо, они сейчас на нас кинутся! — крикнул Хит и снова попытался загородить меня собой.
— Не посмеют, — совершенно спокойно ответила я. Потом на секунду зажмурилась и подумала о власти и тепле огня, который может очищать и уничтожать... Я вспомнила о Шони. — Приди ко мне, Огонь! — В тот же миг мои ладони стали горячими. Я открыла глаза, высоко вскинула руки, и мои ладони засветились ослепительным желтым пламенем.
— Стой на месте, Элиот! При жизни ты был занозой в заднице, да и как я погляжу, смерть тебя не слишком изменила!
Элиот отпрянул и скорчился, закрыв лицо руками от света. Я шагнула вперед и уже хотела приказать Хиту идти за мной, чтобы поскорее выбраться отсюда, но тут другой голос заставил меня замереть на месте:
— Ты ошибаешься, Зои. Смерть многое меняет. Толпа призраков расступилась. Передо мной стояла Стиви Рей.

ГЛАВА 29

Огонь в моих ладонях потускнел и погас, потому что я была слишком потрясена, чтобы продолжать концентрироваться.
— Стиви Рей!
Я машинально шагнула к ней, но тут до меня, наконец, дошло, во что она превратилась, и я замерла на полушаге.
Моя бывшая соседка выглядела жутко — даже хуже, чем в моем сне. Но не изможденная бледность, не худоба и не отвратительный запах изменили ее до неузнаваемости. Самая страшная перемена произошла с ее лицом.
При жизни Стиви Рей была самым добрым существом на свете. Но теперь она (кем бы она ни была — мертвой, немертвой, ожившей или неживой) совершенно преобразилась. Ее взгляд был жесток и бесстрастен. Ее лицо не выражало ничего, кроме ненависти.
— Стиви Рей, что с тобой случилось?
— Я умерла, — ее голос был уродливой тенью прежнего голоса Стиви Рей. В нем сохранился оклахомский акцент, но полностью исчезла милая мягкость, так оживлявшая ее неправильное произношение. Сейчас она говорила грубо и резко, как последняя подзаборная рвань.
— Ты призрак?
—  Призрак? — ее смех был похож на рычание. — Нет, я не хренов призрак.
Я сглотнула и с надеждой посмотрела на нее.
— Значит, ты живая?
Она искривила губы в издевательской усмешке, которая настолько исказила знакомые черты ее симпатичного лица, что меня затошнило.
— Живая, говоришь? Нет, подруга, все намного сложнее. Я теперь тоже сложная штучка. Не такая простушка, как раньше.
Ладно, по крайней мере, она не шипела, как Элиот.
«Стиви Рей жива».
Я так хотела поверить в это чудо, что, позабыв о страхе и отвращении, бросилась к ней, да так быстро, что она не успела отскочить (или укусить меня), и схватила ее за руку. Не обращая внимания на жуткий запах смерти, я крепко обняла Стиви Рей и прижала ее к себе.
— Я так рада, что ты не умерла!
Было такое впечатление, будто я обнимаю кусок гранита.
Стиви Рей отдернулась. Она не зарычала и не укусила меня. Она вообще никак не отреагировала на мое прикосновение, зато ее свита пришла в волнение. Я слышала, как они зашипели и заскрипели у нее за спиной. Я разжала руки и отступила назад.
— Никогда больше не прикасайся ко мне, — сказала Стиви Рей.
— Стиви Рей, давай поговорим! Мы не могли бы где-нибудь встретиться? Мне нужно отвести Хита домой, но потом я могу прийти к тебе. Или давай вместе вернемся в школу?
— Я вижу, ты так ничего и не поняла.
— Я поняла, что с тобой что-то случилось, но это все фигня! Ты все равно останешься моей лучшей подругой, и мы обязательно что-нибудь придумаем.
— Зои, ты никуда отсюда не уйдешь.
—  Отлично, — кивнула я, делая вид, будто не заметила угрозы. — Давай поговорим здесь, только... — Я посмотрела на омерзительно шипевших тварей. — Тут мы не сможем побыть наедине, да и место слишком паршивое.
—  Прос-с-с-сто убей их! — зарычал Элиот за спиной Стиви Рей.
— Тебя не спрашивают! — в один голос крикнули мы со Стиви Рей. Наши взгляды встретились, и готова поклясться, что в глазах моей мертвой подруги мелькнуло что-то почти знакомое.
— Ты знаеш-ш-ш-шь, что они должны умереть, потому что они видели нас-с-с-с, — шипел Элиот. Остальные твари беспокойно зашевелились и одобрительно засипели.
Потом из толпы вышла какая-то бывшая девочка. Я сразу поняла, что при жизни она была очень красива. Даже сейчас в ней чувствовалась странная призрачная прелесть.
Она была высокой блондинкой и, в отличие от остальных призраков, двигалась с плавной грацией. Но когда я заглянула в ее красные глаза, то увидела в них одну лишь ненависть.
— Если ты не можешь, это сделаю я. Сначала я убью самца. Ничего, что его кровь испорчена Запечатлением. Она все равно теплая и живая, — прошипела эта нежить и танцующей походкой направилась к Хиту.
Я преградила ей дорогу и заслонила его собой.
—  Только тронь его — сдохнешь. Во второй раз, — подумав, прибавила я.
Стиви Рей засмеялась шипящим змеиным смехом.
—  Вернись на мecто, Венера. Ты ничего не сделаешь без моего приказа.
«Венера?» Имя показалось мне знакомым. Ну конечно!
— Венера Дэвис? — спросила я.
Хорошенькая блондинка уставилась на меня:
— Откуда ты меня знаешь, недолетка?
— Она много чего знает! — крикнул Хит, выходя из-за моей спины.
Я стиснула зубы, узнав этот тон. Хит всегда говорил так, когда злился и хотел подраться.
— Хватит нам тут зубы заговаривать. Меня уже тошнит от вас, дохляки поганые!
— Смотрите-ка, оно разговаривает! — засмеялась Стиви Рей.
Я вздохнула и покачала головой. Вообще-то я была полностью согласна с Хитом — меня тоже тошнило от всей этой жути. Нам пора было смываться отсюда, а моей лучшей подруге пришло время снова стать той, чей призрак я только что увидела в ее глазах.
— Это не оно, Стиви Рей. Это Хит. Помнишь, я тебе о нем рассказывала. Мой бывший парень, — терпеливо объяснила я.
— Полегче, Зо! — возмутился Хит. — Я никакой не бывший! Я твой настоящий и единственный.
— Хит. Я тебе тысячу раз объясняла, что мы не можем быть вместе.
— Да брось, Зо, мы же с тобой Запечатленные! Мы теперь повязаны, детка!
И он ослепительно мне улыбнулся, как будто мы с ним были на школьном вечере, а не в вонючем туннеле в окружении кучки голодных тварей, намеревавшихся высосать нашу кровь.
— Это произошло случайно, и вообще, я как раз собиралась серьезно поговорить с тобой об этом. Но сейчас, если ты заметил, не самое подходящее время.
— Все это просто фигня, Зо, я же знаю, что ты меня любишь! — еще шире улыбнулся Хит.
— Хит! Ты самый упрямый мальчишка на свете! — разозлилась я, но он лукаво подмигнул мне, и я не выдержала: — Ладно, сдаюсь. Я тебя люблю, дубина.
—  Что проис-с-с-ходит... — зашипел мерзкий Элиот. Остальные твари, окружившие нас, беспокойно зашевелились, а Венера сделала еще один шаг к Хиту.
Я заставила себя не задрожать, не заорать и не выкинуть еще какой-нибудь глупости. Внезапно на меня снизошло странное спокойствие. Я посмотрела на Стиви Рей и сразу поняла, что нужно сделать. Подбоченившись, я взглянула ей в глаза и приказала:
— Скажи ему. Скажи им всем.
— Что сказать? — она угрожающе прищурила свои красные глаза.
—  Скажи, что здесь происходит. Он же тебя спрашивает, вот и ответь! Ты знаешь ответ.
Лицо Стиви Рей исказилось, она захрипела, словно ей приходилось выдавливать из горла каждое слово.
—  Че... Человечность! Они проявляют свою человечность!
Жуткие создания зарычали, словно на них брызнули святой водой.
— Слабость! Мы называем это слабостью, — крикнула Венера. — Вот почему мы сильнее, чем они! Мы лишены их слабости.
Но я не обращала внимания на Венеру. Я не смотрела на Элиота. Я заставила себя забыть обо всей этой своре призраков, я смотрела только на Стиви Рей и не отвела взгляда, когда ее глаза вспыхнули грозным багровым огнем.
— Все это дерьмо собачье, — сказала я.
— Нет! — холодно ответила Стиви Рей. — Это правда. Мы умерли, и наша человечность умерла вместе с нами.
— Возможно, с ними это действительно произошло, но я не верю, что ты стала такой же.
— Ты ничего об этом не знаешь, Зои, — сказала Стиви Рей.
— А зачем мне знать? Я знаю тебя, знаю нашу Богиню, мне этого достаточно.
— Она больше не моя Богиня.
— Прекрати этот детский сад, Стиви Рей! Может, и твоя мама больше не твоя мама?
Я поняла, что задела ее за живое, потому что Стиви Рей дернулась, как от боли.
— У меня нет мамы. Я больше не человек.
— Фигня это на постном масле! — с облегчением воскликнула я. — Строго говоря, я тоже больше не человек, и что из этого? Я нахожусь где-то на середине процесса Превращения из человека в вампира, а значит, во мне примерно поровну и того, и другого. Так что единственный полноценный человек тут Хит.
— Ну, вообще-то я ничего не имею против вашей нечеловековости, — вставил Хит.
Я вздохнула.
— Хит, так неправильно. Надо говорить бес-че-ло-веч-ности.
— Знаю, не дурак, — нахмурился Хит. — Но это слово обидное, так говорят про всяких злодеев. Так что я пытаюсь пустить в обращение новый термин.
Я чуть челюсть не выронила. Может, у меня от стресса совсем съехала крыша?
— Что ты сказал? Пустить в обращение? Термин?
Хит важно кивнул.
— Ну да, нам рассказывали об этом на уроках словесности. Короче говоря, это часто делается, особенно в этой... — он наморщил лоб, и я увидела, как красноглазые создания подались вперед, с любопытством ожидая его ответа, — ...в поэзии, вот!
Это было настолько невероятно, что я расхохоталась.
— Хит! Да ты действительно взялся за учебу!
— А что я говорил! — с гордостью кивнул он, и мне захотелось его расцеловать.
— Довольно! — мертвый голос Стиви Рей зловещим эхом облетел стены туннеля. — С меня хватит. — Она повернулась к нам с Хитом спиной, словно мы перестали для нее существовать. — Они нас видели. Они слишком много знают. Они должны умереть. Убейте их.
И она пошла прочь.
На этот раз Хит не стал тратить время на то, чтобы бороться со мной и уговаривать спрятаться за его спину. Он просто протянул руку и с силой дернул меня к себе, так что я потеряла равновесие и шлепнулась задницей на вонючий матрас. Потом мой парень повернулся лицом к оскалившимся немертвым тварям, подбоченился, широко расставил ноги и, стиснув кулаки, издал боевой клич «Тигров Брокен Эрроу».
—  Только попробуйте подойти, уроды вонючие! Я вам всем ноги повырываю!
Нельзя сказать, чтобы я не оценила его брутальности. Просто на этот раз мой храбрый мальчик пытался прыгнуть выше своей вихрастой головы. Я встала и собралась.
— Огонь! Приди снова! — на этот раз я не просила, а приказывала властным голосом Верховной жрицы. Пламя вырвалось из моих пальцев, пробежало вниз по рукам. Жаль, что у меня не было времени как следует рассмотреть этот странный огонь, который полыхал по мне, но не обжигал. — Отойди, Хит!
Но Хит прирос к месту и смотрел на меня остановившимся взглядом.
— Зо?
— Со мной все в порядке. Просто отойди.
Он шагнул в сторону, а я вышла вперед, объятая пламенем. Немертвые существа отпрянули от меня, но продолжали протягивать руки к Хиту.
— Прочь! — рявкнула я. — Пошли прочь и не прикасайтесь к нему! Мы с Хитом уходим. Немедленно. Я убью каждого, кто попытается нас остановить, и что-то подсказывает мне, что на этот раз вы умрете навсегда.
Если честно, я не собиралась никого убивать. Я хотела только вытащить отсюда Хита, а потом разыскать Стиви Рей и заставить ее объяснить мне, почему умершие недолетки продолжают разгуливать по земле с горящими глазами, острыми клыками и дурными намерениями.
Краем глаза я заметила какое-то движение. Я резко развернулась, и как оказалось, очень вовремя, потому что одна из рычащих тварей набросилась на Хита.
Я подняла руки и швырнула в нее огнем, как мячиком.
Немертвая завизжала и загорелась, и тут я узнала ее. У меня подкосились ноги, и тошнота подступила к горлу. Это была Просто Элизабет, та самая милая девочка, которая умерла в прошлом месяце. Ее горящее тело корчилось на полу, распространяя отвратительный смрад гнилого мяса и едкого дыма.
— Ветер и дождь! Призываю вас! — в панике закричала я, и в тот же миг воздух вокруг меня взметнулся в вихре, и я ощутила запах весеннего ливня.
На мгновение я увидела Дэмьена и Эрин, сидевших рядом с Шони. Глаза у всех троих были закрыты, лица сосредоточены. В руках они держали горящие свечи цвета своих стихий.
Я указала пылающим пальцем на обугленное тело Элизабет, и в тот же миг на него обрушился поток дождя. Прохладный ветер подхватил струйки зловонного зеленоватого дыма, собрал их в облако и унес в темноту туннеля.
Я повернулась к немертвым.
—  Так будет с каждым, кто попытается меня остановить!
Я подтолкнула Хита вперед и пошла за ним, то и дело оглядываясь на сбившихся в кучу тварей.
Они постояли немного, а потом пошли за нами следом. Когда мы вошли в темноту туннеля, я перестала их видеть, но отчетливо слышала шелест ног и сдавленное рычание. Кажется, именно тогда я впервые почувствовала усталость.
Знаете, как бывает, когда не полностью зарядишь телефон, а потом трепешься по нему слишком долго? Примерно то же произошло и со мной. Пришлось пригасить полыхавший на мне огонь, оставив лишь язычок пламени в ладони правой руки. Этого света было достаточно, чтобы освещать нам путь и держать рычащую нежить на безопасном расстоянии.
Но усталость все равно брала свое. Когда мы миновали еще два ответвляющихся туннеля, я крикнула Хиту, чтобы он остановился.
— Надо торопиться, Зо. Я знаю, ты можешь поджигать себя и распугивать всех кругом, но этих тварей слишком много. Гораздо больше, чем мы видели. Не думаю, что ты справишься со всеми, — он ласково дотронулся до моей щеки. — Только не обижайся, но выглядишь ты совсем дерьмово.
Чувствовала я себя примерно так же, но сейчас было не время душеспасительных бесед.
— Знаю, Хит. Я кое-что придумала. — Мы как раз подошли к самой узкой части туннеля, где я могла, раскинув руки, дотронуться до обеих стен одновременно. — Отойди подальше, — попросила я, кивнув в глубь туннеля. Хит насупился, но повиновался.
Я повернулась к нему спиной и сосредоточилась. Потом подняла руки и представила себе только что вспаханные поля и прекрасные луга Оклахомы. Подумала о земле, и о том, как я стою на ней... посреди нее...
— Земля! Призываю тебя! — В тот же миг перед моими закрытыми глазами мелькнуло лицо Стиви Рей. Но сейчас это была не та милая девочка, которая когда-то изо всех сил пыталась сосредоточиться на горящей зеленой свече.
Умершая и ожившая Стиви Рей,  скорчившись, лежала под стеной темного туннеля. Она была серой и изможденной, ее глаза светились красным огнем. И все-таки ее лицо больше не походило на жестокую маску или злую пародию на ее прежнюю симпатичную мордашку.
Стиви Рей горько плакала, и я видела, что она полна отчаяния.
«Началось!» — ликующе подумала я. Потом резко опустила руки и приказала:
— Закройся!
С потолка посыпались камни и мелкие камушки. С каждой секундой их становилось все больше и больше, и вот уже настоящая лавина обрушилась в туннель, заглушая испуганное шипение и вой оставшихся по ту сторону мерзких созданий.
А потом я почувствовала такую слабость, что едва устояла на ногах.
— Я понесу тебя, Зо.
Сильные руки Хита подхватили меня, и я прислонилась головой к его плечу. И тут же почуяла волшебный запах его крови. От быстрого бега и напряжения едва поджившие царапины на теле Хита открылись и вновь начали кровоточить.
— Они не навсегда там остались, — тихо прошептала я, стараясь не думать о том, как сильно мне хочется слизнуть капельку крови, стекающую по его щеке. — Мы прошли мимо нескольких ответвлений, так что они смогут выбраться другим путем.
— Да плевал я на них, малышка, — Хит крепче обнял меня, а потом слегка откинул голову назад, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я знаю, что тебе нужно. Я чувствую. Сейчас я дам тебе немножко своей крови, и к тебе сразу вернутся силы. — Он улыбнулся, и его голубые глаза потемнели. — Все хорошо, — шепнул он. — Я тоже тебя хочу.
— Хит, ты с ума сошел? Ты и так потерял столько крови! Я не могу взять у тебя ни капли, — я искренне так думала, но голос мой дрожал от едва сдерживаемого желания.
— Смеешься? Посмотри на меня, детка! Я огромный сильный футболист, да я могу отдать сколько хочешь! — засмеялся он, прижимая меня к груди. Потом лицо его стало серьезным. — Для тебя я готов отдать всю свою кровь до капли.
Не отрывая глаз от моего лица, он провел пальцем по свежему порезу на своей щеке и размазал кровь по нижней губе. Потом наклонился и поцеловал меня.
Густая сладость мгновенно растворилась на моих губах, и я застонала от наслаждения. Хит оторвал губы от моего рта и подставил мне щеку. Стоило мне дотронуться языком до его царапины, как он с хриплым стоном прижал меня к себе. Я закрыла глаза и начала лизать...
— Убей меня!
Дрожащий голос Стиви Рей мгновенно разорвал кровавые чары.

ГЛАВА 30

С пылающим от стыда лицом я вырвалась из рук Хита, вытерла губы и задержала дыхание. Стиви Рей стояла в нескольких шагах от нас. По ее бледным щекам текли слезы, лицо жалобно дергалось от отчаяния.
— Убей меня! — прорыдала она.
— Нет, — я покачала головой и хотела подойти к ней, но она отпрянула и выставила вперед руку, будто желая защититься. Я остановилась и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь справиться с собой. — Вернись в Дом Ночи вместе со мной, Стиви Рей. Все будет хорошо, обещаю. Главное, что ты жива, остальное неважно.
Все время, пока я говорила, Стиви Рей печально качала головой.
— Ты ничего не знаешь. Я не живая. И я не могу вернуться обратно.
— Хватит заливать, Стиви Рей! Ты ходишь и говоришь, значит, живая.
—  Это больше не я, Зои. Я умерла, и часть меня — лучшая часть! — все еще мертва. Как и у всех остальных, — она кивнула на завал в туннеле.
— Ты не такая, как они, — твердо сказала я.
— Но на них я похожа больше, чем на тебя! — Она посмотрела на Хита, молча стоявшего за моим плечом. — Ты не знаешь, какой ужасной я стала. Я убила бы его без колебания. Да что там говорить! Он давно был бы мертв, если бы его кровь не изменилась после Запечатления.
—  Может, причина не только в этом, Стиви Рей. Может, ты не убила его потому, что не хотела убивать?
Она снова посмотрела на меня.
— Нет. Ты должна знать, какая я стала. Я хотела его убить. И сейчас хочу.
— Это они убили Криса и Брэда, — вмешался Хит. — Никогда себе этого не прощу.
— Хит, сейчас не время, — начала я, но он не дал мне договорить.
— Нет, ты должна это знать, Зо. Эти твари сцапали Брэда и Криса, когда парни бродили вокруг Дома Ночи... И это я во всем виноват, потому что рассказал им, какая ты горячая штучка, — он шмыгнул носом и виновато посмотрел на меня. — Прости, Зо, я просто не смог удержаться. — Вдруг его лицо стало злым и серьезным. — Ты должна убить ее, Зо. И всех остальных тоже. Иначе они будут и дальше похищать и убивать людей. Они не остановятся, ты же видишь.
— Он прав, — глухо сказала Стиви Рей.
— И что это даст? — я помотала головой и по очереди посмотрела на обоих. — Где гарантия, что на их место не придут новые?
Я сделала шаг навстречу Стиви Рей. Она затравленно посмотрела на меня, словно готова была в любой миг сорваться с места, но мой вопрос заставил ее остаться.
—  Как это произошло? Что сделало вас такими, какими вы стали?
Ее лицо исказилось от муки:
— Я не знаю как, но я знаю, кто с нами это сделал.
— Кто?
Стиви Рей открыла рот, чтобы ответить, но вдруг вздрогнула всем телом и съежилась у стены, закрыв руками голову.
— Она идет сюда!
— Кто? — повторила я, опускаясь на корточки рядом с ней.
—  Бегите, бегите быстрее! Может, вы еще успеете выбраться.
Стиви Рей протянула руки и взяла мои ладони в свои. Пальцы ее были холодны, как лед, но пожатие было крепким.
— Она убьет вас обоих, если застанет здесь. Ты слишком много знаешь. Она и так может тебя убить, но в Доме Ночи ей сложнее это сделать.
— Да о ком ты говоришь, Стиви Рей? Кто хочет меня убить?
— Неферет.
Это имя ослепительной вспышкой полыхнуло у меня в мозгу, и сколько бы я ни мотала головой, отгоняя от себя сказанное Стиви Рей, в глубине души я уже знала, что это правда.
— С тобой это сделала Неферет?
— Да. А теперь беги, Зои!
Я кожей чувствовала ее ужас и знала, что Стиви Рей права. Если мы с Хитом помедлим, мы оба умрем.
— Но я не оставлю тебя, Стиви Рей. Ты не такая, как они! Используй свою стихию. У тебя сохранилась связь с Землей, я это чувствую. Верь в нее и будь сильной. Я вернусь за тобой, и мы обязательно что-нибудь придумаем. Мы все исправим, вот увидишь. Я обещаю.
Я крепко-крепко обняла ее, и после недолгого колебания Стиви Рей робко обняла меня в ответ.
— Идем, Хит, — приказала я и схватила его за руку, чтобы вести через совершенно темный туннель. Моя ладонь погасла, когда я призвала Землю, но я даже не думала о том, чтобы зажечь пламя снова. Свет мог вывести ее на нас.
Мы бросились бежать по туннелю, и я услышала за спиной тихий шепот Стиви Рей:
— Пожалуйста, не забывай меня...
Мы бежали во весь дух. Прилив сил, который дала мне кровь Хита, быстро закончился, и к тому времени, когда мы добрались до ведущей в туннели железной лестницы, мне больше всего на свете хотелось упасть прямо на пол и уснуть.
Хит хотел сразу вылезти наверх, но я остановила его. Тяжело дыша, я привалилась к стене туннеля, вытащила из кармана мобильник и визитку детектива Маркса. Дрожащими руками я открыла телефон, и чуть не разрыдалась от облегчения, когда экран показал нормальный уровень сигнала.
— Алло, Зо? Ты меня слышишь? — захихикал Хит.
— Тише! — я показала ему кулак, но тоже не выдержала и рассмеялась. Потом набрала напечатанный на визитке номер.
— Детектив Маркс, — ответили в трубке после второго звонка.
— Детектив Маркс, это Зои Редберд. У меня всего несколько секунд, пожалуйста, не перебивайте! Я нашла Хита Лака. Мы в подвале старого вокзала Тулсы, и нам срочно нужна помощь.
— Держитесь. Я уже еду!
Наверху послышался шум, и я мгновенно отключилась. Хит хотел что-то сказать, но я прижала палец к губам и сделала свирепое лицо. Тогда он обнял меня, и мы замерли, прижавшись друг к другу. Через какое-то время сверху донеслось голубиное воркование и хлопанье крыльев.
— Это птицы, глупышка, — шепнул Хит мне на ухо. — Я вылезу и посмотрю.
Я слишком устала, чтобы спорить с ним. Детектив Маркс должен был появиться с минуты на минуту, и мне до смерти хотелось поскорее выбраться из этих темных вонючих туннелей.
— Будь осторожен, — прошептала я. Хит кивнул, стиснул мое плечо и полез вверх.
Я видела, как он бесшумно поднял металлическую решетку, высунул голову наружу и огляделся. Через несколько секунд Хит свесил голову вниз и поманил меня к лестнице.
— Все нормально. Это просто голуби.
Я из последних сил вскарабкалась по лестнице, а потом Хит втащил меня в подвал. Не помню, сколько мы просидели на полу около решетки, прислушиваясь к каждому шороху. Вряд ли очень долго, но это ожидание показалось мне вечным. И я не выдержала.
— Давай выйдем наружу и подождем детектива Маркса там, — шепнула я на ухо Хиту. Он уже начал дрожать от холода, и я мысленно поблагодарила Афродиту, заставившую меня взять попону.
— Мне тоже надоело тут до чертиков, — клацая зубами, ответил Хит. — Темно и тихо, как в хреновом гробу!
Взявшись за руки, мы побрели по темному подвалу, пересеченному полосами тусклого света, проникавшего сюда из большого мира. Мы были уже возле железных дверей, когда я услышала вой полицейской сирены. От облегчения у меня подкосились ноги, и я привалилась к стене. И тут из темноты раздался ясный голос Неферет:
— Я должна была догадаться, что ты придешь за ним.
Хит вздрогнул от неожиданности, и я крепче сжала его пальцы в своих. Потом медленно повернулась к Неферет, сосредоточилась и почувствовала в воздухе присутствие стихий.
Тогда я выбросила из головы все мысли, полностью очистила свое сознание и радостно закричала, словно увидела Санта Клауса:
—  О, Неферет! Какое счастье, что это вы! — Тут я еще раз стиснула ладонь Хита, пытаясь передать моему не самому сообразительному парню очень простой приказ: «Подыгрывай мне, что бы я ни делала!»
Потом раскинула руки и, всхлипывая на ходу, бросилась в объятия Неферет.
—  Как вы меня нашли? Это детектив Маркс вам позвонил, да?
В глазах Неферет промелькнуло что-то похожее на колебания, а потом она осторожно высвободилась из моих рук.
— Детектив Маркс?
— Ну да! — я икнула и вытерла нос рукавом, пытаясь изобразить щенячью радость и огромное облегчение. Наверное, я ужасно переигрывала, но какое это имело значение? — Слышите, это он едет! — Вой сирены раздался совсем близко, за ним послышался звук еще нескольких подъезжающих машин. — Спасибо, что нашли меня! Это было так ужасно, так ужасно! — причитала я. — Я думала, этот чокнутый бродяга убьет нас обоих!
Тут я повернулась к Хиту и изо всех сил ущипнула его за руку. Но мой парень словно окаменел и в полном обалдении уставился на Неферет. Скорее всего, при виде Верховной жрицы к нему начали возвращаться воспоминания о страшной ночи в музее Филбрука. Вот и прекрасно! Это означало, что Неферет при всей своей интуиции не сможет выудить из взбаламученной памяти Хита что-нибудь для себя интересное.
Снаружи захлопали двери автомобилей, потом послышались торопливые шаги множества ног.
— Зои, Хит...
Неферет медленно подняла руки, и ее ладони вспыхнули буроватым красным светом, до жути похожим на горящие глаза нежити.
Не успела я вскрикнуть или убежать, как она схватила меня за плечи. Я почувствовала, как Хит содрогнулся от боли, прошившей мое тело... Мне показалось, будто в голове у меня разорвалась граната, ноги у меня подогнулись, и я непременно упала бы, если бы Неферет не поддержала меня.
«Ты ничего не вспомнишь!»
Эти слова эхом прогремели в моем обезумевшем от боли мозгу, а потом наступила темнота.

ГЛАВА 31

Это был очаровательный лужок посреди густого дремучего леса. Теплый ветер приносил с собой запах сирени. Прозрачный ручеек с мелодичным журчанием бежал по гладким камням.
— Зои? Ты меня слышишь, Зои? — встревоженный мужской голос мешал мне любоваться этим чудесным уголком.
Я нахмурилась и попыталась не обращать на голос внимания. Я не хотела просыпаться, но что-то внутри меня уже встрепенулось. Кажется, мне нужно проснуться. Я должна что-то вспомнить. Ей очень нужно, чтобы я вспомнила. Кому — ей?
«Зои... — на этот раз голос раздался в моем сознании, и я увидела свое имя, написанное серебром на голубом весеннем небе. Голос был женский... знакомый... чудесный... прекрасный. — Зои...»
Я огляделась по сторонам и заметила Богиню. Она сидела на берегу ручья и болтала ногами в прохладной воде.
— Никс! — вскрикнула я. — Я умерла, да? Мои слова замерцали в воздухе вокруг меня. Богиня улыбнулась.
— Ты будешь спрашивать об этом каждый раз, когда я прихожу к тебе?
— Ой, нет... То есть простите.
На этот раз мои слова стали ярко-красными, как мои вспыхнувшие щеки.
— Не надо извиняться, дочь моя. Ты все сделала правильно, и я горжусь тобой. Но теперь ты должна проснуться. И я хочу напомнить тебе, что стихии могут не только уничтожать, но и восстанавливать.
Я непонимающе уставилась на нее и хотела переспросить, но кто-то сильно затряс меня за плечо, и в лицо мне ударил порыв холодного воздуха. Пришлось открыть глаза. Вокруг меня вихрился снег. Детектив Маркс склонился надо мной и тряс за плечо. В моей голове стоял туман, и я не сразу смогла вытащить из нее самое важное слово.
— Хит? — прохрипела я.
Маркс кивнул головой куда-то вправо, и я увидела неподвижное тело Хита на носилках.
— Он... Он... — я не могла договорить.
—  Он в порядке, его просто перевязали. Он потерял много крови, и ему сделали укол обезболивающего.
—  Перевязали? — переспросила я, стараясь понять, что все это значит. — Что с ним случилось?
—  Множественные разрывы тканей, как и у предыдущих подростков. Просто счастье, что ты вовремя нашла его и вызвала полицию! — Коп крепко сжал мое плечо. Подошедший врач хотел отстранить Маркса и заняться мной, но детектив сказал: — Все в порядке, ей не нужна помощь. Ее нужно как можно скорее вернуть в Дом Ночи, там ей сразу станет лучше.
Врач наградил меня выразительным взглядом, в котором явно читалось «чудовище», но детектив Маркс помог мне сесть и загородил своей широкой спиной от любопытных глаз.
— Сможешь дойти до моей машины?
Я кивнула. Тело мое болело гораздо меньше, но вот с головой творилось что-то странное.
Машина Маркса оказалась огромным внедорожником с гигантскими колесами. Детектив помог мне забраться на переднее сиденье, и я сразу почувствовала себя тепло и уютно, но прежде чем он закрыл дверь, я вдруг вспомнила кое-что очень важное.
— Персефона! Что с ней?
Маркс несколько секунд непонимающе смотрел на меня, а потом улыбнулся:
— Твоя лошадь?
Я кивнула.
— С ней все в порядке. Мы отвели ее в полицейские конюшни, она побудет там, пока дороги не расчистят, а потом мы привезем ее в фургоне в Дом Ночи, — он снова улыбнулся. — Никто из полицейских не рискнул повторить твой подвиг и проехать на ней верхом до вашей школы.
Я откинула голову на спинку кресла, и мы поехали через заснеженную площадь прочь от старого вокзала, возле которого стояло не менее десяти полицейских автомобилей, пожарная машина и две скорых помощи с красно-сине-белыми проблесковыми маячками.
— Что же все-таки случилось, Зои?
Я попробовала вспомнить, но тут же зажмурилась от боли в голове.
—  Не помню, — выдавила я из себя, сжимая руками пульсирующие виски. Детектив Маркс пристально посмотрел на меня, и в моей памяти всплыло, что у него есть сестра-вампир и они до сих пор любят друг друга. Он рассказал мне об этом, чтобы доказать, что ему можно доверять. Пожалуй, стоило рискнуть. — Что-то не так, — призналась я. — Ничего не могу вспомнить.
—  Хорошо, — медленно произнес полицейский. — Давай пойдем с другого конца. Что последнее ты помнишь?
— Я вычесывала Персефону... А потом вдруг узнала, где Хит, и что он умрет, если я его не спасу.
— Вы Запечатлены? — спросил детектив Маркс. Видимо, удивление было настолько явно написано на моем лице, что он улыбнулся и пояснил: — У меня же сестра вампир, помнишь? Я всегда интересовался ее жизнью, много расспрашивал о Превращении и тому подобных вещах, — он небрежно махнул рукой, словно не было ничего удивительного в том, что обычный человек так много знает о жизни вампиров. — Мы же с ней близнецы, у нас никогда не было секретов друг от друга. — Он покосился на меня и снова спросил:
— Значит, вы Запечатлены?
— Да. Именно поэтому я и смогла узнать, где он. — Я решила не упоминать о видении Афродиты. Зачем городить ненужные подробности? Тем более что у меня все равно не было сил рассказывать детективу о том, что ее видения оказались правдой, хотя Неферет говорила что они...
— Ой! — взвизгнула я, хватаясь за голову.
—  Тише, тише... Дыши медленно, глубже, — посоветовал Маркс, не сводя глаз с заваленной снегом дороги. — Не торопись, Зои.
— Нет-нет, все нормально. Это пустяки. Я сама хочу вспомнить!
Коп бросил на меня встревоженный взгляд, но не стал спорить.
— Значит, ты узнала, что Хит попал в беду, и поняла, где он. Почему же ты не позвонила мне и не сказала, что он в подвале вокзала?
Я честно попыталась вспомнить, почему я не сделала такую простую вещь, но боль в голове просто сводила меня с ума. А потом я почувствовала злость. С моей памятью что-то случилось. Кто-то ее стер, вот что! И это взбесило меня до дрожи. Я потерла виски и стиснула зубы, чтобы заглушить боль.
— Может, остановимся ненадолго?
—  Нет! Подождите, мне просто нужно подумать, — прохрипела я. Я помнила конюшню, стойло, Афродиту. Я помнила, что Хит был в беде... И я скакала на Персефоне через снег к заброшенному вокзалу. Но едва я начинала припоминать, что же случилось с нами в самом здании, боль в висках становилась просто невыносимой.
— Зои! — услышала я сквозь багровую пелену встревоженный голос детектива Маркса.
— Что-то случилось с моей памятью, — повторила я, размазывая по щекам бессильные слезы.
—  Ничего страшного, успокойся. Похоже, у тебя выпали некоторые фрагменты воспоминаний.
Я утвердительно закивала.
Детектив Маркс долго молчал. Можно было подумать, будто он забыл о нашем разговоре и переключил все внимание на дорогу, но я чувствовала, что это не так. Предчувствие меня не обмануло. Через несколько минут детектив очень серьезно посмотрел на меня и сказал:
—  Моя сестра, — он улыбнулся и подмигнул мне, — кстати, ее зовут Анни. Так вот, однажды она предупредила меня, чтобы я ни в коем случае не переходил дорогу Верховной жрице, потому что это может кончиться очень плохо. Верховные жрицы обладают способностью стирать вещи — под «вещами» моя сестра понимала как людей, так и воспоминания. — Он снова посмотрел на меня, но на этот раз уже без улыбки. — Позволь спросить — чем ты могла насолить своей Верховной жрице?
— Не знаю... Я...
Голос мой сорвался, и я снова глубоко задумалась. Я по-прежнему не могла вспомнить, что произошло этой ночью. Зато память моя начала медленно возвращаться назад... к Афродите и ее видениям.
Неферет рассказала всей школе, что Никс отвернулась от Афродиты, но это оказалось не так... Потом я вспомнила, что начала чувствовать в Неферет что-то тайное... нехорошее... и это в полной мере проявилось в воскресенье, когда она присвоила себе все мои идеи по поводу переустройства Дочерей Тьмы... И еще была жуткая сцена между Неферет и... великая Богиня, у меня сейчас голова расколется!
Но я уже ухватила кончик нити, и никакая боль не могла помешать мне вспомнить жуткого Элиота, сосавшего кровь из руки Верховной жрицы.
— Остановите машину! — заорала я.
— Мы уже почти приехали, Зои.
— Скорее! Меня сейчас вырвет.
Мы съехали на обочину пустой дороги. Я распахнула дверцу, выбралась наружу, на подгибающихся ногах доплелась до ближайшей канавы и выблевала на снег все содержимое своего желудка.
Детектив Маркс был рядом, он держал мои волосы и ласково приговаривал, что все будет хорошо, и это просто последствия пережитых страхов и волнений. Я жадно глотала ртом морозный воздух, и меня начинало рвать снова. Наконец, все закончилось. Детектив Маркс протянул мне старомодный льняной носовой платок, сложенный аккуратным квадратиком.
— Спасибо, — пробормотала я и досуха вытерла лицо и мокрый нос. Я хотела вернуть платок детективу, но он с улыбкой отказался: — Оставь себе.
Я подняла голову, посмотрела на высокую кирпичную стену и вдруг поняла, где мы оказались.
— Восточная стена, — прошептала я.
— Да, я решил сделать небольшой крюк, чтобы дать тебе возможность прийти в себя и восстановить память.
«Восстановить...» Почему это слово показалось мне таким важным? Я задумалась, заранее приготовившись к очередной вспышке боли, но ее не последовало. Совсем наоборот, мне вдруг стало легко и хорошо, и я вспомнила красивый луг и ласковый голос моей Богини...
«Стихии могут не только уничтожать, но и восстанавливать».
Теперь я знала, что мне делать.
— Можно я немножко побуду одна? — спросила я детектива.
— Одна?
— Ага.
— Ладно, только не простудись. Я посижу в кабине и подожду тебя. Позови, если что-нибудь понадобится.
Я выдавила вежливую улыбку и поблагодарила его, но стоило детективу отойти, как я поспешно заковыляла к дубу, свешивавшему ветки через стену. Этот дуб был моим старым приятелем, рядом с ним мне было легче сосредоточиться.
—  Воздух! Призываю тебя и прошу прогнать темную тучу, закрывшую мою память, — горячо зашептала я, закрывая глаза. Я почувствовала порыв холодного ветра, но на этот раз вихрь не коснулся моего тела, а проник в мозг. Я еще крепче закрыла глаза и постаралась справиться с приступом мучительной боли, снова запульсировавшей в висках. — Огонь! Призываю тебя и прошу растопить лед, сковавший мою память! — Тепло разлилось в моей голове, успокаивая боль, и я тихонько застонала от удовольствия. — Вода! Призываю тебя и прошу смыть грязь, запятнавшую мою память. — Тепло сменилось приятной прохладой. — Земля! Призываю тебя и прошу дать мне силу, чтобы прогнать тьму, объявшую мою память. — Мне почудилось, будто под ногами у меня открылся канал, в который стремительно всасывается черная липкая темнота, поселившаяся в моем сознании, а из земли ко мне устремляется поток силы и исцеления. — Дух! Призываю тебя и прошу восстановить мою память!
Уже знакомая, раскаленная добела вспышка, сотрясла мое тело, и я тяжело рухнула на колени.
— Зои! Зои! Боже милосердный, что с тобой? Сильные руки детектива Маркса обхватили меня за плечи и помогли подняться на ноги. На этот раз я легко открыла глаза и улыбнулась, гладя в его доброе перепуганное лицо.
— Все в порядке! Я все вспомнила.

ГЛАВА 32

— Ты уверена, что так все и было? — в стомиллионный   раз   спросил   детектив Маркс.
— Ага, — ответила я, еле ворочая языком. — Типа того.
Я так страшно устала, что клевала носом и с трудом боролась с желанием уснуть прямо в машине. Но я не могла. Ночь еще не закончилась. И мое дело тоже еще было не завершено.
Детектив вздохнул, и я ему улыбнулась.
—  Просто поверьте мне, и все, — сказала я, почти дословно повторяя его же слова, сказанные мне раньше.
— Мне это совсем не нравится, — нахмурился полицейский.
— Я знаю, и мне очень жаль. Но я сказала вам все, что могла.
— Ты хочешь сказать, что какой-то бродяга убил тех двух ребят и пытался убить Хита? — детектив покачал головой. — Что-то не верится.
—  Может, сестра передала вам часть своей вампирской интуиции? — с трудом улыбнулась я.
— Если бы это было так, я бы мог понять, что именно мне не нравится, — хмуро ответил коп и покачал головой. — Но объясни хотя бы, что случилось с твоей памятью?
Ответ был у меня уже готов.
— Вы же сами сказали — страх и волнение. Как будто пробкой голову заткнули. Но власть над пятью стихиями помогли мне снять блокировку и вспомнить.
— Откуда же тогда эта головная боль? Я пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, тоже из-за всего этого. Но теперь все прошло.
— Вот что я тебе скажу, Зои. Я уверен, что ты знаешь гораздо больше, чем говоришь. Поверь, ты можешь мне доверять.
—  Я верю и знаю, — очень серьезно ответила я.
Честное слово, дело было не в детективе Марксе! Просто некоторые тайны я не могла доверить не только ему, а вообще никому на свете.
—  Не нужно пытаться сражаться со злом в одиночку, — в отчаянии воскликнул детектив. — Я могу тебе помочь! Пойми же, наконец, ты всего лишь недолетка. Еще не взрослый вампир!
На этот раз я твердо выдержала его взгляд.
— Вы ошибаетесь. Я предводительница Дочерей Тьмы и будущая Верховная жрица. Поверьте, это гораздо больше, чем просто недолетка. И знайте, что я вам доверяю и могу это доказать. Я дам вам клятву. Сестра, должно быть, рассказывала вам, что клятва вампира это не пустой звук. Клянусь, что рассказала все, что могла. Если исчезновения продолжатся, я помогу вам найти похитителей.
Честно говоря, я понятия не имела о том, каким образом смогу разыскать кого-то, кроме Хита, но внутренний голос подсказывал мне, что я все делаю правильно. Никс поможет мне сдержать эту клятву. Конечно, мне будет нелегко, но разве я могу предать Стиви Рей? Ради нее я должна молчать о нежити, потому что только так моя мертвая лучшая подруга может быть в безопасности.
Маркс снова вздохнул и помог мне выйти из машины. Но прежде чем открыть передо мной тяжелую дверь школы, он потрепал меня по голове (как будто кто-то ему разрешал!) и вздохнул:
—  Ну что ж, принимается. Тем более у меня все равно нет выбора.
«Вот именно!» — мрачно подумала я и перешагнула через порог.
— Зои! — хором заорали Близняшки.
Они окружили меня, принялись тормошить, обнимать, плакать и кричать, как они волновались за меня, и как даже на расстоянии чувствовали, когда я вызывала их стихии. Дэмьен не отставал от них. Потом я попала в сильные объятия Эрика, и он зашептал мне на ухо, как с ума сходил от страха за меня, и как счастлив, что я вернулась целой и невредимой. Я позволила себе расслабиться в его руках и обнять его в ответ.
Позже я непременно разберусь в своих отношениях с ним и с Хитом. Но сейчас я слишком устала, и мне нужны были все мои силы, чтобы выдержать...
— Зои! Как же ты всех нас напугала!
Я оторвалась от Эрика и повернулась к Неферет.
— Простите. Я не хотела никого волновать, — сказала я, и это была чистая правда.
— Ну, ничего, все хорошо, что хорошо кончается, дорогая. Мы все счастливы, что ты вернулась домой! — Верховная жрица улыбнулась мне своей чудесной материнской улыбкой, полной любви, света и добра. Даже теперь, когда я прекрасно знала, что скрывается за этой маской, сердце мое сжалось от боли, и мне отчаянно захотелось, чтобы я ошиблась в своих подозрениях и Неферет оказалась такой же доброй и замечательной, какой я привыкла ее считать.
«Помни, тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несет добро».
Слова Богини прозвучали в моих ушах и придали мне силы.
—  Зои наш герой! — воскликнул детектив Маркс. — Она нашла этого бедного мальчика, пришла за ним и вызвала полицию! Просто не представляю, что бы мы без нее делали.
— Совершенно с вами согласна, детектив. Зои Редберд у нас особенная. Однако нам есть о чем поговорить с ней наедине!
Неферет строго посмотрела на меня, но при этом голос ее звучал так нежно, что никому и в голову не пришло, будто меня и в самом деле могут ждать какие-то неприятности. Если бы они только знали!
—  Скажите, вам удалось поймать преступника, который похищал молодых людей? — Неферет отвернулась от меня и взглянула на детектива.
—  Нет, он успел сбежать до нашего прибытия, однако в здании вокзала осталось множество следов пребывания бродяг. Думаю, мы без труда найдем доказательства того, что два других мальчика были убиты именно в этом месте, и их убийца намеренно пытался бросить подозрение на вампиров. К сожалению, Хит из-за полученной травмы не может вспомнить никаких подробностей произошедшего, но зато Зои описала нам вероятного убийцу. Уверен, что в самое ближайшее время мы его поймаем.
Неужели только я увидела изумление, мелькнувшее в глазах Неферет?
— Потрясающе! — воскликнула она.
— Еще бы, — я спокойно выдержала ее взгляд. — Я много всего рассказала детективу Марксу. Вы же знаете, что у меня прекрасная память!
—  Я так тобой горжусь, Птичка Зои! — пропела Неферет и обняла меня. Она так крепко прижала меня к себе, что никто, кроме меня, не услышал, как она прошептала:
—  Если ты скажешь что-либо против меня, я сделаю так, что никто — ни люди, ни вампиры, ни недолетки — больше не поверят ни единому твоему слову!
Я заставила себя не отстраняться от нее. Я дождалась, пока Неферет меня отпустит, а потом сделала свой ход — тот, который спланировала еще час назад, когда впервые почувствовала уже знакомое жжение между лопатками.
— Неферет, вы не посмотрите, что у меня такое на спине?
Мои друзья, тихонько переговаривавшиеся между собой, так и замерли с разинутыми ртами. И не только они — все, находившиеся в комнате, включая детектива Маркса, уставились на меня с таким выражением, словно во время своих подвигов я пробила голову, и оттуда вытекли все мозги.
— Это очень важно, — сказала я и посмотрела на Неферет с таким лукавым видом, словно приготовила ей чудесный подарок.
— Зои, я не уверена... — начала Неферет, и я отчетливо услышала в ее голосе нотки тревоги и смущения.
Я умоляюще прижала руки к груди:
— Ну, пожалуйста, пожалуйста!
И прежде чем кто-нибудь успел меня остановить, я повернулась ко всем спиной и задрала толстовку (разумеется, позаботившись о том, чтобы не показать ничего лишнего спереди.)
Я нисколько не сомневалась в эффекте, и все-таки жутко обрадовалась, услышав общий вздох изумления и последовавшие за ним радостные возгласы.
—  Зет! Твоя Метка стала еще больше! — рассмеялся Эрик и осторожно коснулся свежей татуировки на моей спине.
—  Держите меня, я сейчас упаду! — заорала Шони.
— Нереально круто, — подтвердила Эрин.
— Эффектно. Импозантно. Шикарно! — сыпал словами Дэмьен. — И обратите внимание, на спине воспроизводится все тот же узор в виде лабиринта!
— Да-да, и в нем появились новые руны! — воскликнул Эрик.
И только Неферет не сказала ни слова.
Я опустила толстовку. Скорее бы очутиться в своей комнате и как следует рассмотреть себя в зеркало!
— Поздравляю, Зои. Насколько я могу разбираться в таких вещах, это означает, что ты продолжаешь оставаться Избранницей своей Богини, — искренне сказал детектив Маркс.
Я улыбнулась ему. Все-таки он был очень хороший!
— Спасибо. И спасибо вам за все, что вы сегодня сделали.
Наши взгляды встретились, и он подмигнул мне. Потом детектив Маркс повернулся к Неферет:
—  Мне надо идти, мадам. У нас сегодня еще много работы, а Зои пора в постель. Спокойной вам всем ночи, — он снова улыбнулся мне, шутливо козырнул и ушел.
—  Я ужасно устала, — вздохнула я и жалобно посмотрела на Неферет. — Можно я пойду спать?
— Конечно, милая, — ласково ответила она. — Это для тебя самое лучшее.
—  Но перед этим я хотела бы зайти в храм Никс, — невинно добавила я.
— Ах, дорогая, как я тебя понимаю! Этой ночью тебе нужно за многое сказать спасибо нашей доброй Богине. Ты осталась жива только благодаря ей.
—  Мы пойдем с тобой, Зет! — воскликнула Шони.
— Да-да, этой ночью Никс помогла нам всем! — захлопала в ладоши Эрин.
Дэмьен и Эрик молча кивнули, но сейчас мне было не до них. Я смотрела только на Неферет.
— Вы правы, мне за многое нужно сказать спасибо Никс, и все-таки этой ночью я хочу прийти в храм не за этим. Я хочу зажечь зеленую свечу Земли для Стиви Рей. Я обещала ей, что никогда ее не забуду.
Мои друзья одобрительно зашумели, но я даже не повернулась к ним, а шагнула к Неферет, продолжая смотреть ей прямо в глаза.
—  Спокойной ночи, Неферет, — сказала я, а потом крепко обняла ее и прошептала: — Люди, вампиры и недолетки могут не поверить мне, когда я расскажу им о вас, но какое это имеет значение, если мне верит моя Богиня? Ничего еще не закончено, Неферет.
Я отстранилась от Неферет и повернулась к ней спиной. Друзья обступили меня, мы вместе вышли из школы и направились к храму Никс.
Снег, наконец, прекратился, и луна выглянула из-за прозрачных облаков, напоминавших размотавшиеся по небу легкие газовые шарфы. Когда мы подошли к храму, я остановилась перед прекрасной мраморной статуей Богини.
— Здесь, — сказала я.
— Что здесь? — не понял Эрик.
— Я хочу поставить свечу Стиви Рей здесь, у ног Никс.
— Сейчас принесу, — кивнул Эрик и, быстро сжав  мои  пальцы,  бросился  по  ступеням  в
храм.
— Правильно, — кивнула Шони.
—  Стиви Рей это понравилось бы, — сказала Эрин.
— Ближе к земле, — подтвердил Дэмьен.
— И ближе к Стиви Рей, — прошептала я. Эрик вернулся с зеленой свечой и длинной ритуальной зажигалкой.
Повинуясь внутреннему голосу, я зажгла свечу и поставила ее у ног Богини.
— Я буду помнить тебя, Стиви Рей. Как обещала, — твердо сказала я.
— И я, — пообещал Дэмьен.
— И я тоже! — прошептала Шони.
— Еще бы, — вздохнула Эрин.
— Я тоже ее не забуду, — кивнул Эрик.
Запах зеленого луга заколыхался вокруг статуи Никс, и мои друзья улыбнулись сквозь слезы. Перед тем, как уйти, я закрыла глаза и всей душой поклялась:
«Я вернусь за тобой, Стиви Рей».

Продолжение следует...

Примечания

[1] У. Шекспир. Сонет 1 (пер.с англ. С. Маршака).

[2] Фрэнсис Бэкон (1561-1626 гг.) «Опыты или наставления, нравственные и политические».

[3] «Можно пойти в ванную?» (исп.)

[4] Luck (англ.) — удача, случай, везение.

[5] У. Шекспир. «Ромео и Джульетта» (пер. с англ. А. Радловой).

[6] У. Шекспир. «Отелло» (пер. с англ. М. Лозинского).

[7] У. Блейк. «Дитя-радость» {пер. с англ. С. Маршака).

[8] Пер. с англ. В. А. Максимовой.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

Когда наступят сумерки, вспомни,
где ждут тебя друзья.
Открой в себе удивительные
и необычные способности.

Правда гораздо ближе,
чем ты думаешь.
Метки уже раздают.
Рано или поздно
они найдут тебя.

Приходи, мы ждем.
Увидимся в «Доме Ночи»

www.houseofnight.ru